Страница 33 из 35
Зацепив куском бечевки спусковой крючок, он с облегчением перевел дыхание; теперь, даже если окончательно ослабеет и у него не хватит сил дотянуться до дробовика, он все равно сможет выстрелить. Догадываясь, что скоро ему откажут и руки, он рассчитывал дернуть за бечевку зубами.
Совершенно обессилев, он откинулся назад, тяжело дыша, и помутневшими глазами уставился в потолок, который, казалось, навис прямо у него над головой. Ни горечи, ни сожаления он уже не испытывал — ждал, что с минуты на минуту услышит щелканье кнута, топот копыт и скрип тяжелых колес неуклюжей кареты.
А в пяти милях к востоку от места, где разыгрывалась эта трагедия, по покрытой рытвинами дороге катил почтовый дилижанс, и за ним тянулся огромный пыльный шлейф. Те же плотные темные тучи затянули небо над ним, цепляясь за острые неровные пики гор и оставляя на них рваные клочья. Вышибала Джексон, сидя впереди, крепко сжимал поводья, не давая разогнаться лошадям, а рядом с ним Хэнк Уэллс, настороженно поглядывая по сторонам, не выпускал из рук дробовик. Делал он это больше по привычке, так как считалось, что к западу от горной цепи им уже ничего не угрожает. Но давно въевшаяся в кровь привычка всегда оставаться начеку заставила его, кроме дробовика, прихватить с собой еще и винчестер, а с револьвером он вообще не расставался. Над ними, на крыше дилижанса, развалившись на мешках с почтой, лежал шериф Брэд Делани, бывший охотник на бизонов, не раз понюхавший пороху в схватках с индейцами.
А внутри дилижанса напротив хорошенькой девушки в помятом, запылившемся платье сидел высокий, стройный молодой человек, озабоченно поглядывая в окно. Оба они выглядели смертельно уставшими, да на самом деле так оно и было, но даже сейчас, посмотрев на их сияющие лица, любой бы признал в них молодоженов. Действительно, они поженились совсем недавно и ехали из Канзас-Сити. Полпути прошло в разговорах о том, что их ждет на новом месте, они предавались радужным мечтам и наивно радовались жизни, потому что были молоды и любили друг друга. Их счастью радовались и ехавшие вместе с ними, и те, кто, сидя снаружи, стали невольными слушателями их болтовни.
Дремавший в углу доктор Дэйв Муди, высокий мужчина лет сорока с совершенно седыми висками, много лет успешно руководил шахтами в Неваде, а сейчас решил переехать на Запад, расставшись на время со своим детищем в Новой Англии. Рядом с ним, глядя в окно, сидел майор Глен Фарадей. Бывший выпускник Вест-Пойнта, выйдя в отставку, вознамерился перебраться на новые земли и воплотить в жизнь свой проект ирригационного канала. Мысль об этом уже несколько лет не давала ему покоя.
Мамаша Харриган, хозяйка гостиницы в Остине, о которой шла слава как о лучшей стряпухе к западу от Скалистых гор, о пирогах которой мечтал каждый побывавший у нее постоялец, расположилась бок о бок с Джимми Райаном, направлявшимся на Запад, чтобы увидеться с отцом, которого он не знал.
Джексон перекинул через колено свой «конкорд» и, обернувшись к приятелям, мрачно кивнул, указывая на узкий проход между скалами.
— Никогда не любил это проклятое место! — крикнул он. — Слишком оно удобно для засады, и краснокожим это прекрасно известно!
— Ты заметил кого-нибудь? — прокричал в ответ Делани.
— Нет, пока ничего. Но смотритель в Блафф-Крик не так давно устроил им хорошую трепку! Он рассказывал, как эти краснокожие налетели на него из засады, но ему удалось отбиться. Да, парень он не трус, это уж точно!
— Кстати, это ведь его сын сидит внизу, — вставил Уэллс, очень довольный, что может поделиться новостью. — А сам-то он знает, что мальчик едет к нему?
— Знает?! — На выдубленном солнцем лице Джексона появилось неподдельное возмущение. — Да Райан даже и не слыхал никогда, что у него есть сын! Его женушка, черт бы ее побрал, через пару лет после свадьбы сбежала с каким-то подлецом без гроша в кармане, а тот немедленно бросил ее, как только узнал, что она ждет ребенка от мужа. Бедняжка сама не подозревала, что беременна, когда решилась бросить навсегда Райана и уехать с тем парнем.
— И что же, она так и не вернулась потом?
— Да нет, куда там! Гордость проклятая не дала, готов поспорить на что угодно. Она несколько лет проработала в Канзас-Сити официанткой в каком-то кабаке, а потом заболела и очень скоро померла. Ребята, которые потом приютили у себя парнишку, попросили меня забрать его и отвезти к отцу. Вот уж удивится старина Райан!
Дорога стала понемногу подниматься в гору, и Джексон слегка натянул вожжи, чтобы не дать лошадям выдохнуться раньше времени. Брэд Делани выпрямился и, прищурившись, обвел настороженным взглядом заросшие полынью холмы, покрепче сжав в руках винчестер. У индейцев, слава Богу, нет ни малейшего шанса застать их врасплох, с облегчением подумал он про себя. И вряд ли они решатся устроить засаду в таком месте, где будут видны как на ладони. Единственное, что постоянно тревожило его, это ползущий как черепаха дилижанс. За своих товарищей он не волновался, Хэнк Уэллс охотился и воевал всю жизнь, и старина Джексон был самым надежным парнем из всех, кого он знал.
Он с облегчением подумал, что внизу под ними сидит док, воевавший еще в Гражданскую войну между штатами, и майор, который тоже слыл закаленным в боях ветераном. Юноша — новобрачный, и тот имел оружие и, как приметил внимательный глаз Делани, держал винтовку с привычной небрежностью человека, привыкшего к ней. Поэтому, чтобы справиться с ними, нужно было бы уж очень постараться, а иначе любой налетчик сильно рисковал нарваться на неприятности.
На станции Блафф-Крик стояла тишина. Райан с тревогой вглядывался в сгущавшиеся сумерки и продолжал ждать развязки. Время от времени он с трудом приподнимал голову и, приникнув к отверстию от пули в стене, вглядывался в даль, но по-прежнему перед ним лежала только пустынная дорога. Индейцы тоже заметались, как и Дад Райан, они ждали.
Вспомнив, что сегодня дилижанс должны сопровождать Делани и Уэллс, он с облегчением подумал, что эти двое — крутые ребята и смогут постоять за себя. Но тут же представил, как они подъедут и, не подозревая о присутствии индейцев, сразу же будут убиты на месте, прежде чем поймут, что происходит. Как только дилижанс появится в пределах досягаемости выстрела и охрана заметит индейцев, прозвучит залп, и все рухнут под колеса.
А когда Брэд и Хэнк, а может быть и Вышибала Джексон вместе с ними, будут мертвы, пассажиры вряд ли окажут сопротивление, скорее всего, они сразу присмиреют и будут сидеть тихо, как мыши. Запертые в дилижансе, как в мышеловке, дрожащие за его тонкими стенками, да еще окруженные со всех сторон индейцами, озверевшими от пролитой крови, разве смогут они спастись?!
Оставалось только одно. Он должен прожить достаточно долго, чтобы успеть предупредить их. Выстрел заставит их насторожиться, Хэнк Уэллс — человек бывалый, он соберет своих людей вокруг дилижанса, и они смогут прорваться, если погонят лошадей галопом. Вот ради этого он и должен протянуть подольше.
Протянуть подольше?!
Ну что же, он не дурак и прекрасно понимает, что жить ему осталось недолго. Он догадался об этом еще тогда, когда получил пулю в спину и, с ужасом убедившись, что не чувствует нижней половины тела, пришел к выводу, что ему раздробило позвоночник. Он смирился с этим неожиданно легко. В конце концов, жизнь никогда не баловала его и редко поворачивалась к нему праздничной стороной. И не так уж обидно умирать, когда знаешь, что ты спас сразу несколько жизней.
Жаль только, что, как и всякий человек, он оказался неподготовленным к смерти. Всегда что-то остается несделанным, а что-то — незаконченным.
Он вспоминал все годы, которые прожил в этом доме, эти длинные, одинокие годы. Даже те несколько лет, когда с ним была Руби, которые раньше казались ему самыми счастливыми в жизни, сейчас, после долгих лет одиночества, выглядели странно пустыми и потускневшими. Ему так и не удалось дать ей хоть немного счастья, и, может быть, именно поэтому он и запил. Будучи зеленым юнцом, он мечтал добиться многого и ради этой цели намеревался взять судьбу за горло и трясти до тех пор, пока не получит все, что нужно для счастья. Но жизнь сложилась совсем по-другому, и он понял, что только сильным и уверенным в себе удается добиться исполнения своих желаний. Только их женщины получают все, чего захотят, а ведь не было на свете такого, на что бы он не пошел ради Руби. Но на его и ее долю выпал только тяжкий безрадостный труд.