Страница 90 из 110
Я успел проститься с сэром Колином Кутом и Полом Риччи, сэром Годфри Николсоном и лордом Астором, с лордом Эднамом и лордом Эрраном. Впрочем, со многими проститься я так и не смог.
Церемонии и прощальные обеды следовали один за другим в каком-то сумасшедшем ритме. Время моего пребывания в Англии стремительно истекало. Я принимал сочувствия знакомых в связи с отъездом и болезнью матери. Выслушивал пожелания здоровья и успехов в работе. А сам никак не мог успокоиться из-за вынужденного отъезда. Ведь я едва успел развернуться в работе. Вышел на влиятельных людей. Получил отличные источники информации. Такие перспективы открывались на ближайшие годы. И вдруг — отзыв! Впрочем, я прекрасно понимал и обоснованность решения Центра. Понимал и в то же время отказывался его понимать.
В те предотъездные дни, казалось, лишь моя жена Майя была рада возвращению на Родину. Она суетилась по хозяйству, делая закупки всякой домашней утвари, которую в Москве было не так легко достать. Посудомойка, холодильник, радиоприемник, газовая плита и масса другой бытовой техники — все это было срочно заказано ею на различных торговых фирмах, упаковано в ящики и отправлено грузовым рейсом в Москву.
Я же забукировал билеты на рейс Аэрофлота Лондон — Москва на 29 января. Специально сделал это по телефону, зная, что он прослушивается. После этого я на метро, проверившись, что за мной нет слежки, отправился на железнодорожный вокзал и взял там два билета на поезд из Лондона в Четтем.
Билеты на самолет были заказаны лишь для отвода глаз. И не напрасно. В день моего отъезда, как потом рассказали коллеги по работе, в аэропорте Хитроу собралось человек двадцать репортеров с камерами и магнитофонами. Меня ждали, но так и не дождались. Журналисты хотели запастись материалом о моем отъезде из страны. Но я их в очередной раз провел: не улетел, а уехал из страны поездом. В Четтеме сел с женой на голландский паром, который в ночь на 29 января 1963 года взял курс на Хук ван Холланд.
В ночной дымке паром уходил все дальше от берегов туманного Альбиона. Огоньки Четтема становились все менее заметными на темно-синем полотне. Холодный морской ветер трепал пальто. Я стоял на корме и смотрел вслед удалявшемуся берегу. В голове промелькнуло: вот и все, «финиталя комедиа». Больше в эту страну хода нет.
Сзади незаметно подошла Майя.
— Как хорошо! — радостно сказала она. — Правда, Женя? Два дня дороги, и мы будем дома.
Увы, мне было совсем невесело. Я пошел в бар и заказал себе «тройной дабл».
Москва встретила нас вокзальной суетой и крепким русским морозцем, градусов эдак под тридцать. Было и радостно и грустно снова ощутить себя на родной земле. Едва очутившись на Родине, я понял, что вовсе с ней и не расставался. Она всегда была во мне, а теперь стала повсюду.
Новая жизнь, властная и сильная, снова закрутила свой круговорот, не дав времени даже оглядеться. Позвонили из управления, вызвали на доклад.
Скоро, очень скоро мне даже стало казаться, что и не было вовсе в моей жизни никакой Англии. Разве только приснились в длинном чужом сне все те люди, с которыми я жил и встречался на далеких Британских островах.
Рассказ тридцать восьмой
Скандал начался в лондонском Сохо, в Клубе полуночников. Там произошла стычка между двумя темнокожими любовниками Кристины Килер. Ее новый ухажер из Вест-Индии Джон Эджекомб затеял драку с бывшим поклонником девушки Алоисом Гордоном по прозвищу Лаки — Счастливчик. Джонни ножом рассек Счастливчику лицо. В больнице ему наложили семнадцать швов. После кровавой драки в баре возникла паника. Чтобы не быть схваченной полицией, Кристина сбежала с места происшествия на такси.
Потом она позвонила Стивену Уарду по телефону и сказала, что ей необходимо на время уехать из Лондона, что она позвонит ему, когда будет в безопасности.
Кристина познакомилась с молодым негром из Ямайки Джонни Эджекомбом в 1961 году на вечеринке в Клубе полуночников. Джонни был неплохим музыкантом и нередко выступал в различных ночных клубах. К декабрю шестьдесят второго их любовная интрижка неожиданно превратилась в серьезную проблему. Кристина пыталась избавиться от назойливого ухажера, но тот был страстно влюблен в нее и не мог бросить девушку, которая свела его с ума. Он преследовал ее повсюду.
— Я очень упорный парень, — объяснял позднее мотивы своего поведения Джонни. — Если девчонка шла танцевать со мной в ночном клубе, то ей уже было от меня не отвертеться. Я предложил Кристине переехать ко мне на квартиру в Шеффилд Террас.
Но в ту пору девушке было не до новых любовных приключений. Хватало проблем и со старыми. Ее прежний поклонник Лаки Гордон, нигде не давал ей прохода.
— Она была им до смерти напугана, — рассказывал Джонни Эджекомб. — От волнения все ногти на ее пальцах были изгрызены до основания. Я понял, что девчонка в беде, ее преследовали. Это были гангстеры, парни из банды Лаки Гордона. За 25 фунтов Кристина купила себе небольшой пистолет «Вэджер 32» и отдала его мне, чтобы я ее мог защитить. А сама вдруг исчезла, сбежала от меня. Я ничего не мог понять. Мне всего лишь хотелось вернуть ее.
14 декабря 1962 года наступил момент истины. Джонни позвонил Кристине по телефону на квартиру доктора Уарда. Стив был на работе, а Кристина проводила время с подружкой Мэнди Райс-Дэвис. Назревала ссора.
— Не звони мне больше! — решительно потребовала Кристина и бросила трубку телефона.
Джонни не желал ничего слушать. Горячая южная кровь ударила в голову. Ему нужна была Кристина. Во что бы то ни стало. Сейчас, немедленно!
Он сунул в карман купленный ею пистолет, взял такси и отправился к дому на Уимпол Мьюз.
В час дня в кабинете доктора Уарда на Девоншир стрит раздался телефонный звонок. Звонила не на шутку напутанная происходившим Мэнди.
— Джонни ломится к нам в дом, — дрожащим от волнения голосом кричала она в телефонную трубку. — Он сейчас стреляет по входной двери. Что нам делать?!
Уард немедленно вызвал полицию. Килер не стала выходить из дома к ревнивому любовнику. Джонни не мог прорваться к ней, так как входная дверь была наглухо заперта. Разрядив в дверь всю обойму из «Вэджера», он поспешил скрыться с места преступления. Лондонская полиция, впрочем, в тот же день нашла и арестовала его. Кристину и Мэнди пригласили в полицейский участок для дачи свидетельских показаний.
Тем временем вездесущие газетчики уже слетелись на место происшествия к дому номер семнадцать на Уимпол Мьюз, чтобы собрать материалы о случившейся перестрелке. Лондон — не Нью-Йорк. Стрельба на улицах здесь случается нечасто. Интерес к загадочному инциденту был нешуточный.
Телевидение вело прямой репортаж с места событий. Кристина и Мэнди попали в выпуски последних новостей. В бульварной прессе вечером того же дня появились первые заметки о перестрелке на Уимпол Мьюз. Репортеры «желтой прессы» пытались во что бы то ни стало разобраться в неясных пока для них причинах покушения молодого негра на жизнь белой девушки.
Доктор Уард посоветовал Кристине и Мэнди хотя бы на время поменять адрес.
— Вам нужно отсидеться в тихом месте, — убеждал он их, — пока страсти не улягутся.
Девушки, до смерти перепуганные стрельбой и неожиданным интересом к их персонам, безропотно согласились с предложением Стивена Уарда и немедленно переехали жить на квартиру к своей знакомой на Грейт Камберленд Плейс. Тихой жизни на новом месте у них, впрочем, не получилось.
Неутомимые газетчики с помощью «неподкупной» полиции начали постепенно, но уверенно раскручивать историю с загадочными выстрелами. Протоколы допросов в полицейском участке, не бесплатно, конечно, были показаны наиболее настойчивым репортерам. В них было достаточно информации, чтобы начать потенциально скандальное расследование и заработать не нем деньги. Журналисты начали охоту за девушками с Уимпол Мьюз.