Страница 195 из 277
– Хао! – громко заорал он. По коридору пронесся топот, и переводчик Ли, явно находившийся где-то рядом, протиснулся в дверь за спиной Алексея. Уже зная, что употребление имени среди китайцев ограничено обычно кругом семьи и наиболее близкими друзьями, капитан-лейтенант моргнул, не зная, что может быть причиной подобной фамильярности. Вопросов же он задавать не стал – понятно, что на него и без того вывалят, что там у них случилось. Поймали шпиона, в днище минзага обнаружилась течь через плохо проклепанные листы обшивки – да мало ли что? Интересно только, почему флаг-минер так возбудился, будто это военсоветник в чем-то виноват?
– Туда! Туда!
Комвзвода Ли, выслушав корейца, сам пришел в возбуждение и буквально закудахтал, хватая удивленного советника за рукав шинели. «Куда – туда?» – захотелось спросить Алексею, но представив, как все это прозвучит, он едва не засмеялся.
В коридоре стоял еще один кореец, с любопытным и одновременно суровым лицом. Дождавшись, пока китайский переводчик, советник и флаг-минер пройдут мимо, он пристроился им в кильватер. Все меньше понимая, что происходит, и начиная предполагать совсем уж большие неприятности, Алексей вошел в дверь, на которую ему показали. Это была очередная комната, увешанная патриотическими плакатами на корейском языке и профильными схемами боевых кораблей интервентов.
– Ага! – сказал поднявшийся из-за стола с какими-то мисками и чашками крепко сбитый мускулистый китаец. – Пришел, да?
Второй, сидящий наискосок, через угол стола, от первого, ничего не сказал, но оторвался от еды, внимательно и цепко поглядев на вошедших. В груди у Алексея екнуло. За ним? За что?
– Товарищ военный советник, – высунулся из-за спины Ли. – Вот, товарищи прибыли, а никто не знает ничего. И я ничего не знаю! А вы…
– Так, так, тихо! – скомандовал Алексей, за какую-то секунду начавший понимать происходящее. Первое впечатление обмануло его – вставший, когда они вошли, явно не был китайцем. Уже хотя бы потому, что говорил он как москвич. – Не мельтеши!
Это слово переводчик мог и не знать, но интонация до него явно дошла. Ли замолчал на полуслове.
– Кто такие? – спросил Алексей сразу обоих непонятных людей – и сидящего, и стоящего, обводя их взглядом в попытке ухватить какую-нибудь важную деталь.
– Э-э…
Первый, тот, что по-хамски спросил его «Пришел?», как-то смешался и ответил уже другим тоном:
– Инженер–старший лейтенант Петров.
Второй с сожалением отодвинул миску от себя и поднялся, вытягивая руки по швам:
– Старший лейтенант Зая.
Изумленный Алексей приподнял брови. Ничего себе фамилия! На «заю» старший лейтенант не был похож совершенно. Скорее уж на росомаху – одного из самых впечатляющих хищников, водящихся в тех краях, где они с братом росли. Это или разведка, или все же МГБ… Но тогда непонятно присутствие инженера, что бы это ни означало.
– Я капитан-лейтенант Вдовый, советник при ВМФ КНА, – сказал Алексей, не отрывая взгляд от лица старшего лейтенанта Заи. – Предъявите документы немедленно.
Тот помедлил секунду, но полез в нагрудный карман. Форма у обоих была китайская, как и у самого Алексея, и уже одно это несколько успокаивало. Его товарищ повторил движение еще секундой позже.
– Да у нас проверяли уже, товарищ капитан-лейтенант, – миролюбиво пробурчал он.
Отвечать тут было незачем, поэтому Алексей сконцентрировался на том, чтобы припомнить слухи о возможных вербовках чужими разведками, о которых ему так много говорили перед отправкой. И вспомнить о проверочных «псевдовербовках», с которыми он сталкивался еще в Польше. Документы вроде бы были самые настоящие: «Всем военнослужащим, и гражданам Союза Советских Социалистических Республик… Оказывать всяческое содействие… При исполнении служебного задания… Имеют право на мобилизацию сил милиции. Имеют право останавливать скорые поезда». Прочитав две последние фразы, Алексей поднял голову и посмотрел на земляков с уже новым чувством – как на пришельцев с какой-то другой, новой планеты. Подписаны бумаги были Г.М. Маленковым, председателем Совета министров СССР. Прочие документы были попроще, в основном на корейском и китайском, – это он оставил уже на совести Ли и остальных. И вдобавок ко всему – «одноразовые» нестандартные офицерские книжки без указаний предшествующих мест службы и прочих отметок, но с фотографиями, именами, а также почему-то размерами обмундирования и группами крови по Янскому[222], вынесенными на третью страницу. Действительно, старшему лейтенанту повезло именоваться Заей, а у того, который Петров, имя-отчество были то ли эвенкские, то ли ханты-мансийские – этого, привыкший к северным и сибирским именам еще в Бурятии, Алексей все же не понял.
– Все это совершенно замечательно, товарищ инженер-старший лейтенант и товарищ старший лейтенант, – произнес он, возвращая стопочку документов. – Но я прошу помнить, что я выше вас по званию и больше не должен слышать фамильярного обращения на «ты». Пока не разрешу сам. Вам понятно?
– Это не на «ты», товарищ капитан-лейтенант, – очень мягко сказал тот, который был русским. – Это было обращение к товарищу переводчику. Виноваты.
Смутившись, Алексей подумал, что зеркальных случаев становится что-то слишком много для одного дня. То ли судьба над ним сегодня издевается особенно изощренно, то ли что-то еще, но всего лишь минут пять назад он думал о «своем» флагманском минере, как о человеке, иногда чересчур зримо упивающемся своей высокой должностью. А теперь вроде бы как и он сам поступил почти так же.
– Хорошо, – сказал он спокойным и ровным все же тоном. – Нам, вероятно, нужно поговорить. Товарищ Ли, – Алексей повернулся к переводчику и все еще стоящим за спиной и по сторонам офицерам, ждущим, чем закончится его разговор. – Пожалуйста, попросите обеспечить нам возможность поговорить наедине. И обед мне тоже, пожалуйста.
Мисочки со стола пахли так оглушающе пряно, что неевший с вечера прошлого дня ничего, кроме двухсотграммового комка традиционной сухой рисовой каши, Алексей удерживал готовое прорваться из живота обильное бурчание, лишь с трудом напрягая мышцы пресса.
Выслушав перевод его просьбы, корейцы ушли – топоча и оглядываясь. На лице флаг-минера читалась растерянность, остальные лица отличались от него ненамного. Сам Алексей подумал, что его жизнь приучила к неожиданностям и просто непонятным событиям гораздо лучше. Он мог припомнить десятки самых странных историй, про которые можно было с уверенностью сказать, что ни их начала, ни их продолжения ему не узнать никогда в жизни. К тому, что этот случай может оказаться одним из таких, он был полностью готов. Поняв, что прямой опасности для него, похоже, не наблюдается, капитан-лейтенант предпочел отнестись к происходящему так, как это принято среди фронтовиков, то есть по-философски.
Дверь захлопнулась. Алексей продолжал молчать, как молчали и оба старших лейтенанта, не прикасаясь более к еде и ровно, спокойно разглядывая его. Через пару минут этого молчания в дверь коротко стукнули ногой, и тут же в нее протиснулся молоденький парнишка с квадратным подносом: миски, чашки, пузатый фарфоровый чайник с облаком пахнущего сушеными травами пара.
– Ну, все, – сказал тот из прибывших, кто был «Заей», когда дверь закрылась снова. – Пожалуйста, не обижайтесь на нас, товарищ капитан-лейтенант. Мы здесь сами по себе и к вам никакого отношения иметь не будем. Более того, мы здесь на самом деле случайно. Корейские товарищи напугались совершенно напрасно, нам нужно пять или шесть часов, после этого мы скорее всего вернемся тем же путем, каким приехали. У нас грузовик. Разве что…
Зая на мгновение задумался, проведя взглядом по углам. За это время в голове военного советника сформировался четкий вопрос: «Вернемся куда?» – и тут же сам собой угас, как бесполезный и даже вредный. Надо будет – скажут сами. А не надо будет им – так, значит, и ему тем более.
222
Я. Янский – чешский врач; внес важный вклад в формирование общепринятой системы групп крови, известной сейчас как «система АВ0».