Страница 28 из 36
Оставался один путь. В городе был человек, о котором она слышала по приезде. Бакдан.
Она оглянулась, но Джим исчез.
Вдруг из тени отеля, в тридцати футах от нее, вышел Бакдан. Она мельком увидела его узкое небритое лицо, когда он проходил мимо освещенного окна отеля. Лотти направилась к нему, но вдруг неподалеку быстро затрещали револьверные выстрелы. Бакдан отступил под навес и замер рядом с привязанной лошадью. Ночь снова взорвалась выстрелами. На мгновение воцарилась тишина, затем качающиеся двери салуна «Дивайд» распахнулись, и на улицу вывалился мужчина. Он упал на коновязь, пытался развернуться, прислонясь плечом к жерди, но свалился в пыль. Он начал подниматься, когда вышел второй мужчина, хладнокровно прицелился и выстрелил.
Бакдан некоторое время постоял, потом взглянул на Лотти и направился к своей лошади. Он уже вставил ногу в стремя, когда она сказала:
— Бакдан! Подождите, мне надо с вами поговорить.
Глава 15
Джулиус Бент, бросившийся к салуну «Дивайд» когда выстрелы разорвали тишину, был единственным, кто видел, как Лотти остановила Бакдана.
Выстрелы могли означать одно: ковбои с «Кейбара» в беде. Он заметил встречу Лотти и Бакдана только потому, что находился рядом, а также потому, что Бакдан был заметной фигурой в земельной междоусобице.
За несколько минут до перестрелки в салун вошел Болдуин и вышел, сопровождаемый Саксоном и Стреттом. Затем в салун вошли еще три человека Болдуина.
Джулиус Бент не присутствовал при кратком разговоре Болдуина, Стретта и Саксона.
— Флинт в городе. Сейчас в салуне будет драка. Когда она начнется, он прибежит на выстрелы. Спрячьтесь и убейте его, как только он появится на улице.
Долан увидел, как вошли Сэндовал и Алкотт. Сэндовала, «хладнокровного убийцу», разыскивали в Техасе и Соноре, а в Алкотте было больше яда, чем у гремучей змеи.
— Пит, — тихо сказал Долан, — ради Бога, уведи своих ребят. Это Сэндовал и Алкотт.
Вошли Скотт с Отеро, и теперь пяти ковбоям с «Кейбара» противостояли семь человек Болдуина.
— Пошли, — сказал Геддис Милту Райану, — хозяйка, наверное, уже ждет.
— Иди, если хочешь, — сказал Райан, — а я такое ни за что не пропущу.
Геддис заметил, что у Милта под долгополой накидкой висит на плече дулом вниз любимый винчестер. Раз десять Геддис видел, как Райан стреляет из такого положения, выхватывая карабин правой рукой, поддерживая левой и стреляя с бедра. Получалось быстрее, чем из револьвера.
Начал Алкотт — тощий юнец с волчьим лицом и худой шеей, высовывавшейся из рубашки без воротника.
— Те, кто работают на женщину, — сказал он, — не мужчины. Сэндовал внимательно следил за Милтом Райаном — его он боялся больше всех.
Когда заговорил Алкотт, парни с «Кейбара» отпрянули от стойки, а какой-то мальчишка из людей Болдуина с испещренным шрамами лицом схватился за револьвер. Карабин Райана выпрыгнул из-под накидки, и пуля ударила мальчишку в низ живота. Он завизжал и повалился назад, ударившись о стол.
По чистой случайности стол скользнул по полу, но эта случайность решила исход стычки.
Мальчишке не удалось выстрелить, а стол сбил прицел двух человек Болдуина. Геддис выстрелил дважды с расстояния в шесть футов и увидел, что два противника падают. Револьвер одного выстрелил в пол. Винчестер громыхал не умолкая. Райан только успевал передергивать затвор.
Алкотт отступил за край стойки, и в ту секунду, когда Райан выстрелил в первый раз и стол ударился о ноги двух ковбоев Болдуина, Алкотт понял, что ему не жить, если он останется здесь. Повернувшись, он закрыл руками лицо и нырнул в окно, увлекая за собой осколки стекла. Он упал, вскочил и бросился бежать.
Противник Райана был ранен, Алкотт ушел, двое других лежали на полу после выстрелов Геддиса. Ковбои с «Кейбаpa» перенесли огонь на оставшихся троих. Один из них, Сэндовал, уже упал, сраженный пулей Райана.
Все кончилось так же неожиданно, как и началось, и парни с «Кейбара» переглядывались, сами удивленные собственным везением. Перестрелка длилась не более десяти секунд, никого из них даже не задело.
— Пошли, закончим дело, — сказал Райан. — В городе еще полно людей Болдуина.
Один из раненных Геддисом попытался встать.
— Позовите доктора! — простонал он. — Мне плохо!
— Доктор живет рядом, — сказал Райан. — Сходи к нему сам.
Все ковбои с «Кейбара» направились к выходу.
Флинт не прибежал на помощь, как надеялся Болдуин. Он услышал пальбу, находясь в кабинете Дока Макгинниса, где старый врач, ветеран Гражданской войны и войн с индейцами, осматривал его.
Док Макгиннис взглянул на Флинта жестким, проницательным взглядом.
— Что с вами?
— У меня рак.
Макгиннис положил дымящуюся трубку на стол.
— Вот оно как! И кто же вам это сказал?
— Доктор Каллбертон. Маннинг Каллбертон из Нью-Йорка. Не думаю, чтобы вы о нем слышали.
— Ошибаетесь, молодой человек. Я о нем слышал. Мнит себя утешителем тех, кто протирает штаны на доходных должностях… да и сам он такой. Вряд ли отличит рак от фистулы, а сломанную руку от ангины. Он так долго лечил людей от воображаемых недугов, что растеряется от одного упоминания о настоящей болезни. Рак, да? Вы сильно похудели?
— Наоборот, немного поправился.
— Расскажите мне все.
Флинт описал симптомы, передал слова доктора Каллбертона и свое самочувствие.
Макгиннис тщательно осмотрел его, задал еще несколько вопросов, затем сухо произнес:
— У вас такой же рак, как у меня. Это просто язва желудка. — Он подошел к письменному столу. — Ведь вы Кеттлмен? Я слышал, что вы в городе. Язва — довольно распространенная болезнь у людей вашего круга. Слишком заняты, слишком напряжены, слишком мало отдыхаете и нерегулярно питаетесь.
Макгиннис уселся на край стола.
— Потерю веса в начале болезни следовало ожидать. Из того, что я слышал, вы вели не очень-то здоровый образ жизни для больного язвой. Все, что вам нужно, — это отдых, сон и спокойная жизнь.
Флинт улыбнулся.
— Доктор, с тех пор, как я сюда приехал, я сплю и отдыхаю гораздо больше, чем прежде. Правда, стал меньше есть, но зато только говядину и говяжий бульон. И совершенно не беспокоюсь.
— А мне кажется, у вас есть причины для беспокойства, — с иронией сказал Макгиннис. — Вы хотите сказать, что все эти стычки вас не волновали?
— Конечно, нет. Мне нечего было терять, кроме жизни, которую я уже считал потерянной.
— Тогда можете начинать волноваться, потому что я думаю, ваша болезнь не смертельна. И вообще я бы сказал, что сейчас вы здоровы как бык. Свежий воздух и отдых — лучшее для вас лекарство. — Он набил трубку. — Вода тоже помогает. В ней много щелочей. Как бы там ни было, сейчас ваше состояние намного лучше, чем когда вы приехали, судя по вашим словам.
Он вставил трубку в рот.
— Как вам известно, Нэнси просила обследовать вас после случая в Аламитосе. Прекрасная девушка. Знал ее еще ребенком.
Флинт застегивал рубашку, но вдруг остановился и уставился в стену.
Он не умрет. Он будет жить.
Но ведь он женат.
— Я опоздал встретить ее на несколько лет, — сказал Флинт. — Я женат… Очень неудачно женат.
Снаружи на ступеньках послышались шаги. Флинт схватил оружейный пояс и прижался к стене. Револьвер он уже держал в руке.
Заскрипели доски веранды. Макгиннис уселся за стол и начал листать бумаги, как будто в кабинете больше никого не было. Флинт ждал, затаив дыхание и глядя на дверную ручку.
Снова заскрипели доски, зашуршала галька, открылась и закрылась калитка. Неизвестный гость ушел.
— Знаете, Док, по-моему, я испугался.
— Теперь и тебе есть что терять, мальчик. Раньше, наверное, ты чувствовал себя так, словно тебя ничего не касалось.
Макгиннис пососал трубку.
— Мне кажется, Нэнси надеется на тебя, сынок. Ты уверен, что нужен жене?
— Ей никто не нужен, только деньги, Док. Деньги, положение в обществе и внимание мужчин, но не замужество. Она хотела убить меня и, кажется, попытается снова.