Страница 8 из 80
Да, я дурак. Но дурак, обезумевший от страха. Возможно, Майк сумел бы разобраться, что к чему. Я не способен на это. Стоило мне начать копать в этом месте, и я стал махать лопатой как одержимый. Несколько раз наступали моменты, когда я решал бросить это занятие. Но некая сила неизменно влекла меня к этой яме. Все это время Шеф встревоженно расхаживал вдоль самого края кивы — а это, несомненно, она и есть. Пес часто принимался рычать, а временами поскуливал. Было очевидно, что Шеф очень взволнован. Но спуститься в яму вместе со мной он неизменно отказывается».
Майк отложил дневник. Кофе совсем остыл. Он опрокинул чашку в раковину, затем наполнил ее свежесваренным кофе. Эрик сделал интересное открытие, о котором следовало бы сообщить опытному археологу. Ну конечно же, его находка имеет огромное значение. Ведь большинство из известных археологии кив были найдены, в лучшем случае, в частично разрушенном состоянии.
Насколько Майк припоминал, Эрик никогда особо не интересовался историей индейских племен юго-западных штатов. Не исключено, конечно, что он успел ознакомиться с некоторыми местными публикациями. Возможно, из них он узнал об архитектурных традициях индейцев-анасази.
Ну а как же светящаяся красная линия на чертеже? Неужели кому-то или чему-нибудь понадобилось, чтобы эта кива была обнаружена? Но для чего? И кто это мог быть?
Гора, где Эрик затевал строительство, находилась в отдаленном, практически безлюдном районе штата.
Майк подошел к окну и взглянул на укрытую снегом землю. Следы по-прежнему были видны. Они словно напоминали о том, что все это происходит с ним на самом деле. Где сейчас Эрик? Почему не пришел? Отчего выбрал для их встречи ту глушь? Может быть, его перехватили по дороге туда? Что с ним? Мертв? Ранен? Или в плену? Ну, это уж полный абсурд. Хотя как знать… Ведь кто-то же забрался к Майку и попытался украсть вот этот самый дневник. И вполне возможно, обнаружив, что его надули — а это, должно быть, уже произошло, — он может решиться на новую попытку.
Почувствовав приступ раздражения и беспокойства, Майк Раглан снова взялся за дневник.
«Если их целью было сохранить в целости эту часть руин, то это удалось как нельзя лучше. Вопрос в том, почему остальные развалины той же самой постройки были отданы на откуп времени и стихии. Зачем понадобилось сохранять именно эту ее часть? Быть может, это некая святыня? Место настолько особое, что должно быть сохранено от разрушения любой ценой?
В целости остались не только стены, но и штукатурка на них. А она сплошь изрисована какими-то символами. Штукатурка сохранилась замечательно, за исключением тех мест, где заметны следы водяных подтеков.
Четверг. Бессонная, тревожная ночь! Шеф не сомкнул глаз. Большую часть ночи он прорычал, лежа рядом со мной. Несколько раз мне казалось, что за стенами хижины кто-то шевелится. А однажды я даже явственно ощутил, будто из темноты на меня кто-то смотрит.
Наутро я проснулся с дикой головной болью. Во рту ощущался какой-то гадкий привкус. Я развел в печурке небольшой огонь и сварил кофе. Затем вышел на улицу. Как распоследний дурак, я напрочь забыл о том, что первым делом на земле надо искать следы. И спохватился, лишь когда мы с псом уже сами достаточно наследили кругом, естественно, затоптав следы, которые могли быть кем-то оставлены. Принявшись снова разглядывать киву, я вдруг понял, что в ней не было сипапу.
Сипапу, как я понимаю, называют дыру в полу кивы. Это — символ. Он показывает, каким образом племя анасази перебралось в этот мир. Сипапу, которые мне довелось видеть, различались по величине. Самые маленькие были размером с чайную чашку, другие порой достигали диаметра раза в два большего.
В этой же киве — которая, должно быть, служит образцом отклонения от традиционной культуры — в стене устроено ложное окно и глухая ниша, напоминающая михраб в мечети. Свод, стены ниши и земля, которой она была засыпана, состояли из какого-то рыхлого на вид серого вещества. У меня не было ни малейшего желания дотрагиваться до него руками, и поэтому я не стал этого делать.
Возвратившись в хижину после беглого осмотра кивы, я обратил внимание на то, чего раньше не заметил: бесследно исчез мой чертежный карандаш. А на его месте стоял миниатюрный, совсем крохотный кувшинчик, высотой не более трех дюймов».
Оторвавшись от дневника, Майк допил кофе. Он понимал, что нужно скорее возвратиться обратно и разыскать Эрика. Но интуиция подсказывала ему обратное: «Не ввязывайся! Ведь это проблемы Эрика, а я здесь и вовсе ни при чем. Это Эрику пришла идея перебраться жить в эти края и выстроить здесь дом. Хотя я неоднократно, но безуспешно пытался отговорить его от этого шага».
— Так что совесть моя чиста, — вслух произнес Майк, чувствуя фальшь в собственном голосе.
Эрик просил о помощи. Просил именно его. А ведь Эрик нечасто просил окружающих о чем бы то ни было. И если не он, Майк, то кто тогда? И кто, кроме него, мог знать или хотя бы догадываться о том, что Эрик Хокарт попал в беду? Да и вообще, многие ли знали о том, что он здесь?
В конце концов, разве он сам, Майк Раглан, не имел отношения к расследованию происшествий невероятных и сверхъестественных? Разве не считал себя человеком, ничего не принимающим на веру?
Как водится, все бывает хорошо в меру. До поры до времени. Раз пять или шесть за все время Майку пришлось столкнуться с явлениями, повторных встречу с которыми он впоследствии старался избегать. Дело в том, что он слишком любил этот мир. И не имел ни малейшего желания променять его ни на какой другой. Но ведь должно же быть логическое объяснение всему происходящему в этих местах. Даже тем странным вспышкам на горной вершине.
А те существа, которых ему довелось мельком увидеть ночью? Кто они? Может быть, индейцы, только голые? Возможно, он наткнулся на людей из так называемого племени кающихся. В свое время Майк слышал это название. Но знал о них очень мало. Лишь то, что у этого племени были собственные, и довольно необычные, традиции и ритуалы.
А сполохи над горой? Что, если те существа среагировали на них? Можно ли считать те сполохи своего рода сигналом?
На душе у Майка по-прежнему было неспокойно. И тогда он принялся поспешно собираться. Небольшая дорожная аптечка, которую он всегда держал под рукой, охотничий нож, запасная коробка с патронами для «магнума» 357-го калибра. Здесь он ненадолго задумался, потом достал еще одну коробку с патронами. Майк наполнил флягу и на всякий случай собрал кое-что по мелочи из еды. Однако он все еще не знал точно, что предпринять.
Эрик предложил для встречи дорогу через каньон. Гора, что была им выбрана для строительства, находилась к северу от реки. Перебраться же через реку, минуя мост близ Мексикан-Хэт, было невозможно. Это значит, что он первым делом нанесет визит туда, где жил Эрик.
А потом? Майк старался пока не думать о том, что будет дальше. К тому времени ему наверняка удастся разыскать самого Эрика или, по крайней мере, получить от него какую-нибудь весточку. Он снова взял дневник.
«Позднее. Я предпринял безуспешную попытку возобновить работу над планом постройки. Старался хоть как-то отвлечься от необычных обстоятельств. Но мысли мои были слишком далеки от утилитарных проблем строительства.
Внезапно Шеф яростно залаял. Схватив подвернувшуюся под руку палку, я выбежал на улицу. Мое появление, по-видимому, воодушевило пса, придало ему храбрости. Спрыгнув в киву, он кинулся к каменной нише, которая была теперь совсем иной, чем прежде. У дальней ее стены клубилось густое, с виду казавшееся маслянистым облако. Однако оно не проникало в саму киву, все время оставаясь в пределах проема.
Не прекращая оглушительно лаять, Шеф бросился к нише. Я громко закричал, начал звать его обратно. И когда он наконец все же повиновался, я сам спрыгнул в киву, чтобы схватить его за ошейник. Решив, что я иду вместе с ним, Шеф кинулся в нишу, и его лай вскоре затих где-то вдалеке.