Страница 53 из 211
Когда все вымелись, Модест Силантьевич сказал:
— Вот что, парни… Я не могу в его анкете врать насчет официальной профессии. Гладиаторам-то я глотку заткну бесплатно! Но придет финансовый контроль, придется откупаться. В общем, я просто не стану заполнять графу «профессия». Но это будет стоить победителю… — он поднял глаза к потолку, прикидывая, — … пять процентов призовых. Согласны?
— Согласен! — мгновенно ответил Небежинский.
Эко парня припекло! Умеет девочка приваживать мужицкие сердца. Да и, судя по всему, не только сердца…
Осетр мотнул головой — это была не его мысль. Во всяком случае, не того Осетра, что полдня сегодня крутился вокруг Яны. С такими мыслями не влюбляются!
— Ты чего, несогласен? — опешил Небежинский. Осетр вновь мотнул головой, возвращаясь к реальности.
— Да согласен я, согласен!
— А чего тогда головой мотаешь?
— Так, своим мыслям. Успокойтесь!
Удовлетворенный Модест Силантьевич хмыкнул:
— Во время схватки, конечно, думать надо. Да только слишком задумываться не стоит. А то быстро с арены унесут. И хорошо, если не вперед ногами!
«Вот уж за это вам беспокоиться не стоит», — подумал Осетр.
— Ему еще оружие потребуется, — сказал Небежинский. — Не с плазменником же против меня выходить!
— Это минус один процент от призовых. Вычту из выигрыша победителя. Согласны?
«Ну и паук!» — подумал Осетр.
— Большие траты, — пояснил импресарио. Никакой вины в его тоне не было.
Оба будущих поединщика высказали свое согласие.
— Тогда идем!
Они вышли из помещения. Модест Силантьевич запер дверь и отмахнулся от прочих поединщиков:
— Подождите! Сейчас вернусь. Мы недолго, только оружие подберем.
Подошли к следующей двери. За ней оказался самый настоящий арсенал. Вдоль стен стояли стеллажи, на которых нашли прибежище мечи и сабли, кинжалы и кортики, пики и алебарды, топоры и палицы, щиты и шлемы и великое множество другого древнего оружия, русского и европейского, японского и африканского, арабского и индейского. Отдельный стеллаж занимали инструменты, с помощью который хороший оружейник (да и толковый боец тоже, потому что оружие лучше обихаживать собственными руками; тогда ваши дуяги быстрее входят в контакт друг с другом) легко мог привести все это великолепие в надлежащий порядок.
У Осетра просто глаза разбежались. Импресарио смотрел на него с гордостью. Да, похоже, дело у Модеста Силантьевича поставлено на широкую ногу. Впрочем, ему-то, Осетру, какая разница? Пусть эти схватки (а точнее, эти денежные потоки) беспокоят ведомство господина Рябушинского, главы Министерства но налогам. Импресарио сделал правой рукой приглашающий жест:
— Выбирайте, молодой человек! На свой вкус!
Осетр снова обвел взглядом все это великолепие и повернулся к Небежинскому:
— А у тебя что за оружие?
Тот усмехнулся:
— Так я тебе и сказал!
Ишь ты, конспиратор хренов!
— Хорошо! — Осетр повернулся к Модесту Силантьевичу. — Могу я выбрать оружие втайне от него?
— Да, конечно. Это не противоречит правилам.
— Да пожалуйста! — Небежинский двинулся к двери.
Осетр подождал, пока он пройдет половину пути, и сказал:
— Ладно, можешь остаться! Я выбираю вот это! — И он указал на тачи[5].
Капитан Дьяконов не раз говорил, что любую схватку можно выиграть еще до ее начала. Конечно, когда сопернику неизвестно, с каким ты оружием выйдешь против него, это — немалое преимущество. Но это преимущество действует только в самые первые минуты боя. Хорошо, если ты успеешь воспользоваться им! А если нет?
То же, что предпринял сейчас Осетр, зовется уверенностью в своих силах. Она вызывает у соперника обратное чувство, неуверенность, и неуверенность эта действует в течение всего боя, и каждое твое удачное действие поневоле пробуждает у соперника еще большую неуверенность, а тот, кто не уверен, тот проиграл!
Осетр осторожно вытащил тачи из гнезда в стеллаже, вынул из ножен и взмахнул. Оружие, весьма неплохо отбалансированное, со свистом рассекло воздух. Будто молния сверкнула… Молния смерти…
Потом Осетр обернулся, еще раз взмахнул тачи и в упор посмотрел на соперника. Тот чуть заметно поежился и отвел глаза.
Ага, боишься? И правильно, мой дорогой друг! Всякое оружие, едва оказавшись в руках, вызывает у «росомахи» выброс адреналина, и уже одно это делает его более смертоносным. Но сейчас мы адреналин до поры до времени придержим.
Нарастающий зуд в душе тут же рассосался. А Осетр слегка остолбенел.
Как она могла прийти в голову, эта мысль? «Придержим адреналин…» Ага, придержишь его, держи карман шире! Но ведь придержал же! Что со мной происходит в последнее время? Неужели это Яна причиной? Поэты говорят, что любовь творит чудеса. Похоже, они не далеки от истины…
Осетр в третий раз взмахнул оружием, бросил еще один взгляд на соперника и проверил заточку клинка. Похоже, им давно не пользовались. Ну ничего, мы это поправим! Ну а поскольку тачи — парный самурайский меч, то в компанию ему мы выберем вот этот вот танто[6].
Так, а пассивных защитных средств в этом арсенале, увы, нет. Ни европейских нагрудников, наручей или шлемов, ни самурайских кабуто, тэдатэ или котэ, ни прочих металлических и неметаллических поделок, предназначенных для защиты тела бойца от вражеских клинков. А ведь таковых приспособлений на Старой Земле было разработано несметное количество. Всякому военному известно, что развитие боевой техники есть непрерывное соревнование средств нападения и обороны.
Впрочем, если средством нападения еще хоть как-то можно воспользоваться чужим — должная квалификация отчасти может заменить привычность оружия, — то средство защиты должно быть твоим и только твоим. Только на такое может понадеяться грамотный боец, только такое может дать хоть малую гарантию в схватке.
Что ж, значит, будем биться без лат!
Глава пятидесятая
В первой схватке участвовали примерно тридцатилетний дядя, вооруженный трезубцем и сетью, с одной стороны, и парень годов на пять моложе со здоровенным двуручным мечом. Из средств защиты на каждом были лишь короткие трусы. У одного синего цвета, у другого — красного. Понятное дело, что это была защита лишь от женских глазок…
Схватки происходили на самой настоящей цирковой арене. С дальней стороны от зрительских рядов арена была обрезана и отгорожена от вспомогательных помещений односторонне-прозрачной стенкой — в результате зрители не могли видеть, что происходит за этим «занавесом», а будущие соперники прекрасно видели и зрительские ряды, и участников текущей схватки.
Осетр первым делом посмотрел, где Яна. И почти сразу нашел ее — взгляд будто притянуло неведомой силой.
Оказывается, им с няней Аней достались места во втором ряду, совсем рядом с ареной.
Ну что ж, значит, им хорошо будет видно, как он оцарапает этого самонадеянного типа, этого, с позволения сказать, Небесного Мстителя. Неглубокое ранение куда-нибудь в предплечье или в бедро, и гаси светило. Вот только не слишком ли близко сидят зрители? Не задеть бы кого в запарке боя… И вообще, тут же, наверное, ножи друг в друга кидают. А вдруг промахнутся!
Осетр поделился опасениями с одним из ожидающих своей очереди гладиаторов, парнем, вооруженным дрыном — сделанным из керамики посохом, который выдерживал удар любого клинка. Когда разминались, обладатель выделывал дрыном такое, что Осетр возрадовался, что не ему биться с этим противником.
— Между ареной и зрительскими рядами поставлен силовой барьер, — сказал парень. — Предметы сквозь него не проходят. Ни оружие, ни человеческое тело. Только звуки. — Боец ухмыльнулся. — Так что если пожелаешь угрохать кого из зрителей, не старайся! Ну и им на арену не выскочить. А то мало ли сумасшедших на свете!
5
Тачи — длинный меч, входящий в самурайский комплект дайшо.
6
Танто — короткий меч, входящий в самурайский комплект дайшо.