Страница 88 из 110
Вскоре в дверях дома появился Эрик, веселый и разгоряченный после скачки по легкому декабрьскому морозцу. Мы со Стивом, разодетые в пух и прах по случаю торжества, — оказались парой белых ворон в компании Анн-Мари и лорда Эднама. Француженка была одета по-домашнему: в простой шерстяной юбке и теплом стареньком джемпере, а хозяин дома сверкал на всю прихожую засаленной рубашкой и протертыми штанами. Вот и верь после этого в святые британские традиции и незыблемый этикет!
Рубашку он все же сменил, но только к приходу остальных гостей. В их числе был и давний мой партнер по посредничеству между Вашингтоном и Москвой в кризисные дни как прошлого, так и уходящего года сэр Годфри Николсон.
— Что новенького в парламенте? — спросил я у него.
— А какие новости из Кремля? — ответил вопросом на вопрос сэр Годфри.
Общение с господином Николсоном в ту рождественскую ночь так и закончилось обменом этими фразами. Судя по всему, сэру Годфри на этот раз значительно больше хотелось поделиться новостями с доктором Уардом и, в свою очередь, расспросить его о поведении Кристины Килер в последние дни. Поэтому старина Годфри не оставлял Стивена без внимания ни на минуту, оставаясь с ним и в зале, и за праздничным столом, и за игрой в бридж. Оба они, кажется, даже уехали вместе в Лондон на следующий день в одной машине. Все это свидетельствовало о том, что недавняя история со стрельбой на Уимпол Мьюз не дает покоя ни Уарду, ни его друзьям.
Моим же собеседником у рождественской елки помимо лорда Эднама и Анн-Мари оказался сэр Эдвард Томкинс, неплохо говоривший по-русски. Язык он выучил, будучи СОтрудником британского посольства в Москве в годы Второй мировой войны. После победы над Германией мистер Томкинс продолжил работу в британском Форин офис, став одним из ведущих специалистов по проблемам международной безопасности.
Присутствие сэра Эдварда в доме Эрика Уарда было не случайно. Я попросил о встрече с ним Стивена, а тот, в свою очередь, — лорда Эднама. Сэр Эдвард, как дисциплинированный государственный чиновник, запросил у своего начальства разрешение на встречу со мной. Разрешение было благосклонно предоставлено. Очевидно, были получены и инструкции на счет возможного поведения сэра Эдварда в моей компании. Словом, встрече был дан зеленый свет. А добивался ее я неслучайно.
В эти предрождественские дни на другом конце света в Нассау на Багамских островах прошла встреча президента США Джона Кеннеди и премьер-министра Великобритании Гарольда Макмиллана. Эта была принципиальная встреча. Она должна была определить новые пути развития «особых отношений» двух стран, в первую очередь в военной области. Москву результаты переговоров в Нассау не могли не интересовать. Я рассчитывал в беседе с английским дипломатом узнать о принятых на Багамах решениях в большем объеме, чем о них писалось в прессе.
Неудивительно поэтому, что на протяжении всего вечера сэр Эдвард и лорд Эднам держали союз в словесной перепалке со мной именно по военно-политическим вопросам. При этом милая гостья из Франции Анн-Мари, как ни странно, поддерживала мою сторону. Это, кажется, и был предназначенный мне рождественский подарок от хозяина дома, или, как говорят шахматисты, его домашняя заготовка. Очаровательная француженка, судя по всему, не должна была оставлять меня без поддержки в стане потенциальных противников.
Наш контакт с Анн-Мари наладился без труда. Каждое мое высказывание тут же получало аргументированную поддержку посланницы Парижа. Прямо как в лучшие времена старой доброй Антанты. Франция и Россия в лице двух их представителей, образно говоря, стояли по одну сторону баррикад, защищая и поддерживая друг друга.
После дебатов подошло время трапезы. Ко времени застолья подтянулись запоздавшие гости. Накрытый в празднично убранном парадном зале по соседству с новогодней елкой рождественский стол покорял своей пышностью и изобилием. Среди марочных французских коньяков, старых шотландских виски и выдержанных испанских вин на столе гордо красовался и мой графинчик с «Юбилейной» водкой от Елисеева. Российский напиток был испробован немедленно и быстро вычерпан до дна. Как и следовало ожидать, старинная русская водка имела успех. Анн-Мари с сожалением заметила, что успела осушить только одну рюмку к тому времени как бутылка полностью опустела.
— Ах, какая прелесть! — звучал ее восторженный голосок, чем-то напоминавший мне знакомые интонации Валери Хобсон.
Главным украшением стола должна была стать рождественская индейка. И ее подали для всеобщего обозрения на огромном серебряном подносе. Птица была румяна и нежна на вид. Бурные возгласы восхищения сидевших за столом остановил неожиданный вопрос Стива.
— Ваша светлость, — обратился он к хозяину дома и праздничного стола, — всем известно, что вы не только аристократ, политический деятель, но и бизнесмен. В число ваших разнообразных предприятий входит и ферма, производящая немалое количество индеек. В этой связи у меня лишь один вопрос, но он требует прямого и честного ответа: «Эта индейка с вашей фермы?»
За столом возникло замешательство, так как далеко не все поняли скрытый смысл вопроса. Мало кто знал, что индеек лорд Эднам выращивал на продажу, добавляя в корма для птицы стимуляторы роста. В итоге эднамские индейки росли как на дрожжах. Росли и доходы лорда. О здоровье покупателей хозяин фермы не задумывался. Ведь сам он ее не потреблял.
— Господа, господа, пожалуйста, успокойтесь! — немедленно вмешался хозяин стола. — Этой индейке не помогала растолстеть никакая химия. Неужели вы думаете, что я стал бы вас, да и себя тоже кормить индейкой со своей фермы? Да боже упаси!
Циничный, но честный ответ оборотистого бизнесмена успокоил присутствовавших. Гости принялись за угощение.
Застолье завершилось традиционной партией в бридж у рождественской елки. В развернувшейся карточной баталии пару мне составила все та же Анн-Мари. Играла она весьма неплохо. Может быть, именно поэтому нам удалось выиграть в карточном противостоянии у лорда Эднама и сэра Эдварда.
С дипломатом я продолжил политические дебаты и после игры в бридж. Горячее обсуждение итогов встречи в Нассау не затихало до тех пор, пока все наши дискуссионные ресурсы окончательно не иссякли.
Я был доволен состоявшейся беседой. Сэр Эдвард оправдал мои ожидания своей информированностью. Как уже было известно из газет, встреча лидеров США и Великобритании в Нассау положила неожиданный конец программе оснащения британских стратегических бомбардировщиков «Вулкан» американскими ядерными ракетами «Скайболт». Политический резонанс от этой новости из Нассау был под стать эффекту разорвавшейся бомбы. Ведь созданием этих ракет в течение долгих пяти лет занималась по контракту с Пентагоном американская корпорация «Дуглас Эйркрафт».
Проект «Скайболт» зародился еще при прежнем президенте Соединенных Штатов Дуайте Эйзенхауэре в конце 50-х. И был на «ура» принят в Лондоне. Во-первых, он означал создание ядерной стратегической составляющей в вооруженных силах страны. Во-вторых, он придавал особый вес Королевским военно-воздушным силам, которые стремились в атомный век не растерять лидирующих позиций в вооруженных силах страны. В третьих, этот проект реализовывался почти исключительно на деньги американского налогоплательщика. Британия не платила за него ни пенса.
Гарольд Макмиллан гордился этой сделкой с Вашингтоном. Он был настолько тронут щедростью своих американских покровителей, что в знак особой благодарности в 1959 году передал в распоряжение Пентагона базу для американских атомных подводных лодок в Холли Лох и радиолокационную станцию раннего обнаружения в Филингдейлсе.
Однако к концу 1962 года Пентагону стало очевидно, что ракета «Скайболт» у «Дугласа» не получается. Бюджетных денег было истрачено немало, а ракета, — и испытания это подтверждали неоднократно, — не годилась никуда. Зато успешно шла разработка других новых ракет — «Минитмен» и «Поларис».
На встрече в Нассау перед президентом США Джоном Кеннеди стояла непростая задача — объявить премьер-министру Великобритании Гарольду Макмиллану о свертывании проекта «Скайболт». Для англичан это решение было равносильно политическому самоубийству. Страна фактически теряла статус ядерной державы. Ни Кеннеди, ни Макмиллан не хотели и не могли этого допустить.