Страница 144 из 277
– Товарищ военный советник, – переводчик по имени Хао Мао-ли подбежал вприпрыжку, перескакивая через доски и растяжки, удерживающие натянутые под углом друг ко другу полотнища брезента, закрывающие просветы между бортами катеров и шхун от взгляда сверху. – Прибыл товарищ командующий военно-морской базой. Он дожидает вас в штабе.
– Ожидает, – машинально поправил Алексей.
– Так точно…
Переводчик мигнул, кивнул и повернулся назад, теперь тщательно выбирая, куда ставить ноги. За всю эту дорогу они ни разу не попали ни под бомбежку, ни под штурмовку, хотя свидетельств их регулярности и эффективности вполне хватало – вдоль обочин дорог, по которым густо текли транспортные колонны, там и сям виднелись остовы сгоревших и разбитых грузовиков. Поэтому Алексею было интересно: как в такой обстановке можно организовать тушение пожара, если одинокий разведчик американцев догадается пройтись из бортового оружия по скоплению непонятных серо-бурых брезентовых и деревянных пятен под берегом. Скорее всего никак – но уж этот вопрос вполне можно и задать. И в первую очередь – тому самому командующему ВМБ Нампхо.
Пробравшись вслед за переводчиком и выбравшись наконец на относительно гладкую поверхность непосредственно подходящей к пирсам дороги, Алексей ускорил шаг. К моменту его прибытия в Нампхо после утомительной дороги, измотавшей до предела физических сил, штабной домик был пуст, если не считать дежурного – на редкость крепко сложенного офицера-корейца с наполовину седой шевелюрой, выразившего при виде советского моряка настолько искреннее удовольствие, что тот даже застеснялся.
За десять минут Ли довел Алексея до штаба – ничем не примечательного домика, от входа в который ему широко улыбнулся стоящий навытяжку часовой, парнишка в теплом бушлате и с длинноватой для него винтовкой в руках.
Дежурный, тот же крепкий лейтенант, который отпаивал их чаем после прибытия, поднялся и, снова улыбнувшись глазами, твердо постучал в дверь, табличка на которой пыталась сообщить что-то короткой комбинацией бессмысленных для Алексея корейских букв. Просунув голову внутрь, он что-то сказал, и Алексей одернул покрытую капельками воды от тающих снежных крупинок куртку, ожидая, что его пригласят внутрь. Вместо этого дверь открылась шире, и дежурный отшагнул от нее спиной вперед, давая пройти самому командующему ВМБ, – широкоплечему офицеру, на вид лет сорока двух или сорока трех, сразу начавшему что-то серьезно и твердо говорить. Вместо того чтобы перевести, лейтенант Ли сам что-то сказал, и немолодой офицер кивнул, замолчав и внимательно разглядывая лицо и фигуру Алексея.
– Товарищ военный советник, – начал наконец Ли. – Товарищ командующий военно-морской базой Нампхо капитан Кун Сир Ким выражает глубокую радость по поводу вашего благополучного прибытия. Он уверен, что ваш опыт не только послужит делу обороны Кореи от иноземных захватчиков, но и вдохновит бойцов-корейцев и китайских добровольцев еще сильнее… – Переводчик на мгновение остановился и поднял глаза к невысокому потолку, то ли запутавшись в сложном предложении, то ли просто сначала проговаривая окончание фразы про себя. – Еще сильнее отдавать силы для борьбы.
Фраза получилась довольно корявой, но Алексея она неожиданно действительно тронула. Скорее всего – от накопившейся в костях дорожной усталости, но все же… Когда похожие фразы встречались ему в газетах, он обычно пропускал их мимо. Аналогично он поступал и тогда, когда слышал их на митингах или политинформациях – это были просто общепринятые формулировки, обозначавшие одно и то же, вне зависимости от того, о какой стране шла речь – о занимающихся тралением прибрежных вод от своих и чужих мин Дании и Польше или же об отчаянно сражающейся за свою независимость Корее. Но то, насколько искренне сказали эти слова Кун Сир Ким и переводчик Ли, поразило Алексея своей настоящей глубиной. Корея – маленькая сельскохозяйственная страна, и то, что ее народ обороняет свою землю с таким мужественным отчаянием, делает ему честь. Но одного мужества мало. Выходит, они действительно серьезно рассчитывают на него.
Капитан произнес еще несколько фраз, переведенных теперь более успешно. Он приноровился к темпу перевода и делал теперь регулярные паузы, давая время Ли выстроить фразу.
– Товарищ флагманский минер флота скоро должен прибыть в базу Нампхо. Это будет хорошая возможность встретиться и начать работать.
– Возможно, – сказал Алексей, – мне самому лучше отправиться в Пхеньян к товарищу флагманскому минеру или в штаб флота?
– Нет, – твердо сказал Ли, переводя ответ капитана. – Товарищ флагманский минер настойчиво приказал вам ожидать его здесь. Товарищ капитан Ким также говорит, что ему очень понравилось, что вы сразу пошли смотреть корабли. Он говорит, что опытного моряка всегда можно узнать по тому, что не сразу идет спать на новом месте. Он очень доволен и вдохновлен.
Склонив голову, Алексей принял незаслуженную похвалу, не дрогнув лицом. Отогревшись двумя чашками жидкого чая с сахаром, он пошел тогда на пирсы в первую очередь потому, что уже не мог больше сидеть на одном месте. Спрессованная плоским автомобильным сиденьем уже до состояния деревянности задница выла и требовала движения или хотя бы лежания на животе. Вместе с действительно взыгравшей в нем любознательностью здесь было стремление взглянуть на море, которое должно стать его рабочим полем на весь следующий год. Это перевесило желание прямо сейчас прилечь на диванчик в приемной отсутствующего тогда командующего базой.
Он задал капитану вопрос о городе – том самом Нампхо, до которого было достаточно далековато: минимум двадцать минут на машине до ближайшей окраины. Город был сравнительно большой, и в нем, насколько Алексей помнил ориентировки, имелся свой порт со всеми портовыми службами. До линии фронта отсюда было порядочно, и то, почему военно-морская база выглядит настолько ненормально, Алексей действительно не понимал.
«Товарищ капитан Ким» несколько удивился или даже смутился, но без колебаний объяснил, что это само по себе является средством маскировки. ВМБ Нампхо официально считается главной военно-морской базой ВМФ КНА в Хуанг Хай, то есть в Желтом море, но до сих пор бомбить и обстреливать находящееся в пятнадцати километрах от города скопление рыбацких сарайчиков и деревянных причалов ни американцам, ни англичанам в голову не приходило. Они продолжают бить только по городу, от которого и так уже мало осталось.
На взгляд штурмана, каковой с получением четвертой звездочки на погонах никуда от Алексея Вдового не делся, сказано это было, пожалуй, слишком громко. Бухта Нампхо относилась все же не к Желтому морю, а к Корейскому заливу, ну да это неважно. Скорее всего капитан Ким просто сам стеснялся того, в каком состоянии находятся доблестные ВМФ Северной Кореи.
– Сколько у флота торпедных катеров? – спросил он второй раз за день, и лейтенант Ли послушно перевел сначала вопрос, а потом и ответ:
– Товарищ капитан Ким говорит, что это ему, к сожалению, неизвестно.
То ли от неловкости, то ли от искреннего желания хоть как-то оправдаться за состояние флота и базы, корейский офицер, сдержанно жестикулируя, рассказал историю о том, как были потеряны три торпедных катера, сумевших провести результативную торпедную атаку в Восточном море в самом начале войны. Алексей покивал. Про эту атаку он слышал уже не раз – в советских центральных газетах ее в свое время расписали всеми красками. Судя потому, что капитан Ким рассказал о гибели трех катеров совершенно спокойно, можно было заключить, что атака на самом деле состоялась. В тоже время три-четыре заявленных корейскими катерниками торпедных попадания так и не были ничем подтверждены, что капитан так же спокойно признал. На оккупированных японских территориях, в первую очередь на Окинаве, у американцев базировалось такое обилие крейсеров, что их ротация была постоянным рутинным процессом. Поэтому то, что два исчезнувших крейсера действительно были повреждены корейскими торпедными катерами, доказать теперь было невозможно. Похоже, это устраивало обе стороны.