Страница 94 из 110
Начальник ГРУ отметил также, что сегодня больше известно об одной составляющей военной разведки — спецназе, который присутствует в Чечне, поскольку о нем говорят и пишут СМИ. По его словам, спецназ предназначен для решения сугубо практических задач, его структуры есть во всех военных округах. В Чечне спецназ используется для решения боевых задач, и «никакого отношения к территории сопредельных государств он не имеет», подчеркнул Корабельников. По его данным, реальные потери всех структур военной разведки в Чечне составили более 300 человек.
Из дневника подполковника М.
«2.01.02 г. За вчерашний день убито еще два бандита. При осмотре двора в селе Старые Атаги наши нашли подвал: заходить не стали, бросили туда гранату. Когда вошли, увидели два трупа. И рядом два автомата.
Назавтра, 3-го, собирались домой, в Ханкалу, но видно не судьба. У нас на исходе продовольствие, ГСМ, только боеприпасов достаточно — их вчера подвезли. Наши надежды окончательно перечеркнуло руководство ОГВ (с) -— мы еще должны заглянуть в Курчалой и посетить Аргун.
Сегодня, кроме работы в Цоци-Юрте, одна наша группа была отправлена в поселок «Новая жизнь» по «адресу», то есть по агентурной информации. Когда группа спецназа «Витязь» вошла в дом, хозяйка вышла во двор и повесила белое полотенце на забор. Разведчики заметили, что из соседнего двора вышел старик и засеменил в сторону сараев. Наши решили прочесать эти сараи. Видно, у «чехов» не выдержали нервы — при подходе группы к одному из строений оттуда было выброшено две гранаты.
Завязался бой. Наши расстреляли этот сарай (в том числе и из гранатометов). Итог: трупы двух бандитов так и не смогли собрать — остались лишь фрагменты тел, четверых убитых «зверей» и прыткого «дедушку», раненного в живот, привезли на «фильтр». Кстати, он оказался бывшим работником ичкерийской СБ. Всех убитых опознали, один из них оказался эмиром этого поселка (а также сыном этого «дедушки»). На «фильтре» «дедушка» долго просил, чтобы его добили, но его отпустили (демократия!). Кроме шестерых, убитых в сарае, взяли хозяина дома (куда приезжали) — он оказался участником нападения на Дагестан. Вообще среди ранее убитых было очень много участников дагестанских событий.
Вечером выяснилось, что десантники уничтожили еще троих, когда те пытались установить мины. Такое впечатление, что мы — бригада по отстрелу бешеных псов, нет ни страха, ни жалости. Убитые боевики все в чистом белье (моджахед готовился к смерти). По сравнению с нашими солдатами, грязными, затюканными — те откормленные и ухоженные. Этот эмир — грязная холеная свинья, валяется сейчас у «фильтра», под задранной рубахой в левом боку три дырки от пуль (отгулялся, не скакать ему больше по кругу в своем «зикре»).
Завтра утром должны сняться и уйти на блокировку г. Аргун (если, конечно, ночь не внесет свои коррективы, ведь две группы ушли в Курчалой по «адресам»),
3.01. В 2 часа ночи окончил дежурство в штабе. Однако «рабочий день» для меня не окончился. В 2.30 один из бойцов был ранен снайпером в грудь. Целый час прождал на площадке вертолет, но он так и не прилетел (сильное обледенение). Вообще к утру оказалось, что за прошедшие день и ночь в разных местах нами убито 13 человек (если их можно так назвать).
С утра снялись и пошли на Аргун, блокируем его, но результаты слабые (две недели назад мы уже здесь были, да и люди устали, хотят на отдых).
5.01. Стоим вокруг Аргуна. Результаты слабые: отловили троих бандитов, убитых нет, оружия изъято мало. Заместитель командира группы по работе с местным населением уже подписал у главы администрации акт, что претензий к нам нет (в том случае, если он начинает выдвигать нам какие-либо претензии, мы, в свою очередь, говорим ему, что остаемся здесь «поработать» еще пару дней, и у него сразу же пропадает всякое желание ставить нам палки в колеса).
6.01. 19 часов. Будь оно все неладно! Вместо того, чтобы завтра ехать домой, в Ханкалу, остаемся здесь еще на одни сутки. Оно все бы ничего, но я заболел: в первый день выезда на операцию до Чечен-Аула всю дорогу ехал сверху на броне, основательно промерз, затем ночью, в кунге, нестерпимая жара, выскочил пару раз на улицу, на мороз, — и готов.
Потом вроде дело пошло на поправку. В Старых Атагах уже совсем чувствовал себя хорошо, но в Цоци-Юрте, когда среди ночи целый час проторчал на площадке, ожидая вертолет для раненого, видно, снова хорошо промерз, и вот второй день у меня все признаки простуды (слава Богу, без высокой температуры). Поэтому хочется поскорей в Ханкалу — помыться, попариться в баньке, подлечиться, а там уж куда пошлют.
За вчерашний день «улов» слабенький — задержано всего три человека, изъято немного оружия. Среди всего прочего вопиющий случай: в детской больнице бандиты под видом «федералов» подложили взрывное устройство. Оно было выполнено в виде женского кошелька. Повезло то, что вовремя заметили и вызвали саперов.
В общем, население относится к нам не так плохо, как принято думать. Многие из местных жителей дают солдатам продукты, хотя есть и другая сторона медали. Сегодня, например, нам доложили, что трое солдат зашли в дом и насилуют женщину. Целая толпа чеченок прибежала и кричала об этом. Но когда туда поехал наш офицер с главой администрации, то оказалось, что никто никого не насиловал: трое солдат купили лаваш, зашли в дом, выпили по кружке горячего чая, которым их угостила хозяйка, и ушли. Глава администрации смачно выругался в адрес поднявших смуту баб и уехал, а одна из них даже извинилась за клевету. В общем, народ здесь изрядно запуган.
Сегодня в 9.20 в боестолкновении на промзоне нами убит эмир Аргунского джамаата Хатаев, еще одного его бойца ранили, но он ушел с остальными. Хатаев, правая рука Бараева, занимался финансированием аргунских бандформирований.
К исходу дня было задержано 58 человек. После проверки на «фильтре» осталось 13, которые числились в бандитах, остальных отпустили. Словом, дела идут своим чередом».
ГРУ — одна из немногих структур Вооруженных сил России, которая способна успешно решать поставленные перед ней задачи. И в этом, надо полагать, немалая заслуга генерала Валентина Корабельникова. За те годы, что Валентин Владимирович находился у руля военной разведки, он стал самостоятельной фигурой в российском военном ведомстве, завоевал известный авторитет у Верховного главнокомандующего и, самое главное, с 2002 года сумел выйти из тени Анатолия Квашнина. Изучая материалы в открытой печати, касающиеся деятельности Корабельникова, у меня сложилось весьма благоприятное мнение о нем.
Будучи весьма осторожным человеком, Корабельников не афиширует своих амбиций, политических и личных пристрастий, избегает даже намека на публичную активность, сторонится телекамер и журналистов. Главное разведывательное управление Генштаба — все такая же закрытая, непрозрачная структура, как и тридцать, сорок, пятьдесят лет назад. Ветераны ГРУ мемуаров не издают и воспоминаний не пишут, в то время как в Службе внешней разведки (СВР) книгоиздательская деятельность поставлена на конвейер. Очевидно, данное обстоятельство отражает разную ментальность военной и политической разведок, а также подходы их руководителей к корпоративному пиару.
В конце 2002 года в прессе все чаще стали публиковаться статьи о том, что якобы очередной этап борьбы за власть в Министерстве обороны вступил в решающую фазу. Противостояние между министром обороны Сергеем Ивановым и начальником Генерального штаба Анатолием Квашниным открыто обсуждалось в военных кругах. Резюме этих разговоров было примерно одинаково: один из них должен в ближайшее время покинуть Министерство обороны. В противовес многочисленным слухам военные оценивали шансы Квашнина как более предпочтительные. Сам Квашнин в последний месяц проявлял все большую активность в не слишком привычной для него политической сфере. Он принял участие в заседании Совета евроатлантического партнерства и Совета Россия — НАТО, в военно-исторической конференции, посвященной 60-летию контрнаступления советских войск под Сталинградом, в Центральном музее на Поклонной горе вручал группе военных медали «За воинскую доблесть» и ценные подарки от мэрии Москвы. Незадолго до этого Квашнин побывал с инспекцией в 76-й дивизии ВДВ, на базе которой проходил эксперимент по переводу армии на контрактную основу. Не любящий журналистов, о чем сам признавался еще в первую чеченскую кампанию, начальник Генштаба теперь охотно делал представителям СМИ различные заявления: об отношениях России и Североатлантического альянса, реформе военного образования, передаче армейской авиации ВВС и о том, как «мозг армии» отслеживает информацию о передвижении главарей бандформирований на Северном Кавказе. Кстати, одно из любимых выражений Анатолия Квашнина: «Если Генштаб — мозг армии, то я его главная извилина».