Страница 49 из 59
Сколько личного состава находилось в полку?
Точно сказать затрудняюсь. Людей было много. Это запасной полк. Он предназначался для комплектования кадров для всей армии. Туда направлялись бойцы и офицеры после ранений, окончания различных школ, училищ и т. д. Так вот, когда закончилась бомбежка, с трудом удалось собрать остатки полка. Кто-то дал команду уйти с дороги, которая вела на Брест, в лес. Зачем — до сих пор мне так и не понятно. Шли до двух часов ночи. Заблудились. И тут ко мне подходит политработник. Оказалось, что из офицерского состава нас осталось двое.
А остальные куда подевались?
Не знаю. Кого-то убило, кто-то просто сбежал. И такое случалось. Да в той обстановке никто никого не считал и даже не пытался искать.
Политрук отзывает меня в сторону и говорит: «Поскольку ты закончил школу младших офицеров, знаешь, как работать с картой, компасом, — выводи личный состав». А ведь карты старые. Ночь. Незнакомый лес. Определить местонахождение без привязки к местности — невозможно. Как быть — не знаю. Но понимаю, что от меня ждут какого-то решения. Высвечивая спичками карту, определил, что где-то рядом просека, которая должна вывести нас хоть на какую-то дорогу.
Идем по этой просеке, она плавно переходит в болото. Я впереди. Вода все выше и выше. В голове пульсирует мысль: «Куда ты идешь, тоже нашелся мне полководец». Короче говоря, когда вода дошла до груди, подумал, что все: или расстреляют, или… надо идти до конца. И только после того как уровень воды начал понемножку спадать, понял, что с первой своей командирской задачей справился. С рассветом мы выбрались из леса. Оказалось, что, сделав крюк по лесу, мы опять вышли на дорогу на Брест и… оказались в тылу отступающих немцев. На радостях, что вышли, кто-то начал предлагать вступить в бой. А как вступать, с чем? Запасной полк — это солдаты, в лучшем случае с трехлинейкой. Поскольку на меня возложили командование, принимаю решение: никаких действий не предпринимать, а дожидаться подхода наших.
И вот, в награду за то, что я вывел без потерь остатки полка, меня направили командиром взвода в 322-ю отдельную армейскую штрафную роту.
Это был приказ по дивизии или по армии?
По армии. Штрафные роты формировались при армиях. В данном случае по нашей 28-й армии.
Почему выбор пал именно на вас — младшего лейтенанта небольшого росточка?
Формальным объяснением было то, что Ключко, мол, самый достойный, имеет опыт боевых действий, справился со сложной задачей. Но это, повторяю, формальная сторона. В то время никто никого не спрашивал: хочешь ты или не хочешь. Правда, из четырех офицеров, направленных в штрафроту, в пункт назначения прибыл только я один.
Рота была уже сформирована?
Нет. Решение о формировании 322-й штрафной роты при нашей армии было принято. Но только когда был полностью укомплектован штат офицеров, к нам начал поступать рядовой состав из московских тюрем — Бутырской и Стромынки. Это были те, кому разрешили искупить кровью свою вину перед советским обществом. Общая численность роты составила около 300 человек. На каждый взвод приходилось по два офицера.
Боевое крещение рота приняла…
В Белоруссии. После форсирования реки Неман и прорыва обороны немцев остатки нашей роты, человек 12, попали в окружение. Выводить опять довелось мне. Причем бойцы полностью переодели меня, да так, что вид у меня стал, как у обычного пастуха. Вот в таком виде я и предстал перед офицером Смерш. Три дня нас допрашивали, пока не выяснили, что на данном участке в прорыве обороны немцев действительно принимала участие штрафная рота, что младший лейтенант Ключко является командиром взвода.
Михаил Григорьевич, какие конкретные задачи возлагались на штрафную роту?
Основной была одна задача: обеспечить путь к наступлению конкретной части. А методы ее выполнения были разные: от разведки боем до взятия той или иной высоты или конкретного рубежа обороны противника. Приходилось прокладывать дорогу и в минных полях. В общем, можно сказать так: штрафниками командование затыкало все дыры, они призваны были исправлять промахи начальства, которое ради обнаружения огневых средств противника посылало на верную смерть тысячи бойцов, ведь жизнь осужденных ничего не стоила. Вот и гнали в самое пекло одну штрафроту за другой…
Немцы штрафников боялись?
Вы знаете, наверное, да. Ведь атака подразделения штрафников — это психологическая атака людей, заведомо приговоренных к смерти. Отступать им было нельзя — только вперед. Представьте себе людей, которые бегут на вас цепь за цепью и орут благим матом.
Известно, что ни «Ура!», ни «За Сталина!» штрафники не кричали.
Конечно, нет. В атаку шли с матом. Да и как кричать «За Сталина!», если он их, собственно говоря, приговорил к смерти…
Как вели себя в бою бывшие заключенные? Ведь они знали, что в живых остаться шансов практически нет.
Во-первых, сталинская идеологическая машина прорабатывала мозги людей так, что многие считали действительно за честь, ценой пусть даже собственной жизни, оправдать оказанное им доверие. Вы понимаете, я многое видел на войне. И поначалу тоже не мог понять, что же заставляло 17-летних пацанов бросаться, в буквальном смысле слова, на колючую проволоку заграждений немецкой обороны в астраханских степях. Идея? Вера в правильность советской идеологии?
Во-вторых, в военные годы в тюрьмах было очень тяжело. И люди предпочитали попасть на фронт, надеясь, что все худшее, что может случиться, произойдет не с ними.
Сколько людей теряла рота после каждого боя?
Я не могу сказать. Я не знал, сколько личного состава вошло в бой и сколько из него вышло. Бои шли непрерывно. За первой полосой фронта шла вторая. Пока одна восполняет потери, другая продолжает сражение. И так постоянно. Рубеж за рубежом. Я отчетливо помню бои под Брестом. Брали высотки. Так там из роты почти никого не осталось в живых. Я был ранен и контужен. Родители получили извещение о моей гибели. Кстати, и под Ростовом тоже после одного из боев на меня была отправлена похоронка…
Но пополнение все же осуществлялось. Штрафники — особый контингент…
Это только при формировании контингент в роте был из бывших заключенных. В дальнейшем пополнение к нам поступало из частей армии, фронта.
А за какой проступок можно было попасть в штрафную роту из боевых частей?
По разным причинам. К примеру, за нарушение дисциплины. Попадали и за дезертирство. Были случаи и просто смешные. Я помню, одного прислали к нам только за то, что командиру не понравилось, что у солдата такая же борода, как у него самого, что привело к конфликту. С изданием приказа № 227 командир мог добиться, чтобы неугодного солдата отправили в штрафную роту. В связи с этим в штрафбатах и в штрафротах проблем с личным составом не было.
Михаил Григорьевич, штрафные роты формировались и действовали в масштабах армии. А штрафбаты?
Формирование штрафбатов, как и штрафных рот, было предусмотрено сталинским приказом № 227, известным больше как приказ «Ни шагу назад!». В нем четко было сказано: в пределах фронта формировать от одного до трех (смотря по обстановке) штрафных батальонов численностью до 800 человек.
Известно, что штрафбаты отличались от штрафных рот тем, что формировались исключительно из офицерского состава.
Совершенно верно. Мы изучали этот приказ. В нем говорилось, что штрафбаты имеют целью дать возможность лицам среднего и старшего командного, политического и начальствующего состава всех родов войск, провинившихся в нарушении дисциплины по трусости или неустойчивости, кровью искупить свою вину перед Родиной отважной борьбой с врагом на более трудных участках боевых действий. Направляли в штрафбаты на срок от одного до трех месяцев. Все военнослужащие подлежали разжалованию в рядовые, у них отбирали награды, которые хранились в отделе кадров фронта. Штрафникам выдавалась красноармейская книжка специального образца. Им выплачивалось денежное содержание — 8 рублей 50 копеек в месяц. Полевые деньги штрафникам не выплачивались.