Страница 47 из 103
В итоге через четыре часа он оставил её в комнате одну, чтобы, как он сказал, организовать кое-какие дела. Что он собирался предпринять без денег, которые рассчитывал получить от Ауры, Джиллиан не говорил, но она об этом и не спрашивала. Несмотря на всю симпатию, которую она испытывала к нему, он все же был вором и убийцей, и она справедливо полагала, что так или иначе он где-нибудь раздобудет деньги. Нельзя сказать, что воровство было ей по душе, но тем не менее угрызения совести её не мучили. И так у неё было достаточно мыслей, от которых кругом шла голова, чтобы еще беспокоиться о моральной и душевной чистоте Джиллиана.
Скрестив руки за головой, она лежала на кровати, глядя сквозь окно на затянутое облаками небо, и пыталась успокоиться. Ей это не удавалось, и связано это было вовсе не с тем шумом, что доносился с улицы сквозь тонкие стекла.
Прошлой ночью, в полумраке душного купе, Джиллиан рассказал ей то, что он узнал от Лисандра много лет назад: в то время, когда алхимик считал наемного убийцу своим самым верным слугой. «Наверное, не без причины», — решила Аура, и от этого мурашки поползли у неё по коже.
Не вдаваясь в подробности причин своего тесного сотрудничества с Лисандром, Джиллиан, тщательно обдумывая каждое слово, сначала нерешительно, а затем все более открыто и, в конце концов, пространно и многословно, поведал о том, как алхимику удалось нанести своему смертельному врагу самый болезненный удар.
— В жизни Лисандра был период, когда ему опостылела игра в прятки по обветшалым дворцам и подвалам, по удаленным дворам и островам Средиземного моря. Он решил объехать Европу, даже с риском встретить там старых врагов — прежде всего, разумеется, твоего отца, Нестора Непомука Инститориса. Имей в виду, что тогда Лисандр хоть и догадывался, что Нестор еще жив, не был в этом полностью уверен. Покушение на его жизнь, которое организовал твой отец, произошло позже, как ответ на вызов Лисандра, но пока обоим недоставало важной информации о местонахождении друг друга.
Лисандр тогда довольно долго колесил по странам южной Европы, посетил Грецию, Сицилию, Прованс и Португалию. Я думаю, он там что-то искал, поскольку алхимики всегда что-то ищут; может быть, он это нашел, а может, поиски его оказались безуспешными. После того, как он осмотрел юг континента, Лисандр решил посетить его северные регионы. По пути он задержался на длительное время в Пиренеях. Жил он в одном древнем замке, высоко в горах, и я думаю, что там он нашел первые свидетельства о твоем отце.
— В Испании? — удивленно спросила Аура.
— В Андорре.
— Но мой отец никогда там не был…
— Почему ты так уверена? Твой отец был старый человек, он много повидал на своем веку и жил во многих местах. Этот замок в Пиренеях — забытое место, ему много, много столетий. Говорят, он стоит на том самом месте, где однажды снизошел Святой Дух.
— Ерунда.
— Речь не об этом. Дело не в том, что было на самом деле, а только в том, что люди верят, что это когда-то было. Алхимия не наука, как, например, химия, Аура, хотя многие и разделяют это заблуждение. Некоторые говорят, что алхимия имеет дело с магией, или, по крайней мере, с тем, что понимали под магией раньше. В любом случае, суеверия всегда в союзе с ней. Раньше они наделяли магическими способностями не только людей, но и определенные места. И если древние горные племена считали, что Святой Дух сидел на вершине дерева, то значит это место обладает некими силами, и не только из-за того, что там поселился Святой Дух. — Джиллиан заметил, что Аура не следит за его мыслью, и быстро сказал: — Но я, собственно, хотел рассказать о другом. Итак, в этом замке Лисандр нашел следы твоего отца. Я не знаю, о каких следах там шла речь, но каким-то образом они вывели его дальше на север, прямо к вашему замку, Аура. Это было лет одиннадцать назад.
— Он был в нашем замке? — спросила она подозрительно. — Тогда почему я не помню его? Хоть я была всего лишь ребенком, но…
— Был ли он действительно внутри вашего замка, а если и был, то в каком маскараде, я не знаю. Но, скажи, ты еще помнишь об отношениях твоих матери и отца?
— К тому времени отец уже поселился в саду на крыше. Они почти не виделись. Он всегда хорошо относился ко мне, хоть и немного странно, но мне кажется, что для матери он уже тогда был мертвецом, а она его вдовой.
Джиллиан довольно кивнул.
— Итак, много ли усилий могло потребоваться Лисандру, чтобы соблазнить её? — Когда Аура не ответила, он кончиками пальцев погладил её руку. — Твой отец холодный человек, не так ли?
— Да, — тихо ответила она. — Это так.
— Я не верю, что отношения между твоей матерью и Лисандром продлились долго. Напротив, меня бы удивило, если бы там было что-то большее, чем одна ночь. В конце концов, для Лисандра дело было не в любви. Все, чего он хотел, это нанести удар твоему отцу. Наверное, ему пришлось по вкусу соблазнить именно ту женщину, которую когда-то любил его соперник, и для него было высшим наслаждением девять месяцев спустя сообщить Нестору о том, что именно он, Лисандр, является отцом маленькой Сильветты.
Перед внутренним взором Ауры представали сцены того времени. Она видела перед собой мать — несчастную, одинокую женщину — на пустынном острове среди моря, ей также представился Лисандр, хотя она никогда и не видела его. Джиллиан был прав, алхимику не составило бы большого труда завлечь Шарлоту в свои сети пылкими любовными клятвами или даже просто теплым отношением к ней.
Но Аура вспомнила кое-что еще, и образ ликующего любовника в ореоле соблазнительной мужественности моментально рассыпался.
— Ты думаешь, Лисандру нужна Сильветта, чтобы сделать с ней то же, что собирался сделать со мной мой отец?
Джиллиан заметил мольбу в глазах Ауры, но все же утвердительно кивнул.
— Она его родная дочь. И она тоже станет когда-нибудь совершеннолетней. Теоретически, его планам ничего не мешает. Он, словно кукушка, подложил её в гнездо твоей семьи, а теперь, когда она стала старше, он предъявит на неё свои права. — Джиллиан на мгновение умолк, и, тяжело вздохнув, добавил: — Сомнений нет, Аура, Лисандру нужна Сильветта, чтобы зачать философский камень.
Вечером Джиллиан вернулся назад в отель и кратко объяснил, что ему удалось установить контакт с нужными людьми, но они вынудили его дать им еще один день на раздумья. Казалось, он очень нервничал из-за этого, потому как боялся, что известие о его возвращении в Вену или (что еще хуже) его планы станут известны Лисандру к следующему вечеру. Когда он высказал ей свои опасения, Ауру одолели сомнения, но, напомнив себе о Сильветте, она поняла, что необходимо предпринять любые шаги, как бы дорого они им не обошлись.
Само собой разумеется, что они подумали и о том, чтобы поставить в известность полицию, но Джиллиан сумел отговорить ее, заявив, что тот, у кого есть влияние на структуры власти в Хофбурге, наверняка, может потянуть за кое-какие ниточки и в управлении полиции. Таким образом, обращение к чиновникам только ускорило бы их поражение.
Джиллиан признался Ауре, что в следующий вечер планирует пробраться в подземелье Лисандра, с её помощью или без неё, чтобы окончательно избавиться от алхимика. Он поставил девушку перед выбором: принять участие в его предприятии или же остаться в пансионе. Она колебалась довольно долго, но когда он удрученно предложил ей ехать домой и предоставить ему одному дело спасения Сильветты, она разгневалась и, скорее импульсивно, чем повинуясь голосу разума, дала свое согласие. Уже через пару секунд она корила себя за поспешно сказанные слова, но не смогла решиться на отступление, глядя в благодарные глаза Джиллиана. Кроме того, у нее уже был опыт «общения» со стариком-убийцей в горной хижине, а более страшного варианта она себе не могла представить.
После бессонной ночи и завтрака, убедительно продемонстрировавшего, почему этот пансион является самым дешевым во всей округе, Аура покинула комнату, чтобы попросить у портье свежую газету. Ворчливый парень на входе с готовностью исполнил её желание, хотя газета была его собственная. Аура с удивлением поняла, что щедроты портье вызваны её внешностью. Она впервые воспользовалась своей красотой, пусть даже и неосознанно, как средством для достижения цели, и успех ошеломил её. Похоже, что в полицейском участке Цюриха она пустила в ход не тот механизм. Будь она поумнее, все было бы по-другому.