Страница 25 из 39
Вместо ответа он попытался разжать ее пальцы, испачканные кровью. Но девушка с силой сдавливала их. Не без усилия Тимур все-таки разжал ее кулаки, а потом пропустил свои пальцы между ее, чтобы она уже не смогла убрать руку, и стал залечивать ранки.
– Ты не должен был! Не должен был приходить! – прошептала она и сплюнула красным сгустком.
Тимур молчал и только посылал в руки синюю чакру. Скоро кровь перестала выступать на ладонях.
– Ты не должна умирать…
– Не должна? Почему… – говорила она почти сорванным голосом, – Меня нет. Давно нет. Только существование, – голос окончательно сорвался, как струна срывается от напряжения, и последние слова уже были похожи на шипение.
Тимур вздохнул и попытался поднять ее, потянув за собой за руку. Сил у нее больше не было ни на что, слезы высохли. Другой рукой схватилась за его шею и встала. Только сейчас она почувствовала невыносимую боль на шее. Его рука скользнула на спину и пустила чакру туда, принося приятное нежное ощущение. Одновременно с этим прикоснулся к ее шее и тоже стал затягивать рану. Взгляд Даши с земли устремился на него. Телом овладела дрожь, пробирающая каждую клеточку кожи. Он продолжал выпускать поток чакры и не давал ей смотреть в свои красные глаза. Она поняла, в чем дело и сама закрыла глаза. «Она доверяет мне…», – подумал Тимур. Через губы снова прокралось тихое шипение, но ни слова было не разобрать. Он и не пытался вслушиваться. А это был вопрос – вопрос самой себе: «Существую, играю или живу?»
***
«Как странно, – подумал Сирроу, – я даже не заметил, как добрался сюда». Перед ним были ворота деревни Гончары. А, впрочем, та ли это деревня? Ни одного СЛС-шника у ворот, даже у дворца Комохо никого не видно. Казалось, деревню покинули люди.
Но вот прошел какой-то сихэ и немного успокоил Сирроу, словно потерявшегося во времени и пространстве. К своему удивлению, он не помнил и половины дороги к деревне и чувствовал себя далеко не прекрасно.
Он прошел к дворцу и заглянул внутрь. Все так же тихо.
– Джакомо!» – крикнул он, чтобы заполнить своим голосом пустоту, которая сейчас почему-то особенно ярко ощущалась.
Но ответа он не ждал, и голос Комохо раздался для него неожиданно:
– Кто там? – отозвался он откуда-то сверху.
– Ара! – иронично продолжил Сирроу.
– А! Проходи, ара! – обрадовался Джакомо, узнавший голос ксэ, которому он обещал двадцать пачек собачьего корма.
Сирроу поднялся наверх. Каждый шаг по ступени отдавался по всему телу неприятным гулом. «Надеюсь, у него есть, куда приложить восседалище…», – появилась у Сирроу усталая мысль. Открыл одну из многих дверей длинного этажа. Открыл наугад и сразу попал в кабинет Джакомо. Было ясно, что этот Комохо не такой, как все остальные помешанные педанты. Проще всего от его стола можно было дотянуться не до полок, где были в беспорядке набиты нудные документы, а до аккуратного застекленного шкафа, где стояли самых разных размеров и видов фотоаппараты. А на стенах весели мастерски сделанные фотографии роскошных видов: пейзажи, девушки, здания. Сразу захотелось расспросить его обо всем. Неужели он побывал в стольких местах, знаком со столькими девушками, неужели он так прекрасно владеет фотоаппаратом? Но желание резко отбила очередная вспышка невыносимой головной боли, от которой Сирроу даже тихо застонал.
– Минералочки? – предложил Рубрус.
– Не надо… – сказал Сирроу и сел в кресло напротив стола Комохо.
Рубрус хмыкнул и подошел к небольшому шкафу, дверцы которого скрывали тот самый собачий корм.
– У меня товар при себе, – значительно проговорил он, – Тебе как завернуть или..?
– Да, не надо, я с собаками…
– Давай я тебе лошадь дам! – сказал Джакомо и решительно направился в конюшню.
– Рубрус, – позвал Сирроу, последовав за ним, – где все твои воины?
– А ты разве не знал?! Туманное пытались захватить ара! Перебили всех почти, вот и пришлось оставить там СЛС…
– Ара??? – удивился ксэ, – От них давно ничего не было слышно! Не знаешь, это серьезное восстание?
– Нет, вроде бы, – ответил Джакомо уже в конюшне, – А у меня и лошадей-то нет…
Все стойла, и правда, стояли пустыми. Кроме одного, самого дальнего, в котором стоял рыжий пони.
– Ничего, – сказал Сирроу, – мне и этот сойдет. А насчет ара, я скажу Хану, он поможет людям в Туманном.
– Да, скажи Нацхи! Кстати, я уже давно хотел избавиться от этого пони. Он только ест и справляет нужду, справляет нужду и есть! А иногда ест и справляет нужду одновременно! Ужас, правда!?
Пони флегматично жевал сено и не реагировал на хозяина. Однако стоило ему перейти во владение ксэ, он тут же изменил стратегию поведения. Встрепенулся, ржакнул и пошевелил ушами, выражая готовность везти мешки с кормом хоть на край света. Джакомо, на секунду введенный в шок таким поведением пони, с подозрением сказал:
– Даже не знаю, отдавать его тебе или нет…
Услышав это, пони снова обмяк и посмотрел на Джакомо безжизненными пустыми глазами. Рубрус понял, что ничего, кроме отходов и дальнейшего стеба, он от пони не дождется и произнес напутствие, передавая его узду в руки Сирроу:
– Береги Юлиана!
– Юлиана? – улыбнулся Сирроу, но тут же снова поморщился от мутной боли в висках, – Спасибо, Рубрус, я пойду.
«Срочно в деревню ксэ! К Нацхи! Чего бы ни стоило!.. Как бы только не потерять сознание…»
***
– Господин Нацхи! – с порога крикнул ворвавшийся в кабинет Хана ксэ, – Есть важная информация!
Молодой Хан не сразу оторвался от очередного документа безумной важности и поднял вопросительный взгляд на Сирроу. Ксэ доложил о нападении ара на деревню Туманное и о роли Комохо Гончаров в ее освобождении, а так же о своих опасениях по поводу последующих атак. Нацхи замер на секунду, прежде чем ответил:
– Благодарю. Скажи постовому, чтобы нашел мне Хелен, и будь свободен... И выспись перед миссией, ты еле на ногах стоишь. Что с тобой случилось?
– Бой, господин. Темные.
Когда дверь за ним закрылась, старший сын главы клана Най выпустил из крепко сжатых пальцев ручку и лег на стол. Перед глазами плыли слова разложенных в каком-то сложном порядке приказов в разные деревни. Постепенно веки смыкались, и, на несчастье своего Ханства, он стал засыпать.
Но нежную полудрему нарушил новый стук в дверь. Нацхи чуть встряхнул головой и тут же собрался.
– Да, входите! – отозвался он, убирая за ухо выбившуюся из хвоста черную прядь.
– Вы зачем вызывали? – несколько удивленно спросила Хелен – светловолосая лучница со своим верным маленьким Чили.
Взъерошенный красноватый дракончик недовольно покосился на Хана с плеча хозяйки. Нацхи сделал вид, что не замечает взгляда сердитых глазенок, и обратился к Хелен:
– Побудьте тут вместо меня. Такое сейчас время, что лучше не оставлять это место пустым. У меня важное дело в Туманном. Будут спрашивать – говорите, что ничего не знаете, но можете принять любое сообщение. Договорились?
– А, да, без вопросов, – улыбнулась она, но тот час поправилась: – Ой, в смысле… Есть!
Не успел Нацхи покинуть свой кабинет, как уже услышал звук открывающегося ящика стола. Но он тут же подавил в себе очередной приступ гнева и вышел. Он ожидал этого, поэтому поставил печать чакры Света на ящик, в который ей лезть было нельзя. Все остальное она знала и так, а печать, как он думал, она не взломает. Но даже, когда он заранее предполагал, что ее любопытство возьмет верх и не знал, что она владеет светлой чакрой, ему приходилось бороть в себе эту гневную обиду и не приказывать казнить на месте, а только тихо шепнуть на ухо по возвращении: "Скажи, Хелен, что бы ты сделала со своим учеником, если б узнала, что он рылся в твоих вещах?"
Нацхи был странным человеком, как, впрочем, и все одинокие лидеры. По влечению своих странностей он и отправился в Туманное в одиночку. Другой бы на его месте, возможно, и не обратил внимания на эту захудалую деревню сихэ или, в крайнем случае, послал бы туда своих воинов, но вряд ли много найдется таких, кто на его месте поехал бы туда сам и, к тому же, без сопровождения. А Нацхи сделал именно так и даже нашел этому несколько оправданий, чтобы не вернуться в деревню.