Страница 115 из 134
Если допустить такое, значит, Джулия всю жизнь ждала Эвана.
Но Эван ей не нравится! Он вполне привлекателен, но настоящего, сильного влечения у нее к нему нет.
«Такого, какое ты чувствуешь к Генри? — спросила себя Джулия, сознавая всю нелепость вопроса. — Да, именно такого», — ответила она себе.
— Итак, что же нам делать? — спросила она.
Генри пристально посмотрел на нее:
— Я сожалею о том, что говорил.
— О чем именно?
— Что вы некрасивая. Это была ложь. Вы очень красивая женщина.
— Но по сравнению с настоящей Катериной…
— Ее красота была холодной. К этой женщине не хотелось прикасаться. А к вам, — он по-прежнему обнимал ее за талию, — очень хочется. Вы все еще боитесь меня?
— Наверно, надо бы опасаться, но я перестала бояться в тот самый миг, когда поцеловала вас.
— Понятно. — У Генри сделалось напряженное лицо, и он отвернулся. — Мне будет очень тяжело видеть вас рядом с моим братом, знать, что вы счастливы с ним. — Он помотал головой, словно пытаясь отогнать от себя неприятные мысли. — Не пойму, что происходит. Со мной никогда такого не бывало.
— Со мной тоже.
Он опять поймал ее взгляд:
— Правда?
Она кивнула.
И именно в этот момент у Джулии возникло очень странное ощущение — будто где-то очень глубоко внутри у нее что-то щелкнуло.
— Что случилось? — Генри учащенно задышал. — Неужели это то, о чем я подумал?
— Будто мы два фрагмента лего, подошли друг другу и… соединились.
— Да, именно так. — Генри наконец отпустил ее и даже отступил на шаг. — Но ты не моя! Ты принадлежишь Эвану.
— Я никому не принадлежу…
«Кроме тебя», — про себя договорила она.
Что это с ней? Это неправильно! Ведь не могло же их с Генри защелкнуть. Они только познакомились, к тому же при, мягко говоря, необычных обстоятельствах. Она никогда не верила в любовь с первого Взгляда, особенно если объект — столетний вампир с большущим ножом. И еще: она не верит в родство душ!
Никогда не верила и ни за что не поверит.
И все же…
«Нет, — твердо сказала себе Джулия. — Просто нет, и все».
Или, точнее, врядли.
— Что-то пошло неправильно, — произнес Генри, и по его голосу чувствовалось, что он, как и она, близок к панике. — У человека не может быть двух суженых. Так не бывает!
— Похоже, возникла проблема.
Он затравленно кивнул. Потом, не говоря ни слова, обнял ее:
— Останови меня! Скажи, чтобы я ушел и больше никогда к тебе не подходил!
— Поцелуй меня! — сказала она.
Он удивленно посмотрел на нее:
— Это же… наоборот…
— Увы!
Джулия ждала, что он вот-вот ее поцелует, но он вдруг весь напрягся.
— Отпусти ее! — проскрежетал голос Эвана.
Генри убрал руки с ее талии и отступил на несколько шагов. Джулия видела, как Эван поднял нож и приставил его к спине Генри.
— Это не то, о чем ты думаешь, — начал Генри.
— Это именно то, о чем я думаю. Ты всегда ее ненавидел. Неужели ты бы смог так со мной поступить после стольких лет поисков? Ты будешь отрицать, что хотел ее убить?
— Я не могу этого полностью отрицать, но…
— Замолчи! — рассвирепел Эван. — Тебе всегда нравилось вмешиваться в мою жизнь, братец…
— Вмешиваться в твою жизнь? Да! Мне хотелось, чтобы ты остался жив и здоров.
— Устал я от всего этого. Сотни лет у тебя под колпаком. Хотел наконец оторваться раз и навсегда, но ты, я вижу, опять меня выследил?
— Тебя легко выследить, — пожал плечами Генри. — Ты, знаешь ли, неосторожен. И всегда был таким.
— Как ты узнал о ней? — Эван метнул взгляд в сторону Джулии.
— Подслушал твой разговор с колдуньей.
— Ясно. Итак, ты шел за ней из, клуба, догнал и хотел пустить в ход вот это… — Теперь Эван прижал острое лезвие к горлу Генри. — Убить мою любимую из-за ваших старых распрей, из-за пустячной ссоры…
— Между прочим, она лишила меня глаза. Не говоря уже о том, что твоя любимая — воплощение зла и что ей нравится убивать людей из корысти или для потехи.
— У нее были основания так с тобой поступить. А у меня сейчас есть все основания убить тебя на месте.
Джулия смотрела на них в ужасе. Никаких родственных чувств эти двое друг к другу явно не испытывали. Ситуация была так же опасна, как огромный старый нож. На горле Генри появилась тонкая красная линия — такое острое было лезвие.
Эван повернулся к Джулии:
— С тобой все в порядке, любимая?
Она протянула к нему руки:
— Опусти нож!
— Не могу. Я должен его убить, чтобы избавиться от опеки раз и навсегда. Наконец-то я нашел тебя и не допущу, чтобы с тобой опять что-нибудь случилось. — Выражение его лица смягчилось. — Я знаю, пока ты мне не веришь. Понимаю, что для тебя это шок. Моим гениталиям тоже понадобится еще некоторое время, чтобы оправиться…
При этих словах Генри удивленно приподнял бровь.
Джулия пожала плечами:
— Пришлось врезать ему коленкой по яйцам.
Губы Генри тронула легкая улыбка.
— Вот видишь, я знал, что ты опасна.
— Разве я разрешал тебе разговаривать? — прорычал Эван, обращаясь к брату. — Сегодня все закончится, Генри. Я не могу жить в постоянном страхе, что ты убьешь женщину, которую я люблю, за какие-то провинности трехсотлетней давности. Все, конец!
— Ты действительно собираешься прикончить меня?
— Вынужден.
Джулия поняла, что это не игры и не шутки. Эван действительно хочет перерезать своему брату горло. Она не знала, достаточно ли этого, чтобы убить вампира, но рисковать ей не хотелось.
— Подожди! — воскликнула она. — Пожалуйста, не делай этого, Эван!
— Ты хочешь вонзить нож сама?
Ей потребовалось несколько секунд, чтобы сообразить, что он имеет в виду. Хочет ли она убить Генри? Определенно нет! Сначала они не очень-то поладили, но между ними есть что-то очень важное, мистического или какого другого свойства — все равно. Главное, что ее не устраивает быстрый конец этой истории. Она не может позволить ему умереть теперь, когда в ней бушует торнадо самых невероятных эмоций.
— Мы с тобой родственные души, так? — обратилась она к Эвану.
Он истово закивал и обрадованно спросил:
— Значит, ты веришь?
— Да, конечно, — солгала она. — Ты и я. Навеки вместе. Просто это так потрясло меня сначала… Вероятно, в прошлой жизни я была очень злая.
Они с Генри переглянулись.
Эван нахмурился:
— Ты не должна слушать то, что говорит Генри.
— Почему? Разве он сказал неправду?
Эван поморщился:
— Ну, я бы не стал употреблять слово «злая». Страстная, любящая риск — это да.
— Ты, должно быть, шутишь, — усмехнулся Генри.
— Замолчи! — прошипел Эван. — Ты пришел сюда убить мою женщину. Я застиг тебя, а ты еще издеваешься? Тебе бы сейчас вообще рта не раскрывать — разве для того, чтобы просить пощады.
— Не убивай его, — тихо попросила Джулия.
Эван нахмурился:
— Почему?
— Потому что… — Она лихорадочно пыталась найти причину, которая помогла бы предотвратить убийство. — Потому что я изменилась и больше не хочу никаких злодеяний. Желаю, чтобы все жили долго и счастливо.
— Это замечательно, но я не уверен, что мой брат настроен так же. Генри никогда не отступится и будет преследовать нас бесконечно. Мне это надоело!
Джулия посмотрела на Генри. Он стоял, склонив голову; лезвие по-прежнему касалось его шеи.
— Ты обещаешь оставить нас в покое? — спросил Эван.
Генри и Джулия взглянули друг другу в глаза, и она почувствовала, что теперь их защелкнуло намертво.
— Нет, не обещаю, — наконец ответил он. — Не думаю, что смогу оставить вас в покое, даже если бы хотел этого.
Она-то понимала, что он имеет в виду. А Эван не понимал.
— Спасибо, что облегчил мне задачу, брат. — Эван занес руку, чтобы полоснуть Генри по горлу.
Но Джулия встала между братьями прежде, чем младший успел взмахнуть ножом.
— Остановитесь! — закричала она. — Не надо никому умирать! Эван, я последую за тобой куда угодно. Мы больше не будем видеться с Генри. Только, пожалуйста, не делай ему зла. Пожалуйста!