Страница 4 из 96
После начала польской кампании между Германией и СССР была достигнута договоренность о разделе территории, по которой эта область отходила Советскому Союзу. Фюрер понял, что восстание в Галиции ему в данный момент невыгодно, поскольку оно могло перекинуться на Советскую Украину, а ссориться со Сталиным он не решился. Таким образом, бунт не состоялся, и дело ограничилось лишь мелкими стычками оуновцев с частями Красной Армии, в результате которых большинство попало в советский плен.
Согласно достигнутым договоренностям польские военнопленные должны были быть разделены между СССР и Германией. Немцы возвращали нам тех польских военнослужащих, части которых изначально дислоцировались на территориях, отошедших к СССР, а также 30 тысяч украинцев, призванных в польскую армию. А Советский Союз возвращал Германии тех поляков, подразделения которых дислоцировались на территориях, попавших в зону немецкой оккупации.
Естественно, что для советских спецорганов не составило большого труда определить, что часть пленных не поляки, а германская «пятая колонна», но тем не менее в числе прочих их тоже предложили к выдаче Третьему рейху. Документально подтверждено, что при обмене Германия отказалась принять около 20 тысяч «поляков», ссылаясь на то, что они по договору не попадают под немецкую юрисдикцию. Очевидно, это и были оуновцы из ведомства Канариса, и фюрер, не желая портить отношения со Сталиным, попросту отказался принимать своих украинских союзников.
Таким образом, в результате этого предательства в руках советского руководства оказалось 20 тысяч хорошо подготовленных немецких диверсантов украинского происхождения.
Встал вопрос: что с ними делать, отпустить на свободу или отправить в Сибирь? По-видимому, было принято решение, как сообщает советский историк Константин Смирнов, отделить рядовой состав и отправить его в глубь страны вместе с пленными поляками, а командный состав уничтожить. Решение жестокое, но справедливое. Во время высадки в Нормандию союзники уничтожали немецких диверсантов в своем тылу прямо на месте, не отделяя рядовых от командиров.
О том, что в Катыне под Смоленском в 1940 г. были уничтожены именно оуновцы, говорят многие факты: и фальшивая форма на трупах, и число убитых, почти точно соответствующее количеству офицеров диверсионной армии. Находит объяснение и тот факт, что немцы сообщили миру об обнаруженном ими захоронении в Катыне только в 1943 г., через полтора года после страшной находки.
Все это время гитлеровцы готовили захоронение к предъявлению мировой общественности. Зная, кто погребен в Катыне, они изымали найденные при трупах фальшивые документы, которыми снабдило оуновцев ведомство Канариса, и заменяли их подлинными, изъятыми у пленных польских офицеров. Для вящей убедительности они подхоронили к «катынцам» и несколько сотен трупов настоящих польских военнопленных, из тех, что были переданы немцам советскими властями в 1940 г. Официальный протокол эксгумации, проведенной после войны, указывает, что жертвы были умерщвлены выстрелами в затылок из немецких пистолетов марки «Вальтер» Р-38, запущенных в серию в 1939 г. и состоявших в то время на вооружении только у вермахта и спецслужб Третьего рейха. Однако застреленных из «Вальтеров» в захоронениях было немного. Большинство же, как видно на фотографиях, убиты штыками или пулеметными пулями крупного калибра.
Надо иметь в виду, что в результате краха Польши советским войскам сдалось более 300 тысяч военнослужащих. Из них несколько десятков тысяч — офицеры. Практически все пленные были вывезены в Сибирь и в дальнейшем составили две польские армии — Людову и Крайову, из которых первая сражалась в составе Советской Армии с фашистами, а вторая, возглавляемая генералом Андерсом, по требованию правительства Сикорского в Лондоне была переброшена через Иран на Запад.
Возникает законный вопрос: если советские власти вознамерились уничтожить весь попавший в плен польский офицерский корпус, то почему из всей огромной массы поляков они расстреляли только 4500 человек?
Можно сказать, что Президент Советского Союза Михаил Горбачев поторопился в 1990 г. признать вину СССР в Катынском расстреле именно поляков. Если изложенная версия верна, то не исключено, что поляки, приезжающие ныне в Катынь почтить память погибших соотечественников, горюют над останками тех, кто готовился нанести удар в спину их отцам и дедам.
Рейдеры выходят в океан
В начале Второй мировой войны Великобритания оказалась перед угрозой не только нападения немецких субмарин, но и надводных рейдеров на свои океанские торговые суда. Три немецких «карманных» линкора, строительство которых разрешалось Версальским договором, были спроектированы непосредственно для уничтожения торговых судов. Шесть 11-дюймовых орудий, скорость 26 узлов и крепкая броня — все это было совмещено немецкими конструкторами с дозволенным пределом водоизмещения 10 тысяч тонн. С подобными кораблями не мог соперничать ни один английский крейсер. Немецкие крейсера, вооруженные 8-дюймовыми орудиями, были более современного типа, чем английские, и использование их в качестве рейдеров для ударов по торговым путям также представляло грозную опасность для Англии.
Накануне войны английские спецслужбы сообщали, что один, а может быть и более, «карманный» линкор уже отплыл из Германии. Действительно «Дойчланд» и «Адмирал граф Шпее» покинули рейх между 21 и 24 августа 1939 г., прошли опасную зону и оказались в океане еще до того, как англичане организовали блокаду и создали на севере систему патрулей.
3 сентября «Дойчланд», пройдя через Датский пролив, скрылся в водах Гренландии. «Адмирал граф Шпее» незаметно пересек торговые пути в Северной Атлантике и находился далеко к югу от Азорских островов. Каждый из этих кораблей сопровождало вспомогательное судно для пополнения его горючим и боеприпасами. Оба линкора сначала не проявляли активности и затаились в океанских просторах. Они не наносили ударов, но зато и сами находились вне опасности.
Приказ немецкого военно-морского командования от 4 августа был хорошо обдуман и гласил:
«Задача в случае войны. Расстройство и уничтожение вражеской морской торговли всеми доступными средствами. Военно-морские силы противника, даже если они уступают по мощности нашим, должны подвергаться удару только в том случае, если это будет способствовать выполнению основной задачи.
Частое изменение позиций в оперативных районах создаст неуверенность и ограничит морскую торговлю противника, даже если не будет ощутимых результатов. Временный уход в отдаленные районы также породит у противника неуверенность.
Если противник будет прикрывать свои торговые суда превосходящими военно-морскими силами так, что нельзя будет добиться непосредственных успехов, то сам факт ограничения его судоходства будет означать, что мы в значительной степени подорвали его снабжение. Ценные результаты будут также достигнуты, если «карманные» линкоры останутся в зоне прохождения конвоев».
Вскоре рейдеры приступили к выполнению приказа. 30 сентября 1939 г. английский пассажирский пароход «Клемент» водоизмещением 5000 тонн, шедший без сопровождения, был потоплен линкором «Адмирал граф Шпее» у побережья штата Пернамбуку (Южная Америка). Известие об этом заставило английское Адмиралтейство зашевелиться. Было немедленно создано несколько охотничьих групп, в состав которых вошли все имевшиеся авианосцы, действовавшие при поддержке линкоров и крейсеров. Считалось, что каждая такая группа, состоящая из двух или более кораблей, может перехватить и уничтожить «карманный» линкор. Всего в течение следующих месяцев на поиски двух рейдеров было направлено девять групп, в состав которых вошли 23 мощных военных корабля. Кроме того, англичане были вынуждены выделить три линкора и два крейсера для дополнительного эскорта крупных караванов в районе Северной Атлантики. Все эти изъятия нанесли тяжелый урон ресурсам флота Метрополии и средиземноморского флота. Действуя с широко разбросанных баз в Атлантическом и Индийском океанах, охотничьи группы могли охватить основные районы пересечения английских морских путей. Чтобы нанести удар по морской торговле, противник должен был находиться поблизости, по крайней мере, от одного из этих районов.