Страница 12 из 41
Рыжий шел иноходью, и Мэт, то и дело поглядывая по сторонам, рассматривал следы на земле. Следы лошадиных копыт он тоже постарается запомнить. В конце концов цепочка следов привела его в долину, и здесь, сидя на коне, он заметил, что в той стороне, где вершина Там-Бьютт упирается в небо, над землей поднимается облако пыли.
Скорее всего, Индеец Келли… Вряд ли Данн станет самолично заниматься этим, хотя, возможно, приказ к действию был отдан именно им.
Когда Райан вошел, Китти разливала кофе, и она вдруг почувствовала, как дрогнуло и забилось ее сердце. Они виделись лишь однажды, но она запомнила его, потому что каждый раз, когда он смотрел в ее сторону, ее охватывало странное волнение, такое же, какое она испытывала теперь.
С чего бы это? Она же ничего не знает об этом человеке. Почему тогда именно он вызывает в ней эти чувства?
Повесив шляпу на крюк, вбитый в стену, он сел. Китти обратила внимание на то, что его волосы смочены водой и старательно причесаны. Значит, он специально останавливался у ручья… Не похоже на странствующего ковбоя. Или, может быть, это сделано именно для нее?
Когда он поднял на нее глаза, она поняла: так оно и есть, и ей понравилась его улыбка и то, как он смотрел на нее.
— Яичницу, — сказал он, — из четырех яиц, что-нибудь из овощей и кусок мяса. Умираю с голоду.
Она налила ему кофе, стоя очень близко к нему и замечая, как пробивается краска под темным загаром, а затем медленно удалилась, и на этот раз ее походка была не совсем такой, как обычно. Если бы это увидел ее отец, он бы очень рассердился, но этот парень не станет сердиться, он поймет, что это для него.
В комнату вошел Немец Герлах, огромный и мускулистый детина с наглыми глазами и грубыми руками. У него было широкое, плоское лицо и самоуверенные манеры, что выводило ее из себя. С ним был Фред Хитч.
Они бросили на Райана беглый взгляд, затем посмотрели внимательнее. Что-то в нем раздражало Герлаха. Но управляющий «Кей Уай» промолчал. Он наблюдал за Китти.
Герлах уселся за стол и сдвинул шляпу на затылок. Когда заказанное было принесено, он принялся за еду, по-прежнему не отрывая взгляда от девушки. Фред, казалось, был чем-то озадачен; он нахмурился и, наклонившись к Немцу, что-то тихо сказал ему.
Герлах взглянул на Мэта Райана.
— Что-то я тебя здесь раньше не видел, — заметил он.
Райан молча взглянул на него и продолжал есть. Яичница оказалась на редкость вкусной, да и кофе был куда лучше того, что он варил сам.
— Ты слышал, что я сказал? — угрожающе повторил Герлах.
Райан поднял глаза, невозмутимо разглядывая верзилу.
— Да, — сказал он, — но твое замечание не требовало ответа.
Герлах хотел было что-то сказать, но передумал и снова принялся за еду.
— Это твой гнедой? — неожиданно спросил Фред Хитч.
Райан молча кивнул… Выходит, они видели его коня? Его Рыжий был ярко-гнедой масти — единственный недостаток — и потому выделялся среди других лошадей. Наверное, лучше бы иметь темно-гнедого коня или караковой масти, а то и вовсе вороного.
— Мой, — сказал Райан.
Это любопытство и явное смущение Фреда озадачили его. С чего бы вдруг Фреду его опасаться?
— У нас здесь чужакам нет никакой веры, — внезапно объявил Герлах. — Так что езжай своей дорогой.
Райан промолчал, хотя внутри него уже закипало раздражение. Не надо, Мэт, уговаривал он сам себя, не здесь…
— Ты меня слышал? — повысил голос Герлах. — У нас и так коровы пропадают.
Китти остановилась в дверях кухни, за ней виднелся ее отец. Хэнна был человеком миролюбивым, но строгим.
— Я тебя слышу, — спокойно ответил Райан, — а если вы не досчитались коров, то поезжайте к Там-Бьютт, там и поищите.
Фред Хитч вздрогнул, как будто ему влепили пощечину, а лицо Герлаха потемнело от гнева. В его свирепом взгляде появилась настороженность.
— Что ты имеешь в виду? — спросил он, не повышая голоса.
— А разве не там ошивается Индеец Келли? — вопросом на вопрос спокойно ответил Райан.
— Похоже, тебе об этом кое-что известно, — холодно произнес Герлах. — У меня такое впечатление, что ты и сам тем же промышляешь!
Разговор принимал опасный оборот, запахло стрельбой. Но Мэт Райан не сделал ни одного движения. Лишь подцепил вилкой очередной кусок яичницы.
— Это твое мнение, — сказал он. — Только почему ты так думаешь? Ты же никогда не видел лассо на моем седле, да и меня никогда не видел. Не знаешь, откуда я и куда направляюсь.
Все это действительно было так… Герлах колебался, он рвался в бой, но спокойствие этого человека смущало его. Револьвера у него незаметно, винтовка стоит у стены, и все же кто его знает…
Герлах фыркнул и снова уселся за стол, всем своим видом выказывая презрение к человеку, безропотно сносящему оскорбления, но на душе у него было неспокойно.
Мэт поднял глаза в надежде перехватить взгляд Китти. Заметив это, она поспешно отвернулась. Мэт густо покраснел. Она считает его трусом.
Мэт подольше засиделся за кофе, рассчитывая поговорить с ней без свидетелей. Наконец эти двое ушли. Когда дверь за ними закрылась, он снова обернулся к девушке.
— В Рок-Спрингс устраивают танцы, — неожиданно сказал он. — Вы не согласились бы пойти со мной?
Она помедлила и с некоторой холодностью ответила:
— Я побаиваюсь. А вдруг кто-нибудь еще прилюдно назовет вас трусом?
Но едва эти слова слетели с ее губ, как она тут же пожалела о сказанном. Он побледнел, она почувствовала угрызения совести и повернулась к нему. С непроницаемым выражением лица он медленно встал из-за стола и направился к дверям. У выхода он остановился.
— Вы думаете, приятно видеть, как умирает человек? — спросил он, и было в его тоне и в глазах что-то такое, от чего ей стало не по себе.
Он ушел.
— Мне не нравится, как ты разговариваешь с людьми, — сказал Хэнна дочери, когда дверь за посетителем закрылась. — Я не хочу, чтобы моя дочь ходила на танцы с незнакомцами. Но я бы сказал, что этот парень не трус.
Слова отца запали ей в душу. Мысленно Китти снова и снова повторяла их, потому что ей очень хотелось верить в это, и все же она своими глазами видела, что незнакомец безо всякого возмущения стерпел намеренное оскорбление. Людей убивали еще и не за такое. Конечно, она никому не желала смерти. (Китти в голову не пришло, каким образом он мог постоять за себя и при этом обойтись без кровопролития. )
Она стояла у окна, глядя ему вслед, но тут открылась боковая дверь и на пороге возник стройный узколицый человек. Китти почувствовала, как в ее душе шевельнулся страх. Она уже не в первый раз видела Ли Данна, и ей всегда было неприятно его появление.
— Кто это был? — настойчиво спросил он. — Что за парень вышел сейчас отсюда?
— Я… я не знаю, — сказала Китти, с удивлением обнаруживая, что это чистейшая правда. Она ничего не знала об этом человеке и видела его всего-то второй раз в жизни.
Ли Данн был худ как хлыст, с горькими складками у рта, который никогда не улыбался, но было в нем что-то приковывающее к себе, так что даже те, кто знал, что он собой представляет, относились к нему с уважением. Он старался казаться учтивым и обходительным, но его старомодные манеры были напрочь лишены изящества. Ходили слухи, что на его совести смерть дюжины людей и что двоих он убил здесь, в Спрингс.
Китти отправилась на вечеринку в повозке вместе с Фредом Хитчем. Танцуя третий по счету танец, она подняла глаза и увидела у стены своего незнакомца. На нем была темно-красная свежевыстиранная рубашка и черный галстук-шнурок, поверх рубахи — короткая куртка из оленьей кожи, какие обычно носят мексиканцы. Черные сапоги начищены до блеска.
Она заметила, что Немец Герлах наблюдает за ним, и ее охватило тревожное предчувствие беды. Но прошло уже два танца — один из них ей пришлось станцевать с Немцем, которого она ненавидела всей душой, но иначе от него не отделаться, а незнакомец отчего-то не подходил к ней. Кто-то упомянул вслух его имя — Мэт Райан… Звучит красиво.