Страница 34 из 103
Возмездие?
Повесть
Мир профессиональной деятельности спецслужб сложен и по-своему красив, словно замысловатый узор, начертанный морозом на оконном стекле зимой, или тончайшая паутина, системно сплетенная из длинных и коротких нитей пауком-виртуозом. Но одновременно мир профессионалов – это мир ограничений и схем, мир шаблонов и психологических комплексов, мир бесконечной череды растянутых во времени трагедий и коротких остановок безудержной радости. Каждый из живущих на планете Земля может ступить в этот мир, выбирая свою стезю. Но можно пройти по ней осторожно и не слишком далеко, оставшись на всю жизнь неплохим любителем. Однако когда ты бросаешь ради достижения поставленной цели что-то дорогое сердцу и отрекаешься, чтобы продвинуться по избранному тобой пути, от чего-то очень важного, то, становясь профессионалом, неизбежно теряешь многое из того, чем природа изначально одарила человека.
Профессионалы специальных служб – это всегда очень сложные люди. Их психика и мышление настраиваются на как можно более изощренное и эффективное выполнение поставленных перед ними порой практически неразрешимых задач. Но при этом многие из этих людей незаметно теряют ряд важных человеческих качеств, как бы превращаясь в профессиональных людей-роботов, с той лишь разницей, что у этих живых существ, нацеленных на решение своих сверхзадач, порой неожиданно и болезненно проявляются простые человеческие чувства. Но это происходит, как правило, потом и постфактум…
Джон присел на скамейку возле давно знакомого сквера и устремил свой взгляд на небольшой стандартный семейный домик, какие в великом множестве можно встретить практически во всех европейских странах. Он каждый год приезжал сюда, чтобы еще раз посмотреть на того, кто должен был пасть жертвой неотвратимого возмездия, в роли карающей руки которого должен быть выступить именно Джон. Но однажды не сделав этого шага, теперь он наблюдал за происходящим со стороны.
Джон давно изучил расписание местного почтальона и график работы почты. Вот сейчас из-за угла появится велосипед, на котором восседает колоритный бельгиец в униформе, с лихо закрученными усами и с неизменной улыбкой, отражающей его внутреннее состояние гордости за наличие престижной работы, за почет со стороны окружающих, за то, что он приносит новости и помогает людям соединиться, передавая их весточки друг другу.
В давно установленное время велосипед выкатился из-за угла и, дав два звонка, медленно двигался от дома к дому, останавливаясь на короткое время и оставляя газетные свертки и вытянутые прямоугольники евроконвертов. Обмениваясь с получателями несколькими фразами и как бы реализуя свой дипломатический протокол, почтальон доехал до того дома, на который был устремлен взгляд Джона. Уже стареющая, но не лишенная былой красоты холеная женщина вышла на крыльцо и неторопливо подошла к калитке. Почтальон приподнял фуражку, приветствуя мадам, и передал ей только один конверт из плотной бумаги, нехарактерной для данных почтовых отправлений формы.
Наскоро попрощавшись с почтальоном, женщина поспешила вернуться в дом. Буквально через несколько минут после того как она исчезла за порогом, дверь вновь открылась и выпустила инвалидную коляску, в которой сидел мужчина. Его глаза, полные страха и ожидания, торопливо ощупали пространство перед собой.
На площадке в сквере напротив дома, как обычно, было много народу. Дети шумно играли в свои бесконечные игры, а взрослые обсуждали свои бесконечные проблемы. Никто не обращал внимания на перепуганного мужчину, прикованного к инвалидному креслу, с бледным, нездоровым, подергивающимся от страха лицом. Когда-то это лицо подергивалось так же, но только от возмущения, и многие люди боялись этого нехорошего признака, означавшего крайнее недовольство некогда очень высокопоставленного чиновника. Теперь же этот страх, отразившийся во всем облике беззащитного человека, передавался его рукам с нервно дрожавшими пальцами, которые никак не могли найти себе места. То они ложились на обод колес, то теребили кожу подлокотников, то поправляли складки брюк, то пробегали по пуговицам вязаного кардигана.
Женщина вышла вслед за своим мужем через некоторое время, держа в руках распакованный конверт. Они уже знали, что каждый год в определенные дни они получат точно такие же конверты с одним и тем же содержанием.
В конверте всегда была одна и та же фотография, изображавшая несколько счастливых семей, вот только лица отцов семейств были обведены кроваво-красными кругами, и над каждым были написаны даты рождения и смерти. Дата смерти у всех была одна и та же.
Конверты приходили именно в этот день, который был одинаково траурным для всех изображенных на фотографии семей, как, впрочем, и в дни рождения каждого из изображенных мужчин. Кроме того, зловещее напоминание поступало к инвалиду во все праздничные дни и в дни рождения каждого члена семей погибших – как неотступное напоминание о том, что случилось несколько лет назад, – каждый раз вызывая у прикованного к коляске мужчины приступ панического, животного страха.
Привыкнуть к этому было просто невозможно, как невозможно было с этим бороться. Семья инвалида уже трижды меняла место проживания, но конверты неотступно следовали за ней, и невозможно было укрыться от тех, кто отправлял эти зловещие напоминания. Семья пыталась выбрасывать конверты, не вскрывая их. Но после нескольких таких случаев конверты вдруг сами оказывались на столе в закрытом доме или попадали к соседям и местной администрации, что приводило к немедленной изоляции и требованиям уехать из этого места.
Наконец, после четвертого переезда инвалид и его близкие смирились со своим положением и только ожидали, что же последует за каждым из вновь прибывших пакетов. Все разговоры, все мысли их были заняты только этим. Выросшие дети, подававшие такие надежды в юности, очутились за бортом публичной жизни и большой политики, в которой их отец некогда играл не последнюю роль.
Дочь, потеряв престижную работу, а вместе с ней и завидного жениха из благопристойной семьи, вышла замуж за первого подвернувшегося под руку человека, оказавшегося спившимся неудачником, и, прокляв родителей, навсегда порвала всякие отношения с ними.
Сын поплатился карьерой офицера, будучи отдан под суд за незначительную провинность, скрытую в свое время от общественности благодаря вмешательству всемогущего отца, но мгновенно всплывшую, как только папа оказался в глубоком политическом нокауте, возненавидел родителя и только изредка посылал матери открытки на Рождество, напоминая о своем существовании.
Особняк с тремя и более десятками комнат и солидными пристройками на великолепно оформленной территории прилегающего парка пришлось сменить на маленький домик, типичный для среднего европейца с более чем скромным достатком. Все рухнуло, жизнь остановилась. Бесконечные судебные издержки и постоянные иски истощили банковские счета. Бывшие политические союзники и друзья мгновенно отвернулись от политика с подмоченной репутацией и, что самое главное, попавшегося на своих «мелких шалостях».
Теперь те, кого он предал и отправил на тот свет, мстили, постоянно напоминая о прошлом. А оставшиеся в живых постоянно находились где-то рядом, готовые в любой момент добавить к тяжелым моральным и физическим страданиям еще новые, неизвестные, а поэтому еще более болезненные переживания, усиленные постоянным ожиданием неизбежного возмездия.
Сегодня был день рождения мужчины в инвалидном кресле. В этот день его жена больше всего боялась звонков и всегда с опаской смотрела на телефон. Трель аппарата показалась ей сиреной воздушной тревоги. Женщина сорвалась с места и бросилась в комнату, где стоял телефон, а мужчина, беспомощно глядя вслед жене, еще больше сжался, стараясь стать незаметнее, так ему хотелось слиться в единое целое со своим инвалидным креслом и, может быть, исчезнуть в нем навсегда.