Страница 26 из 125
Месяц спустя все стало на свои места. Информация тщательно проверялась и перепроверялась, и мы смогли определить, что главная ставка Тито находится в округе Двар в западной части Боснии. Теперь требовалось быстро осуществить непосредственную подготовку военной части операции, и я отправил начальника моего штаба капитана фон Фолькерсама в Баня-Луку, центр этой провинции, чтобы он установил связь с командующим нашими войсками в Боснии. По возвращении фон Фолькерсам доложил, что генерал принял его холодно, если не с неприязнью. В тот момент я не обратил внимания на подобную деталь, ибо мне было все равно, что испытывают по отношению ко мне эти господа. Главное для меня - выполнить задание.
А несколькими днями позже в конце мая 1944 года в Аграм пришло сообщение: "Армия X. готовит операцию против ставки Тито. Дата операции 2 июня". Вот чем объяснялось поведение армейского руководства. Во мне они видели лишь нежелательного конкурента и решили поспешить в погоне за славой. Сначала их действия возмутили меня очевидной нелепостью, я бы с удовольствием сотрудничал с ними и даже предоставил бы себя в распоряжение генерала. Но я быстро подавил гнев и поспешил исправить ошибку генерала с радиограммой: ее могли перехватить и расшифровать. Я немедленно отправил радиограмму, предупреждая господ в Боснии о возможной утечке информации. Уже возвратившись в Фриденталь, я получил дополнительные сведения, утвердившие меня в этом мнении. Стало ясно, что операция обречена на провал. Я вновь сообщил в Боснию свои соображения, но хуже некуда, если глухой еще и затыкает уши. Генерал X. не захотел отменить "свою" операцию.
В назначенный день батальон парашютистов СС десантировался в долине в самом сердце непокорного района. Тут же на планерах подоспело подкрепление, сразу ринувшееся в бой. После упорного и кровопролитного сражения партизаны отступили, оставив долину и деревню. К сожалению, мои опасения подтвердились: клетка опустела, птичка выпорхнула. Нашим удалось захватить лишь двух британских офицеров связи, от которых Тито, по-видимому, пожелал избавиться. В одном из домов обнаружили новую, с иголочки, маршальскую форму. Тито покинул деревню всего несколько часов назад и укрылся в другом убежище. И это не все; хорошо еще, что быстрый маневр подкрепления позволил разорвать кольцо окружения, в котором оказался зажатый в горной долине батальон парашютистов СС.
Так из-за постыдного карьеризма холеных высокопоставленных интриганов провалилась тщательно разработанная широкомасштабная операция, которая, казалось, уже была обречена на успех. Более того, эта глупость практически свела к нулю наши шансы обезглавить югославское Сопротивление. В дальнейшем мы, конечно, старались точно определить местонахождение ставки Тито, перебравшегося к побережью Адриатического моря, а затем на остров Вис. Мы даже задумали провести молниеносную операцию с высадкой на остров, но развитие событий вновь опередило нас.
ПЕРЕВОРОТ
Но вот началась крупная высадка союзников в Германии, ее назвали вторжением. На рассвете 6 июня 1944 года первые англо-американские части ступили на землю Нормандии. В течение нескольких недель ситуация оставалась неопределенной, а затем прорыв Авранша склонил чашу весов в пользу неприятеля. В тот день каждый немец должен был почувствовать, понять, что война проиграна. По крайней мере лично я не питал более иллюзий по поводу итога войны, но своим подчиненным объявил, что командование не испытывает серьезных опасений, и ничем не проявил своего пессимизма даже в приватных беседах с такими близкими и верными друзьями, как Радль и фон Фолькерсам.
Возможно, в конкретных обстоятельствах того времени стоило делиться своими тревогами и предчувствиями. Я часто ломал над этим голову и всегда приходил к выводу, что таково мое мнение: ни мне, ни солдатам, ни офицерам вплоть до генералов не дано решать вопрос о продолжении или окончании военных действий. Это право принадлежит лишь высшему политическому и военному руководству, которое одно располагает полными данными по всем аспектам и имеет возможность определять ход событий. Если эти люди прикажут продолжать борьбу, нам останется только подчиниться.
Я уже отмечал, что в ставке фюрера еще надеялись, с одной стороны, на благоприятное развитие политической ситуации и, с другой стороны, на создание вскорости нового секретного оружия, - надежды, по моим сведениям, абсолютно беспочвенные.
К июлю 1944 года положение стало откровенно угрожающим.
В первую неделю июня потрясающий удар русских смел нашу оборону на Восточном фронте. Группа армий "Центр" фактически перестала существовать. Более тридцати германских дивизий попало в плен! Невозможно даже представить себе, как разом мог сдаться весь мощный кулак армий. Повинен ли в этой катастрофе штаб Верховного главнокомандования? Или причиной стали усталость и падение духа в войсках? А на западе союзники, используя подавляющее превосходство в вооружении, неотвратимо приближались к границам Германии. Нам оставалось только стиснуть зубы и продолжать борьбу у самого края пропасти. Честно говоря, тогда мы еще не считали свое поражение неизбежным.
20 июля 1944 года я должен был отправиться в Вену, где предстояло согласовать некоторые детали операции против Тито. И тут, словно гром среди ясного неба, пришло сообщение о неудачном, к счастью, покушении на Гитлера. Мы - мои офицеры и я - были буквально ошеломлены. Как такое могло произойти? Может, группе неприятеля удалось проникнуть на территорию ставки фюрера? Мы и предположить не могли, что бомбу подложил немец. Во всяком случае, раз Гитлер остался жив, я не видел никаких причин отменять поездку.
В 6 часов вечера мы с Радлем приехали на Ангальтский вокзал в Берлине, расположились в забронированном для нас купе и стали было готовиться ко сну. Но на станции Лихтерфельде, что на самом краю берлинского округа, с платформы донеслись крики:
- Штурмбаннфюрер Скорцени! Штурмбаннфюрер Скорцени!
Я выглянул в окно и, увидев бегущего вдоль состава и орущего во все горло офицера, махнул ему рукой. Совершенно запыхавшийся, он вскоре оказался в нашем купе.
- Господин штурмбаннфюрер, вам следует немедленно вернуться... Приказ сверху... покушение на фюрера вызвало путч.
Я недоверчиво пожал плечами.
- Видите ли, это непросто. За срыв задания кто-нибудь может поплатиться головой. Тем не менее... я возвращаюсь. Радль! Поедете в Вену и начнете переговоры. Я присоединюсь к вам завтра.
Мы направились в Главный штаб войск СС, и по дороге офицер сообщил скудные сведения, которыми располагал. Получалось, что имел место настоящий заговор, инициированный группой высших офицеров и генералов. К Берлину якобы шел бронепоезд, но никто не знал намерений его командиров. Я никогда не принимал на веру непроверенные и неконкретные сведения, считая их не более чем болтовней.
Шелленберг, ставший бригадефюрером СС, сразу принял меня и сообщил некоторые подробности. По его словам, штаб переворота находился на Бендлерштрассе - иначе говоря, в штабе армии резерва и контролировал территории Германии, Чехословакии, Польши, Эльзаса и пр. Шелленберг был очень бледен и чрезвычайно встревожен. Буквально под его рукой на письменном столе лежал огромный револьвер.
Ситуация неясна и чревата опасностями, заключил он. Во всяком случае, если они доберутся сюда, будем защищаться. Я уже раздал всем автоматы. Не могли бы вы поскорее прислать из вашей команды специалиста по обороне зданий?
Но в суете я совершенно забыл предупредить свою группу. К несчастью, телефонная связь работала с перебоями. В конце концов мне удалось связаться с Фриденталем и вызвать гаупштурмфюрера Фолькерсама.
- Немедленно объявите в батальоне тревогу. Гаупштурмфюрер Фукер примет командование и будет действовать в соответствии с приказами, полученными от меня лично. Первую роту немедленно направить в штаб СС, где я сейчас и нахожусь. Вы вместе с фенрихом* Остафелем, который нужен мне в качестве адъютанта, садитесь в бронеавтомобиль и на полной скорости мчитесь сюда вперед всех.