Страница 25 из 36
Почти в полночь он встал, ополоснул лицо и пристегнул воротничок рубашки. Ему хотелось выпить. Салун был открыт; из окна слышались звуки пианино и визгливое сопрано.
Если эти телеграммы послал Кеттлмен, результат не заставит себя ждать. Договоренность с железной дорогой будет аннулирована, постановление судьи выполнено, и его расчеты на быструю прибыль не оправдаются. Больше того, основную часть денег он вложил в скот, который пасся теперь вместе с коровами Наджента на его земле, а его наемники не проявляли большого желания сразиться за Болдуина после перестрелки на «Кейбаре».
Из-за Кеттлмена, или Флинта, провалилось нападение на «Кейбар». Флинт вытребовал у судьи Хетфилда постановление о запрещении продавать землю.
Болдуину вспомнились слова Лотти. В городе полно ганфайтеров, может случиться все что угодно.
Саксон со Стреттом охотятся за Кеттлменом. Допустим, они найдут его и убьют…
Тогда у него будет шанс поправить положение и здесь, и на Востоке. Болдуин начал думать, как использовать смерть Кеттлмена, которая, несомненно, отразится на курсе акций. Тут можно сорвать куш.
Насчет Саксона и Стретта он не беспокоился: у него имелся план, в котором немалую роль играл Бакдан. За двух бродяг Болдуин заплатит ему значительно меньше, чем придется платить Саксону и Стретту, если они убьют Кеттлмена.
Джим Флинт ждал на окраине города. Зря он оставил убежище, однако после четырех дней отдыха его вдруг стало мучить беспокойство.
Он заехал в салун в Маккартисе, где увидел жестоко избитого телеграфиста, который рассказал о Саксоне и Стретте. Ранчо Наджента заняли люди Болдуина, большинство работников Наджента разбежалось.
Ковбои с «Кейбара» почти без проблем оттеснили скот Болдуина со своих пастбищ, и в городе ходили разговоры об избрании маршала, который поддерживал бы порядок.
В мыслях Флинт все время возвращался к Нэнси, понимая тем не менее, что это глупо. Он не мог забыть обиду.
В городе он подъехал к салуну «Дивайд» и оставил Рыжего у коновязи. Салун был маленьким и опрятным. Внутри пол был посыпан опилками, в комнате помещалось всего два столика.
У бара сидел Рокли, ковбой с «Кейбара». С ним был человек постарше, в грязной одежде и мятой шляпе.
Рокли взял бутылку и подошел к столику. Его спутник последовал за ним.
— Сядешь с нами? — приветливо спросил Рокли.
Флинт подошел к ним.
— Милт Райан — вот он — говорит, что в Эда стрелял Бакдан, — сказал Рокли. — Милт работает волчатником у нас на ранчо и читает следы лучше, чем индеец-апач. Несколько дней назад он обнаружил на том месте, где ранили Эда, следы Бакдана и дошел до его убежища.
— Это он, точно, — сказал Райан.. — Хотя он и старался не оставлять следов. — Райан прищурился. — Тут один парень говорит, что ты не Флинт.
— Он говорит, что знал Флинта, — сказал Рокли, — что ты намного моложе его. — Он махнул рукой в сторону улицы. — Его зовут Долан… бармен.
— Он жил в Эйбилине, — сказал Флинт.
Они выпили. Некоторое время молчали. Затем Рокли сказал:
— Хозяйка ходит расстроенная. Прямо не в себе.
— Пусть не волнуется. Прежде чем… уехать, я выгоню отсюда Болдуина.
Флинт встал, и Рокли посмотрел на него.
— Даже если ты не настоящий Флинт, ты все равно должен был быть в «Кроссинге». Ты знаешь, что Флинта держали за руки, а я такого не слыхал.
— Он был хорошим человеком, — сказал Флинт, — по-своему хорошим. — Раньше он никогда не рассказывал о старом убийце. — Не думаю, чтобы он ценил человеческую жизнь. Он считал, что воюет против скваттеров, что справедливость на стороне скотоводов. Он ненавидел переселенцев, селившихся на чужой земле. Но только, — Джим заколебался, — один раз он помог мальчишке, которому очень нужна была помощь, и не расспрашивайте почему.
— Кто такой Флинт? Откуда он взялся?
— Он не рассказывал. Он вообще почти не разговаривал, так, иногда, говорил о погоде, о том, где разбить лагерь, или учил меня чему-нибудь.
Флинт заломил вниз поля шляпы, немного постоял в дверях и вышел.
Рокли поглядел на Милта Райана.
— Вот так, Милт. Он может быть только одним человеком, если ты понимаешь, о чем я говорю.
Милт глянул на свой стакан, на бутылку виски, решил оставить их в покое и встал.
— Рокли, ты когда-нибудь видел Пита Геддиса без рубашки?
— У него шрам от пули.
— И получил он ее в «Кроссинге».
Снаружи на темной улице они постояли, внимательно осмотрелись.
— Я все думаю о Геддисе, — сказал Райан. — Он последнее время сам не свой.
— У него хорошая память, — согласился Рокли. — Он думает, Флинт опять метит в него… выше и левее.
Глава 13
Рэд Долан, работавший барменом в Додже, Эйбилине, Таскозе и Лидвилле, знал, что может скрываться за таким спокойствием в городе.
Его рыжие волосы уже поседели, и чем больше безумных лет пролетало мимо, тем больше он ценил жизнь. Дальний Запад был у Долана в крови. История страны проходила у него перед глазами. Он был знаком с Диким Биллом Хикоком, Морганом Эрпом, Билли Бруксом и другими известными ганменами, игроками и шерифами. Он был в Вирджиния-сити, когда Эльдорадо Джонни приехал туда с приисков Колорадо-Ривер, заявив, что «станет главарем Вирджиния-Сити или самым красивым трупом на кладбище», а когда Лэнгфорд Пил застрелил его, Долан присутствовал на похоронах.
Новые люди появлялись и исчезали, и когда в его бар входил какой-нибудь желторотый юнец, Рэд Долан мог предсказать с точностью до нескольких месяцев, сколько тот продержится. Будущие «крутые парни» редко доживали до возраста, когда начинают бриться раз в неделю.
Он знал настоящего Флинта и передавал для него весточки. Рэд Долан не принимал ничьей стороны, но если вам нужен был человек для определенной работы, надо было только передать это Рэду. Рано или поздно человек давал о себе знать.
Из Хорс-Спрингс приехал Серный Том Уэйлен и, стоя у бара, делился воспоминаниями с Рэдом Доланом.
— Бакдан и Флинт, — сказал Том. — Вот на это стоит поглядеть.
— Настоящие ганмены редко сходятся один на один, — сказал Долан. — Они знают, что даже если не промахнутся, все равно могут умереть.
— Эти встретятся, — настаивал Серный Том, — если Пит Геддис не полезет на Флинта первым.
— А что такое с Геддисом?
— Спроси его про шрам на животе. Говорят, мальчишка из «Кроссинга» и есть Флинт.
Ветер столбом закрутил пыль на улице, у коновязи, поджав ногу, стояла чалая лошадь. Мимо салуна прошла женщина, державшая за руку ребенка, а чуть ниже по улице фермер-немец клал в фургон вилы, лопату и мотыгу. В городе царило спокойствие.
В глубине салуна сидели пятеро ковбоев Болдуина. Среди них были Саксон и Стретт. В городе находились по меньшей мере двадцать человек Болдуина, так что внешнее спокойствие ничуть не обманывало Рэда Долана.
Долан почувствовал приближение грозы, когда в салун вошли Рокли, тертый парень из «Кейбара», и Милт Райан, крепкий старик-волчатник.
В это время Джим Флинт вошел в «Гранд-отель», находившийся в нескольких десятках ярдов от салуна, и, услышав знакомый смех из ресторана, вошел туда. Лотти сидела вместе с Портом Болдуином. Смех замер у нее на губах.
Он коротко кивнул, а Лотти не отрывала от него глаз. Трудно поверить, что этот высокий, красивый, грациозный мужчина — ее муж.
Болдуин рассказывал ей какой-то неприличный анекдот, и она почувствовала раздражение оттого, что сидела с ним, а не с Джимом, который всегда относился к ней с уважением.
— Невозможно представить, — вдруг сказала она. — Джим Кеттлмен — ганфайтер!
Порт Болдуин обалдел.
— Ты бы видела его в тот день, когда он расстрелял город. Избитый до полусмерти, весь в крови, одежда порвана, лицо распухло, но он разогнал всю шайку, что работает на меня. В тот день он убил двоих и ранил еще нескольких.
Она с удивлением посмотрела на Болдуина.
— Можно подумать, ты им восхищаешься.