Страница 102 из 123

Поэзия Серебряного века (Сборник)

Мережковский Дмитрий Сергеевич, Анненский Иннокентий Федорович, Белый Андрей, Блок Александр Александрович, Брюсов Валерий Яковлевич, Бунин Иван Алексеевич, Цветаева Марина Ивановна, Черный Саша, Есенин Сергей Александрович, Хармс Даниил Иванович, Мандельштам Осип Эмильевич, Мариенгоф Анатолий Борисович, Маяковский Владимир Владимирович, Сологуб Федор Кузьмич "Тетерников", Ахматова Анна Андреевна, Северянин Игорь Васильевич, Соловьев Владимир Сергеевич, Волошин Максимилиан Александрович, Заболоцкий Николай Алексеевич, Асеев Николай Николаевич, Бальмонт Константин Дмитриевич, Гумилев Николай Степанович, Городецкий Сергей Митрофанович, Гиппиус Зинаида Николаевна, Пастернак Борис Леонидович, Ходасевич Владислав Фелицианович, Хлебников Велимир, Иванов Вячеслав Иванович, Лохвицкая Надежда Александровна "Тэффи", Иванов Георгий Владимирович

Александр Введенский

Ярчайший представитель поэтического авангарда, Александр Иванович Введенский в начале своего творческого пути относился к футуризму скорее иронически. Однако влияние футуризма, в частности “заумная” поэзия А. Крученых, а также сотрудничество с футуристом И. Терентьевым сыграло большую роль в его последующем творчестве.

С середины 1920-х годов судьба тесно связала Введенского с Даниилом Хармсом. Вместе с А. Туфановым они в 1925 г. организуют “Орден заумников”, затем кружок “Чинарей”, позже создают группу ОБЕРИУ. Поэзия Введенского, проникнутая элементами алогизма и абсурда, была чужда рабоче-крестьянской власти. В 1932 г. поэт был отправлен в ссылку, после нее вернулся в Ленинград, а в 1936-м переехал в Харьков. Лишенный возможности печататься, он на протяжении этих лет писал (для заработка) исключительно детские стихи. В начале войны был арестован вторично, подвергнут принудительной эвакуации и погиб по дороге.

Та к сочинилась мной элегия

о том, как ехал на телеге я.

485

Вечер был на расстояньи / от меня на много верст. – Здесь необходимо отметить характерное для поэзии Введенского переплетение пространственных и временных категорий. Зашифрованность смысла, скрытая за внешне простыми, порой нелепыми строками, была одной из составляющих поэзии обэриутов. Чтобы до конца понять замысел стихотворения, заключающийся в попытке поэтическими средствами описать антимир, обратимся к статье Я. Друскина (ПСС, т. 2. С. 287–288). “Целая цепь семантических инверсий дана в стихотворении “Гость на коне”. Инверсии эти начинаются со стиха Боль мою пронзила кость — вместо “нормального” “кость мою пронзила боль”. – Далее, эхо – отражение звука; в последующих стихах различаются уже два мира: один мир над рекою, другой отражается в реке, как в стекле, один наш мир, другой – антимир. Тогда закономерно и то, что в поэтической модели антимира медаль носят не на груди, а на спине; закономерна и обратная рука: в зеркале правая рука становится левой, т. е. обратной; это не номинальное, а реальное преобразование пространства. <…> Наконец, человек из человека — это, по-видимому, античеловек. <…> Этот отрывок из “Гостя на коне” – поэтическое интуитивное предчувствие физической теории антимира”.