Страница 158 из 273
За всеми этими плотскими желаниями я не замечаю, что перед глазами еле-еле брезжит клочок света. От удивления даже чувство голода притупилось, а в голове радостно забили набаты, с новой силой врываясь вместе с потоками крови.
-Слава Богу, ты очнулся!– радостно воскликнула Оля, нежно прикасаясь мокрыми от слез щеками к моей руке.
В запястье немного кололо, пальцы слушались плохо, но мысль о том, что я жив и все хорошо, переборола все эти минусы. Пытаюсь сказать Оленьке, чтобы она не плакала, ведь я жив, но вместо этого слышу лишь тихое:
-м…йаа ..се …шо.
Подняв голову, боярыня улыбнулась своей лучезарной улыбкой, смахнула выступившие слезы кружевным платком, с теплотой глядя на меня своими карими глазами. Не говоря ни слова, девушка гладя меня по голове своей ладошкой улыбалась. Потом достала откуда-то небольшую склянку с жутко пахнущим настоем и через импровизированную воронку буквально вылила в мое горло эту дрянь. Сил отбиваться или хотя бы просто приказать прекратить экзекуцию не было. Поэтому приходилось терпеть столь отвратительное пойло. Однако с каждым глотком горечь, смешанная с луговыми травами отступала, горло перестало драть, в голове несколько стихли удары «молоточков», а вместе с этим веки глаз начали наливаться свинцом. Прикрыв глаза я провалился в сладостное забвенье, где нет никаких снов.
…Следующее мое пробуждение было много приятней чем до него. Глаза открылись сразу же без каких-либо цветных пятен и ненужных раздражающих кругов. За окном забрезжили первые лучи восходящего солнца, попробовав повернуть голову в бок, я заметил рядом с собой русые волосы Оли, обессилено лежащей рядом со мной на кровати. В лодыжках немного кололо, по всей видимости я несколько залежался, из-за этого кровь застоялась, требовалось ее несколько расшевелить. Напрягаю изо всех сил мышцы ног, при этом стараюсь не разбудить мою девушку. Двигаю пальцами рук, сжимаю и разжимаю кулак, тем самым нагнетая в руку свежую кровь.
Не знаю сколько времени я «забавлялся» подобным образом, пока не почувствовал, что на меня кто-то смотрит. Знаете ли человек может чувствовать направленный на него посторонним человеком взгляд, особенно когда этот взгляд «неприкрыт». Поворачиваю голову, на губах появляется виноватая улыбка, я все-таки разбудил ее.
-Извини милая, я не хотел тебя будить.
-Все замечательно, для меня лучшее, что ты можешь пока сделать, это выздороветь,– чмокнув меня в небритую щеку, боярыня подошла к небольшой столешнице, взяла какую-то склянку…
-Я не буду больше пить эту дрянь!– сразу всполошился я, но Оля тут же успокоила.– Не переживай так, милый, это мазь, а не настойка, так что я просто нанесу ее на раны, чтобы они быстрее срастались.
-Тогда ладно, милая расскажи, как долго я был без сознания, что с отцом, какие дела творятся сейчас в столице.
Ворох разнообразных вопросов сыпался из меня на боярыню, она едва успевала отвечать и наносить мазь. Я узнал, что как только взорвалась бомба нас с отцом взяли в кольцо витязи, успевшие добежать до нас полсотни саженей быстрее, чем остальные опомнились. В ту же ночь, окраина Старого города загорелась, с чем это связано Оля не знала. Вестей об отце не было вообще никаких, даже доктора Бидла не выпускали из дворца, да еще и троих иностранцев вызвали из поместий дворян, успевших нанять их в личное пользование. Видимо, дела у батюшки действительно плохи, раз потребовалось собирать консилиум. А времени то прошло уже изрядно, сегодня, как сказала моя ненаглядная уже пятый день идет.
В бывшую столицу прибыли все мои соратники, даже Николай, проштрафившийся за свои мелкие махинации в пользу отца, бросил дела и примчался ко мне. Мотивы то конечно у всех разные, но ведь чертовски приятно осознавать, что ты кому-то нужен на этом свете. Алехандро, близко сошедшийся с Кузьмой, не только на почве армейских традиций и клинков, но и в помощи друг другу, часами обивал порог моей комнаты в левом крыле дворца, куда меня перенесли после того, как общее состояние улучшилось.
Улучив момент, попросил Оленьку впустить друзей, мол, дела надо решать, да и просто повидать их охота, чтобы лишний раз не волновались, соратники все-таки не абы кто. Но молодая лекарка надулась и запричитала о том, что я не ценю ее старания и совсем не берегу себя, и все раны, закрывшиеся за эти дни, от волнения могут открыться вновь, и тогда лечение начнется заново. От такой перспективы мне, конечно же, пришлось отказаться, стоически решив денек потерпеть.
Между тем Оля, намазав меня, предварительно полив раны какой-то приятно пахнущей настойкой, собралась и ушла, заметив напоследок, чтобы я отдыхал и не перенапрягался лишний раз. Оказывается, она действительно уходила для того, чтобы я скорее выздоравливал. Ведь рядом с любимой сердце бьется сильней, а от счастья хочется петь и танцевать, что я собственно и попытался продемонстрировать. Вот только в нынешнем состоянии это оказывается противопоказано, весь правый бок скрутило от боли, на ранах выступила свежая сукровица. Может, именно из-за этого прелестная лекарка так быстро покинула меня?
В голове понемногу проясняется, на свои места становятся кусочки единой картины, произошедшей не так давно. Да и эта неясность с отцом заставляет задуматься о будущем, вспомнить хотя бы то, что возле престола обретаются своры шакалов, готовых пойти на любую подлость, лишь бы только остаться у кормила власти. Так что там у нас на счет этой бывшей подстилки Алексашки, Марты, ставшей в православии Екатериной, вскружила Петру голову, или наоборот не голову вскружила. Не важно, главное, что царицей она не стала, и претендентов на трон никого больше нет, а это значит, что я единственный наследник престола. Вот только забывать о главном нельзя! Береженого бог бережет, и лишний раз на людскую любовь надеяться не стоит.
Так первым делом витязей всех к дворцу стянуть необходимо, после сразу же оградить отца от присутствия его любимцев, если он, конечно же, без сознания, затем ввести в столицу регулярные войска, тех же гвардейцев к примеру, все-таки до эпохи дворцовых переворотов еще далеко и элита армии не прогнила под влиянием постоянных подачек фаворитом власть имущих. Черт! Кто бы знал, что на государя додумаются сделать покушение, в моем то времени в истории о таком даже не упоминается, видимо я успел в этом свою роль сыграть.
Бог ты мой, как все не вовремя, я же не готов к такой ответственности, да и кадров квалифицированных кот наплакал, хорошо, что хоть витязи подрастают, какая-никакая опора имеется. Вот только базы управленцев вовсе нет, как впрочем, и бюрократического люда, вообще никого нет. Да и как им появиться, что, даже отлучившись на полгода, я вместо нормальной спайки сподвижников увидел только отдельную работу единого механизма, который вместо запрограммированного движения стоял на месте.
Как все же тяжело, оказывается, заставить людей работать, так как надо! Что им надо всем?! Во-первых, это конечно же заработок удовлетворяющих их потребности, во-вторых возможность заняться любимым или интересным делом, в-третьих, быть уверенным в завтрашнем дне, то есть в своем государстве, но это не главное, в-четвертых быть не балластом общества а его связующим звеном, проще говоря человек должен знать, что он НУЖЕН своей стране. А как этого добиться? Нужна свобода, однако нужна она не многим, есть в обществе определенный процент людей, которые не пожелают иметь эту самую свободу от своего господина, когда тебе придется думать самому, решать как прокормить семью, не оглядываясь на покровителя, и постоянно думать о том, как быть дальше. Да, есть о чем подумать, непременно стоит по этому поводу обговорить с отцом Варфоломеем и епископом Иерофаном, да еще не мешало бы от оппозиции церкви умного человека пригласить… Стефана Яворского к примеру, митрополита Рязанского. Являясь ярым противником реформ моего батюшки он пытался по первой после моего «преображения» вмешиваться в мои дела, но так ничего и не добился, поняв, что цесаревич уже не тот что был раньше и воздействовать привычным способом напоминания догм православной церкви не получается он отдалился от меня. Предпочитая следить за мной из тени своей резиденции.