Страница 105 из 147
Я полагаю, что нет большой разницы (в смысле возникновения патологии) между мальчиком, стремящимся идентифицировать себя с «настоящим мужчиной» и мальчиком, идентифицирующим себя с женщинами. Разница между активным и пассивным гомосексуалистом больше заключается в направлении борьбы с первичной болью, нежели с уровнем интенсивности самой боли. Если активный гомосексуалист покрывает тело татуировкой, гоняет по ночам на мотоцикле и занимается культуризмом, то это говорит лишь о том, что он, скорее всего, не ощущает себя и должен идентифицировать себя с неким образцом, который он считает мерилом мужественности. Он поглощен погоней за отцовской любовью и самыми разнообразными способами пытается стать настоящим мужчиной, кактого хотел его отец. Пассивный гомосексуалист покорно отказался от попыток завоевать любовь отца и старается копировать интересы, образ жизни и поведение матери. Так как отец, скорее всего, не любил ставшего активным гомосексуалистом сына, тот предпочитает иметь половые контакты с мужчинами, постоянно пребывает в мужском обществе и, в целом, ведет себя приблизительно также как женоподобный пассивный гомосексуалист. Мужчиной обезьяноподобный активный гомосексуалист чувствует себя не больше, чем пассивный педераст, и положение первого хуже, чем второго, так как его претензии слишком велики.
Менее очевидны случаи, когда многие мужчины и женщины, не способные почувствовать себя, усваивают внешние приманки или надевают личину образа человека, каким они хотели бы быть. Мужчины в таких случаях носят пышные усы, тяжелые сапоги или нарочито рваную одежду, женщины же носят вызывающе открытые платья или обтягивающие брюки, чтобы выглядеть более женственными. Сама потребность «спроецировать» наружу образ может говорить о совершенно противоположных внутренних чувствах. Вместе с этими погребенными чувствами. Очень часто можно обнаружить и половую дисфункцию. По моему клиническому опыту могу сказать, что нередко за мужественным фасадом, за попыткой внешне стать настоящим мужчиной, скрываются импотенция или гомосексуальные фантазии и страхи. «Борьба, — как признался один мой
пациент, — заключалась в том, чтобы отрастить такую бороду, чтобы, наконец, почувствовать себя мужчиной, чтобы перестать в ней нуждаться. Тогда я этого не понимал, но зато понимаю теперь».
Бисексуальность и скрытая гомосексуальность
Начиная с Фрейда, последователи ряда психологических школ постулировали наличие у человека врожденной и присущей ему бисексуальности. Эти психологи утверждают, что каждый из нас отчасти гетеросексуален, а отчасти гомосексуален. Цель существования крепкой психологической защиты, таким образом, заключается в том, чтобы подавить скрытые гомосексуальные наклонности и способствовать выработке правильных отношений с противоположным полом. Следуя этим теориям, надо считать, что детскую гомосексуальность надо считать нормой до тех пор, пока ребенок не дорастает до генитальной стадии своего развития. Согласно некоторым теориям такого рода гомосексуальные сновидения также рассматриваются как вариант нормы. Так как многие из нас в детстве лишены подлинной любви со стороны обоих родителей, то, следовательно, у подрастающего человека развивается неудовлетворенная потребность в любви со стороны представителей обоего пола. Эта потребность настолько универсальна, что бисексуальность начинают рассматривать как феномен, свойственный практически всем людям.
Я не верю, что что в человеке генетически запрограммированы гомосексуальные наклонности. Если бы это было верно, то у излеченных больных, тем не менее, сохранялись бы гомосексуальные влечения и потребности, чего мы не наблюдаем на деле. Пациенты, страдавшие прежде скрытой или явной гомосексуальностью, пройдя курс первичной терапии, говорят, что у них исчезли гомосексуальные привязанности, фантазии и сновидения. Если принять во внимание, насколько конгруэнтны друг другу мужские и женские половые органы, то представляется, что здоровые индивиды должны быть исключительно гетеросексуальными. Если к тому же принять во внимание,
что половые отношения между мужчинами и женщинами являются сутью жизни и условием ее существования, то становится трудно логически обосновать необходимость бисексуальности.
Один мой пациент так рассказывал о своих переживаниях: «На работе я сексуально возбуждался от вида работающих парней. Если кто‑то из них наклонялся, я не мог оторвать взгляд от его задницы. Стоя перед шефом, я едва понимал, что он говорит, так как пристально смотрел на его губы и думал, как приятно было бы их целовать. Я думал тогда, что каждый человек в душе немного гомосексуалист, и поэтому старался отбросить такие мысли и чувства и сосредоточиться на девушках». Этот человек испытывал неудовлетворенную в детстве потребность в том, чтобы отец целовал его и держал на руках. Пациент не осознавал свою потребность, так как ненавидел отца, оставившего семью, когда ребенку было десять лет. Можно сказать, что скрываемые гомосексуальные потребности этого человека были наиболее реальной частью его личности, а гетеросексуальное поведение — наименее реальным, поскольку больной лишь притворялся, что его не интересуют мужчины. То, что латентно тлеет в душе невротика — суть его неудовлетворенные потребности и нереализованные чувства. Если невротик целиком и полностью прочувствует и переживет их, то они перестанут существовать — латентно или явно.
Если, к примеру, юная девушка была в раннем детстве лишена теплоты и ласки со стороны матери, то мы можем с уверенностью говорить, что она испытывает скрытую потребность в женской любви. Если позже какая‑то женщина соблазнит ее своим теплым отношением или ласками, то скрытая склонность проявится реальным патологическим поведением. Разница между скрытой (латентной) и явной гомосексуальностью, таким образом, заключается во внешнем образе действий, а не в природе потребности. Откровенному поведению многих скрытых гомосексуалистов мешают страх, опасность остракизма со стороны окружающих, религиозные верования и т. д. Возможно также, что никто, например, не соблазнит девушку, обладающую скрытыми гомосексуальными наклонностями. В этом случае, они так и останутся скрытыми. Иногда эти скрытые
тенденции и наклонности осознаются; в иных случаях они остаются совершенно неизвестными их носителю, и он разыгрывает свою скрытую ориентацию, вместо того, чтобы ее почувствовать. Если социальное окружение человека активно и непримиримо не приемлет гомосексуальность, что мы наблюдаем в глубоко религиозных семьях, то латентная наклонность, скорее всего, не будет осознана больным. Потребность останется погребенной в глубинах подсознания, вызывая напряжение.
Эта концепция скрытой гомосексуальности может оказаться важной для понимания сущности наркотической зависимости и алкоголизма, так как у людей страдающих этими видами зависимости очень распространена скрытая гомосексуальность. Желание снять напряжение каким‑либо физическим средством, например, алкоголем, представляется неизбежным для людей, пытающихся отрицать свои гомосексуальные наклонности. Явный гомосексуалист, по крайней мере, просто отдается своим явным желаниям, и время от времени находит то, что называет любовью. В этом смысле он прямо и честно признает и осуществляет свою нереальность. Алкоголик и наркоман вынужден платить высокую цену за отказ признавать и осознавать какие бы то ни было чувства. Потребность в каком‑то суррогате любви со стороны представителя того же пола может быть у скрытого гомосексуалиста такой же сильной, как и у гомосексуалиста явного. Отказ признать наклонность ничуть не меняет ее интенсивность. Например, женщина, о которой я упомянул выше, женщина с неудовлетворенной потребностью в материнской любви, может найти себя в женском клубе, в клубе верховой езды, будет заводить задушевных подруг или сильно пить, и так и не осознает свою потребность.
Парадокс мужского алкоголизма заключается в том, что он часто используется пьющим человеком как мера мужественности. Пьяница часто маскирует свою потребность до такой степени, что вообще перестает «чувствовать боль». То есть, дело может дойти до того, что страх исчезает, и человек может, наконец, без опаски сделать то, что ему давно хотелось — обнять и поцеловать мужчину.