Страница 15 из 26
Павлов уже на третий день своего секретарства велел Г.П. Вощинину вызвать с докладом по "лесному делу" областного прокурора Г.Н. Порукова. Ему было предписано еженедельно докладывать Павлову о ходе работ по делу. И прокурор, бывший партийный работник, не смог противостоять незаконному диктату партийного функционера, курировавшего сельское хозяйство. Так, по требованию обкома были "обрублены концы" этого уголовного дела и большая часть взяточников ушла от ответственности.
Генерал Калугин, пытаясь доказать прокурору области недопустимость выполнения неправомерных указаний Павлова, обострил свои отношения и с генерал-полковником Носыревым и с верхушкой Ленинградского обкома КПСС — выход на верхние коррумпированные круги нам был закрыт. Но генерал Калугин решил не сдаваться: принципиальный человек, профессионал высочайшего класса, он прекрасно понимал, что все дело развалилось в первую очередь благодаря вмешательству члена бюро Ленинградского обкома КПСС, члена коллегии КГБ СССР, 18 лет (почти четыре президентских срока!) возглавлявшего УКГБ генерал-полковника Д.П. Носырева. И тогда О.Д.Калугин в октябре 1986 года обратился с письмом к Генеральному секретарю ЦК КПСС М.С. Горбачеву.
— Известно ли вам содержание письма?
Ю.Шутов:
Или почему-то невзлюбил генерал Носырев лайнер ТУ-134 и, когда ему приспичило лететь в отпуск, начальник УКГБ дал команду руководителю управления гражданской авиации снять с загранрейса ТУ-154 и перемаршрутировать лайнер в Сочи.
Как объяснили иностранным туристам срыв рейса — представить трудно. Была потеряна и большая сумма в валюте.
По-тихому отправили на пенсию в прошлом году заместителя Носырева адмирала Соколова… Таможенная служба проверила в порту каюту работников УКГБ, возвратившихся из загранрейса. Туалет в каюте чекистов оказался забитым… контрабандой — видеомагнитофонами. Составили акт, пришлось возбудить уголовное дело. И тогда сотрудники "раскололись", заявив, что везли видеотехнику лично адмиралу Соколову.
Естественно, что о письме Калугина Горбачеву узнал Чебриков, Калугин был вызван срочно в Москву, отправлен в отпуск, а в Ленинград выехала комиссия, в которой тон задавал престарелый генерал Толкунов, начальник инспекторского (или, как говорят чекисты, — инквизиторского) Управления КГБ. С первых же шагов этой комиссии стало ясно: в ход пущен старый как мир, но испытанный в КГБ метод — опорочить автора письма.
— Как же шла дискредитация генерала Калугина?
Ю. Шутов:
Не знаю, нашлись ли среди ленинградских чекистов те, кто ошельмовал Калугина, но один случай, лично мне известный, расскажу.
…Стою в одном из коридоров Большого дома, курю. Из кабинета заместителя Носырева по кадрам генерала Корсакова выходит расстроенный начальник одного из районных подразделений.
— Неприятности? — спрашиваю.
— Представляешь, Корсаков "колол" на Калугина. Расскажи, говорит, когда приезжал к тебе в служебное время и на казенной машине Калугин с женщинами, требовал баньку организовать, на охоту свозить…
Я в ответ: "Да что вы, Александр Петрович, не было такого никогда". Брось, говорит, темнить, признавайся, молчание в твоем положении не золото. Мы так все не оставим»
Не удивительно, что при таких методах работы комиссии "генерала от инквизиции", как горько шутили в коридорах управления, "всем известные факты не подтвердились".
Тогда вновь написал Калугин письмо в ЦК КПСС. Повторно вызвал его Чебриков, уговаривал не апеллировать в ЦК. "Ты у нас в 40 лет генералом стал, еще и зампредом станешь. А пока поработай в Академии наук". Через год перевели Олега Даниловича заместителем министра электронной промышленности, а затем, как только исполнилось 55 лет, — на пенсию…
А до этого "разобрались" со мной. Меня обвинили в грубых нарушениях соцзаконности и нормативных актов КГБ СССР.
Я написал короткое письмо секретарю ЦК КПСС АН Лукьянову, курирующему органы КГБ, с просьбой принять меня для беседы. Через 2 недели отдел кадров УКГБ сообщил мне, что секретарь ЦК в связи с занятостью принять меня возможности не имеет… А затем 4 июля 1987 года приказом председателя КГБ СССР я был уволен… по служебному несоответствию и переведен в запас Вооруженных Сип.
— Неужели все это делается чекистами с чистыми руками, горячим сердцем и холодной головой!
Ю. Шутов:
Что привнесли в органы ГБ партийные функционеры? Высокомерие. Грубость. Неуважение к- нижестоящим работникам, чинопочитание. Часами выдерживать подчиненного в "предбаннике" своего кабинета, уклоняться от принятия самостоятельных решений. А в свои заместители вчерашние обкомовцы непременно берут профессионалов высокого класса. Если успех — заслуга начальника, за неудачу в ответе зам.
Один из многих примеров уровня квалификации партайгеноссе — на документе резолюция: "Договоритесь с прокурором, чтобы проверяемому дали высшую меру".
— Очень часто приходится слышать, особенно на митингах, что КГБ — главный виновник политических расправ "застойных" лет. Согласны ли вы с этим тезисом?
Ю. Шутов:
По личному опыту знаю, что эти установки партии, закрепленные Конституцией СССР, являлись для чекистов своего рода "библейскими истинами", отражали повседневную реальность. В умы чекистов прочно вбился догмат — "партия всегда права".
Наглядной иллюстрацией может служить такой пример. Да будет известно, что в 1979 году на места было разослано циркулярное письмо КГБ СССР, обосновывающее репрессивные меры в отношении академика А.Д. Сахарова. В документе он изображался ярым антисоветчиком, непримиримым врагом советского строя, доморощенным политиканом, подвизающимся на службе у идеологических диверсантов. Каждый чекист обязывался, используя содержание письма, на встречах с трудящимися разоблачать враждебную сущность академика. На мой недоуменный вопрос один из руководителей Управления ответил, что оценка Сахарову дана ЦК КПСС и мы обязаны доводить ее до людей.
Аппараты КГБ любого уровня находились под жестким контролем и управлением соответствующих партийных комитетов. На практике это проявилось, в частности, в том, что все регламентирующие нормативные акты КГБ СССР издавались "исходя из", "руководствуясь", "во исполнение" руководящих документов ЦК и его Политбюро. Зачисление на службу, выдвижение на руководящую должность и перемещение с нее по горизонтали или вертикали осуществлялись только по согласованию с партийными лидерами. Руководители-чекисты отчитывались лишь перед высшим партийным звеном, от личного расположения которого во многом зависели оценки их работы, а порой и судьбы. Руководители органов госбезопасности вводились в состав партийных комитетов, участвовали в принятии всех политических решений, сращиваясь с партийной элитой.