Страница 115 из 273
-Что они делают?! Они…они, о нет, Святая Мария!– Алехандро ухватился за борт шнявы, до бела сжимая дрожащими пальцами ни в чем не повинное дерево.
Вновь перевожу взгляд на пару корветов, вижу, что команда обоих кораблей суетится сверх меры, не понимая в чем дело, гляжу на капитана Гомеза, вновь перевожу взгляд на корветы и только теперь замечаю, причину иступленного состояния Алехандро. Испанский флаг на обоих кораблях пропал, вместо него на мачтах корветов трепыхался на ветру его английский собрат. Каперы!
-Полный вперед, капитан, нам надо уходить как можно скорее!!– ору что есть мочи на замершего у штурвала капитана Кастанедо.
Однако он и без моего приказа прекрасно разобрался в ситуации, тут же начал раздавать приказы суетящимся на палубе матросам. Между тем я продолжал глядеть за разворачивающимся действом на берегу. Австрийцы, неся большие потери под ливнем пуль и картечи, сумели пробиться к образовавшемуся пролому, теперь ожесточено бились с испанским заслоном, держащимся из последних сил, против многократно превосходящего врага. Испанцы таяли, словно снег под лучами весеннего солнца, но и с собой забирали не мало врагов на тот свет, вот только слишком мало их было, подданных Филиппа Испанского. Даже ополченцы и те на смерть стояли за каждую пять земли города, то и дела вскидывая руки падая на каменную брусчатку городских улиц.
Легкая дымка развеялась над проломом в стене, открывая печальное зрелище героической защиты горстки солдат против многократно превосходящих сил противника. Давно замолкли крепостные орудия, артиллерийская обслуга спустилась вниз, сражаясь плечом к плечу со своими собратьями, зубами вгрызаясь в родную землю. Новый залп подошедших мушкетеров и целая шеренга испанцев падет лицом вниз, на серые камни мостовой, орошая ее своей кровью. Минута и сражение становится обычным избиением, выстрелы доносились даже до нас, отплывших уже на порядочное расстояние от порта-города.
-Мессина пала,– с болью в голосе сказал Алехандро, поворачиваясь спиной к чадящему дымом городу, из которого то и дело слышались животные крики боли и слитные залпы десятков мушкетов.
Капитан фрегата не мог помочь своим собратьям, подвергшись атаке английских каперов, испанец, подняв паруса, двинулся им на встречу, готовя к бою собственные орудия, пока еще оставшиеся пустыми после последнего залпа. Но корветы, действуя на удивление слаженно и четко, не желая вступать в открытое противостояние с более сильным противником, аккуратно разошлись в стороны, разворачиваясь бортами к плывущему на них фрегату. Секунда и первые дымные облачка взвились над палубами англичан, посылая в испанца оставляющие за собой дымный хвост бомбы. Все бы ничего, но капитаны корветов, действуя слаженно, допустили небольшую ошибку в наводке из-за чего из пары десятков бомб фрегат задела только десятая часть, да и то в скользь, срикошетив в воду.
Между тем англичане спешно разворачивались другими бортами, стараясь выжать из своего положения всю выгоду, но им не хватило каких-то пары минут. Фрегат, подплыл к ним в плотную, минута и уже над бортами фрегата взмыли маленькие облачка белесого дыма, тут же развеянные налетевшим ветром. Борта одного из корветов неожиданно вздулись горбом и лопнули, выпуская наружу красные языки пламени, сразу же охватившего всю палубу англичанина. На втором же корвете разрушений как я успел заметить, почти не было, большая часть снарядов с левого борта испанца оказалась картечью. Вся палуба второго корвета оказалась пустой, попавшая под обстрел обслуга осталась лежать недвижимыми телами рядом со своими орудиями. Однако как оказалось у англичанина еще есть порох в пороховницах, треть пушек таки выплюнула горящие снаряды в сторону фрегата. Чуть погодя уже на испанском корабле стал, заметен поднимающийся над кормой черный дым, где до этого громыхнуло пара взрывов.
Словно мелкий раненый шакал, английский корвет, подняв паруса, лег по ветру, уходя от фрегата в открытое море. Спасать же тонущих моряков с взорвавшегося английского корабля никто не собирался, испанец на всех парусах мчался обратно в порт, чадя в лазурное небо черным дымом. Остатки защитников города дожимали австрийские солдаты, планомерно как механические часы, отстреливая облаченных в кирасы поверх алых пышных рубах воинов.
Ополчение, чуть больше трех сотен человек, вместе с сотней выживших солдат из последних сил отбивались от наседающих австрийцев, упорно идущих вперед. Длинные пики с легкостью пропарывают беззащитную плоть людей, буквально насаживая их на четырех метровые оглобли. Испанцы до последнего не сдавались, держались на последнем издыхании. Но вот, наконец, в порт заходит фрегат, недолгое мельтешение и левый борт корабля поворачивается в сторону основной массы австрийцев…
Что было дальше, я не мог увидеть, шнява «Санта-Лучия» сменила курс и теперь Мессина осталась за небольшим перелеском, надежно скрывающим от наблюдателя все происходящие там события, одни только темные клубы дыма по-прежнему уносились ввысь, никакие звуки городского боя или выстрелов пушек фрегата больше не были слышны.
-Мне жаль, Алехандро, но мы не могли ничего сделать,– искренне говорю графу, надеясь, что боль все же не сильно затуманила его разум.
-Я знаю, светлейший князь, но видеть, как гибнет твой город от рук врага… это мерзко, унизительно, особенно когда ты сам уплываешь… словно трус!– покрасневшие глаза испанца с холодной отрешенностью наблюдали за суетящейся командой шнявы.
-Нет, ты не прав, уважаемый граф, далеко не прав. Ты не трус, вот скажи мне. Если бы на поле боя тебе был отдан приказ стоять в засаде с твоей ротой, ожидая команды для благоприятной атаки, ты стал бы ждать, видя, как погибают твои соотечественники?– с легким прищуром глаз спрашиваю испанского офицера.
-Если бы был такой приказ, то конечно,– не думая, отвечает он.
-Так почему же ты тогда говоришь о трусости, когда речь идет о нашем отплытии?– строго спрашиваю его.– Ведь для нас главное добраться до Мадрида, на аудиенцию к твоему королю, Филиппу Испанскому, где я смогу от имени свое страны говорить о государственных делах, ты же можешь сразу же по прибытии оповестить власти Барселоны о нападении на Мессину. Разве это не лучше чем бесславно погибнуть на улицах пылающего города? Стать его освободителем, пускай не личным, но ведь вовремя узнанная новость помогает порой лучше любой армии за спиной.
-Вы, правда, так думаете, сеньор Алексей?– с надеждой спрашивает меня испанец.
-Конечно, иначе я бы даже не стал говорить вам об этом сеньор Алехандро…
-Алехандро, для вас, я просто Алехандро,– улыбнулся граф.
-Конечно, … Алехандро,– пробуя на звук имя испанца без дополнительных слов.– Тогда и ты можешь обращаться ко мне на ты, так будем много удобней. Тебе так не кажется?
-Это честь для меня,– отрывисто кланяется граф Гомез.
-Вот и хорошо, думаю, нам стоит обдумать то, как и что говорить при встрече с властями Испании, иначе быстро добраться до королевского двора мы не сможем,– задумчиво протянул я, смотря на едва видимый дым над горизонтом, оставляемый за нашими спинами.
Июль 1709 год от Р.Х.
Центральная Россия.
Тусклые стены кабинета, слабо угадывались в полутьме, ночь только-только вступила в свои права, на небе нет ни одной звездочке, предгрозовой небосвод, плотно затянут тучами, где-то вдалеке вспыхивают ломаные росчерки молний.
Пара свечей догорала в подсвечниках, спиной к ним сидел уже не молодой мужчина, лицо покрыто морщинами, пряди черных как вороново крыло волос ниспадают с плеч, вот только проседь уже забрал большую часть стариковских волос, ежеминутно напоминая о прожитых годах.
-Ерема!– внезапно крикнул мужчина сильным поставленным голосом.
-Я здесь господин,– появился на пороге кабинета старый слуга.
-Думаю, пора тебе съездить к нашим друзьям,– плотоядно улыбнулся мужчина.
-Но, разве их не убили, мой господин? Ведь недалече как пару месяцев назад охальники на деревушку Корзня напали, пограбили ее всю, а их самих на деревьях развесили, воронью на поживу,– приподнял голову от пола слуга.