Страница 7 из 17
Викентий, сверившись с каким-то графиком, жизнерадостно сообщил, что у нас еще есть небольшой запас времени, и предложил пролететь над городом — чисто посмотреть. Честно говоря, особого желания у меня не было. Город как город, для захолустной планеты весьма характерный: много зелени, широкие улицы, небоскребы — смешно сказать, ни одного больше тридцати этажей. Зато относительно тихо и спокойно плюс условия для жизни гораздо выше среднего. Туристический рай, одним словом. Впрочем, за свою полуторавековую историю колония на Нереиде обзавелась собственными легендами, памятниками архитектуры и прочими атрибутами, чтобы считаться весьма перспективной в плане культурного времяпрепровождения. Не египетские пирамиды, конечно, но вполне себе нормальные достопримечательности.
Кстати говоря, Нереида — одна из первых колоний человечества за пределами Солнечной системы и расположена достаточно близко. Еще большую ценность планете придавали природные условия, максимально приближенные к земным субтропикам, вменяемая сила тяжести (на три процента меньше, чем у родины человечества), чуть более длинные сутки, но примерно на треть более короткий год — в общем и целом очень приятное место для жизни. Да и нарекли ее так первопроходцы, пораженные красотой увиденных морей, о чем и намекнули, сравнив с дочерьми бога морских глубин Нерея. Почему она столь слабо освоена, лично для меня загадка. Впрочем, Викентий и в этом вопросе показал себя чуть ли не экспертом, стоило мне только его озвучить. С его слов выходило, что главная проблема этого мира — отдаленность от основных трасс, связывающих Внутренние системы. Нереида как перевалочный пункт не котировалась абсолютно, транзитный транспорт предпочитал более удобные маршруты, и вышло так, что дешевле и проще получилось освоить отдаленные, но при этом перспективные миры. Сыграли роль и скудные недра: на единственном, более-менее похожем на материк клочке суши особо богатых месторождений полезных ископаемых не обнаружили, значительно удаленный от звезды астероидный пояс тоже не отличался разнообразием и высоким содержанием руд, а потому развивать здесь добывающую промышленность не стали. Соответственно, и крупных производств нет — в отрыве от сырьевой базы размещать современные гигантские заводы-репликаторы просто бессмысленно. Плюс затрудненная из-за наличия обширного пылевого диска навигация. И райский климат не помог — жить на привозных товарах миллиардному населению весьма сложно. Но все-таки Нереида нашла свою нишу: тропический и субтропический климат на девяноста процентах территорий и просто безумное количество живописнейших островов в теплом море превратили планету в идеальный курорт. И если во времена гиперпространственных полетов потратить год на дорогу в одну сторону желающих было мало, то с развитием прыжковых кораблей проблема исчезла сама собой. Дела пошли в гору, к тому же моря и океаны Нереиды оказались очень богаты различными растениями и живностью, что вызвало расцвет промыслового лова — на сегодняшний день она являлась крупнейшим экспортером морепродуктов, как свежих, так и консервированных. В общем, постоянное население в сто с небольшим миллионов и немногим меньшую толпу туристов планета могла успешно прокормить, еще и на продажу оставалось. К тому же во внутренних областях единственного континента (кто-то из первооткрывателей, неплохо знакомый с греческой мифологией, нарек его Астерией, что на интере звучало как Эстери) кое-где удалось организовать растениеводческие фермы, получавшие, с учетом современных технологий и более короткого года, по два урожая за сезон. Нереида расцвела, особенно в последние десятилетия, и уже долгое время занимала лидирующие позиции в туристическом бизнесе.
Вместе с тем реально было освоено и хорошо изучено лишь Северное полушарие. Причина проста — здесь лежали материк и три десятка крупных островов вроде земной Гренландии или Мадагаскара. Собственно, они-то и служили основными туристическими центрами, здесь же было сосредоточено и большинство населения. Промысловики тоже не горели желанием ходить слишком далеко от крупных портов, благо пока ресурсов хватало с учетом рациональной организации лова. К тому же северные моря были лучше приспособлены для судоходства.
Южное же полушарие осталось неосвоенным и представляло собой хаотичную мешанину архипелагов, разбросанных по мелкому морю. Счет островкам здесь шел даже не на десятки, а сотни тысяч. Некоторые ученые (на этой фразе Викентий слегка поморщился — дескать, географы, что с них взять, то ли дело биологи!) высказывали предположение, что некогда здесь лежал обширный материк, который по каким-то причинам относительно недавно — несколько сот тысяч лет назад — погрузился под воду. Экзотики в виде милых островков карибского типа хватало и в Северном полушарии, поэтому владельцы увеселительных заведений сюда не стремились. Собственно, понять их легко — кому нужны лишние транспортные расходы? Так что эта часть планеты сохранилась в первозданном виде. Составить карты или хотя бы провести подробную аэрофотосъемку было некому, все, что имелось на данный момент, — спутниковые фотографии с более-менее внятной разбивкой на квадраты с отмеченными на них относительно крупными островами. Все остальное пространство представляло собой терра инкогнита, то есть обширнейшее поле деятельности для нас с Петровичем. Вдвоем с таким объемом работы мы не справимся и за сто лет, но от нас этого и не требовалось: местные зоологи намеревались получить хотя бы минимальное представление об островной фауне, так что будем исследовать острова выборочно, по одним лишь ученым понятной системе.
Жить и работать ближайший год (это минимум) нам предстояло на острове Флоранс — райском уголке, расположенном очень удачно: в тропическом поясе, но достаточно далеко от экватора. Поэтому с ежедневными ливнями и сумерками в девятнадцать ноль-ноль по местному времени (сутки здесь, как упоминалось, чуть длиннее стандартных) персоналу сталкиваться не приходилось. Викентий клятвенно нас заверил, что нам непременно понравится, и на том вводную лекцию завершил.
Между тем юркий глайдер унес нас довольно далеко от столицы, и по пути мне удалось полюбоваться на те самые фермы — с высоты они больше всего походили на шахматные доски из-за чередующихся засеянных и паровых полей. Потом как-то незаметно появились обширные огороженные участки с роскошными виллами — частные владения, как объяснил наш всезнающий гид, а затем мы добрались и до побережья — бесконечной полосы пляжей, застроенных кемпингами, бунгало, мотелями и огромными белоснежными красавцами-отелями, напоминающими выброшенные на берег океанские лайнеры. Вся эта красота служила наглядным подтверждением тому, что к туризму тут относятся всерьез: жилье и развлечения на любой вкус, даже самый капризный клиент мог отыскать нечто для себя подходящее.
Побережье Астерии скрылось за горизонтом, но мы ни разу не упускали сушу из вида — острова, островки, песчаные косы и просто рифы тянулись на сотни километров от берега. И если местные считают это море более-менее подходящим для навигации и лова, то что же тогда творится в Южном полушарии? Страшно представить. Хорошо, что у нас воздушный транспорт. С другой стороны, при этаком рельефе штормам тут разгуляться негде, цунами и торнадо должны отсутствовать как класс, не говоря уж о блуждающих волнах-убийцах. Все-таки райский уголок, что ни говори. И климат приятный: влажность довольно высокая, всегда дует свежий морской ветерок, так что даже в самое пекло можно себя чувствовать вполне комфортно.
Примерно через час мы добрались до довольно большого гористого острова, и Викентий начал потихоньку сбрасывать высоту, по широкой дуге обходя высившийся на северном побережье скальный массив.
— Остров Гуантанамо, — пояснил коллега, сосредоточенно орудуя джойстиком. — Здесь авиабаза федеральная, обслуживает все научные и военные объекты Южного полушария. Местные власти к ней отношения не имеют, да оно и к лучшему.
— А название кто придумал?
— Да бог его знает… А что?