Страница 18 из 44
По мнению ряда исследователей, именно тот факт, что органы военного контроля в армиях А. В. Колчака и А. И. Деникина слабо использовали практический опыт и принципы формирования секретных служб Российской империи, отрицательно сказался на качестве их работы.
Несколько иную картину можно наблюдать в антибольшевистской Северной области. Несомненно, революционные потрясения оказали определенное влияние на деятельность русских спецслужб на Севере. Существовавшая до февраля 1917 года система контрразведывательного обеспечения линии границы России с Финляндией от Балтийского до Баренцева моря была разрушена. Некоторые военно-контрольные пункты были закрыты, как Кемский[232], или бездействовали, как Беломорский. Тем не менее северная контрразведка сохранилась организационно, что не было характерно для других очагов Белого движения. Претерпели изменения лишь выполняемые ей задачи.
В условиях Гражданской войны служба военной контрразведки постепенно трансформировалась в военно-политическую, что нашло отражение в изменении ее базовых функций. Помимо выполнения своих основных обязанностей — противодействия сбору секретной информации вражеской агентурой, предотвращения терактов и диверсий и т. д. — добавились такие функции, как наблюдение за политическим настроением войск и борьба с антивоенной агитацией среди солдат. Данная трансформация была характерна не только для Белого Севера, но и для других крупных центров антибольшевистского движения: Сибири и Юга России и являлась прямым следствием ликвидации отечественных органов политического сыска в период нахождения у власти Временного правительства.
Для наиболее эффективного выполнения указанных задач за основу нормативно-правового обеспечения военного контроля антибольшевистской Северной области было взято «Положение о правах и обязанностях чинов сухопутной и морской контрразведки по производству расследований», разработанное еще летом 1917 года.
Целями Военно-регистрационной службы (ВРС) были определены борьба с неприятельским шпионажем, охрана складов, военных объектов, путей сообщения и мест дислокации воинских частей, а также осуществление контроля за перемещением населения по территории области[233].
Таким образом, спецслужбы Белого Севера не стали идти по пути инноваций, а взяли на вооружение успешно действовавший документ, дополнив его рядом инструкций. Кроме того, утверждение данного «Положения» вполне могло быть связано с тем, что на его основании до сентября 1918 года действовали и контрразведывательные органы антибольшевистского движения в Сибири[234], соединение с которым являлось одной из основных задач Северной армии.
Существенной особенностью принятого «Положения» было серьезное расширение прав сотрудников службы военного контроля, позволявшее им осуществлять весь комплекс следственных мероприятий в области борьбы со шпионажем. На практике принятие данного документа способствовало налаживанию тесного взаимодействия между контрразведывательными структурами и военно-судебными органами Северной области[235].
После оформления нормативно-правовой базы военного контроля следующим шагом на пути создания профессиональной службы белогвардейской контрразведки стало формирование ее центрального аппарата и системы местных подразделений.
В итоге на основе Беломорского КРО в Архангельске было создано Военно-регистрационное отделение Военного отдела ВУСО, в дальнейшем переданное в подчинение военной канцелярии генерал-губернатора.
Это учреждение стало центральным органом военной контрразведки Белого Севера. В подчинении у него находились как уже существовавшие на Севере контрразведывательные пункты: Кемский, Беломорский и др., так и созданные впоследствии: Чукуевский, Селецкий и Обозерский [236].
Для ведения контрразведывательной деятельности в малонаселенных или удаленных районах области, где создавать самостоятельные военно-контрольные пункты было нецелесообразно, приходилось прибегать к услугам отдельных агентов[237]. К примеру, на Соловецких островах контрразведкой занимался всего один военно-контрольный офицер[238]. Часто их донесения давали весьма ценную информацию — благодаря одному из таких отчетов в ноябре 1918 года в деревне Химанево была раскрыта подпольная большевистская организация, целью которой было воспрепятствование размещению в деревне вооруженных интервентов[239].
Помимо этого, для проведения профилактических акций в районах, не охваченных действиями агентуры, контрразведкой, как правило, использовались отряды чинов военно-контрольной команды. Один из подобных отрядов некоторое время действовал на Мурманской железной дороге[240].
Фактически описанная структура представляла собой расширенный вариант организационного построения органов военного контроля России в период нахождения у власти Временного правительства.
Кроме того, на Севере наблюдалась и преемственность личного состава органов военной контрразведки. В частности, Беломорское КРО из-за его удаленности от столицы с февраля по октябрь 1917 года стало прибежищем старослужащих, уволенных из Петроградского военно-морского контроля. Многие из этих людей и составили костяк формируемого Военно-регистрационного бюро. В свою очередь, обязанности главы северной контрразведки исполнял коллежский асессор М. К. Рындин, назначенный на эту должность еще в июле 1917 года[241].
Серьезное влияние на кадровую политику белогвардейской контрразведки оказало принятие в июне 1919 года «Временного положения о полевом военном контроле», разделившего все ВКП на полевые, осуществлявшие контрразведывательное обеспечение районов дислокации войск, и тыловые отделения. При этом начальниками полевых пунктов военного контроля назначались армейские офицеры, а тыловых — военные чиновники. Следует отметить, что подобная практика не была инновационной, так как еще в начальный период Первой мировой войны для замещения вакантных должностей офицеров Генерального штаба на службу в армию принимались юристы, народные учителя, мелкие служащие и др.[242].
Приведенные факты, характеризующие формы структурной организации, состав и методы оперативной работы военно-контрольной службы, позволяют сделать вывод о достаточно высоком уровне преемственности спецслужб Российской империи и Временного правительства на территории антибольшевистской Северной области. Причиной этого был тот факт, что на Европейском Севере России в значительной степени наблюдалась эксплуатация практического опыта Российской империи Белым движением. Этот процесс был характерен для различных сфер государственного, общественного и военного управления области, что также нашло свое отражение, к примеру, в заимствовании системы местного самоуправления[243].
При этом эволюционное развитие службы военного контроля Белого Севера тормозилось отношением местной белогвардейской администрации, слабо финансировавшей собственную контрразведку. В частности, в конце 1918 года Мурманский ВКП не получал денег, вследствие чего его работники не могли выполнять «даже элементарных заданий контрразведывательной службы»[244]. А на содержание 186 сотрудников военной контрразведки в Архангельске властями выделялось всего 28 000 рублей в месяц[245], что, к примеру, было не намного больше суммы, выделенной на содержание Мурманского таможенного надзора, личный состав которого был представлен всего 25 сотрудниками[246].
232
РГВА. Ф. 40311. Оп. 1. Д. 10. Л. 33.
233
РГВА. Ф. 39450. Оп. 1. Д. 151. Л. 95–95об.
234
Там же. Ф. 39617. Оп. 1. Д. 54. Л. 19.
235
Там же. Ф. 40311. Оп. 1. Д. 14. Лл. 63–65.
236
Ильин В. Н. Специальные службы в Гражданской войне… С. 21.
237
РГВА. Ф. 40311. Оп. 1. Д. 17. Лл. 7, 19.
238
Ильин В. Н. Специальные службы Мурманского края в Гражданской войне на Севере России. 1918–1920 гг. // Гражданская война в России: региональные проблемы. Мурманск, 2004. С. 67.
239
Северный фронт. Борьба советского народа против иностранной интервенции и белогвардейщины на Советском Севере (1918–1920): Документы. М., 1961. С. 44.
240
Тарасов В. В. Борьба с интервентами на Мурмане в 1918–1920 гг. Л., 1948. С. 151.
241
Бажанов Д. А. Указ. соч. С. 35–36.
242
Коровин В. Н., Свиридов В. А. Народные учителя, мелкие служащие, зажиточные крестьяне… получили статус «ваше благородие» // Военно-исторический журнал. 2004. № 2. С. 36–37.
243
Голдин В. И. Интервенция и антибольшевистское движение на Русском Севере. 1918–1920 гг. М., 1993. С. 72.
244
РГВА. Ф. 40311. Оп. 1. Д. 8. Л. 42.
245
Там же. Д. 1. Л. 4.
246
Головин В. В. Таможенное дело на Мурмане. Историко-правовой очерк. К 80-летию Мурманской таможни. Мурманск, 1999. С. 101.