Страница 23 из 211
Отличие было и в том, что мимо банка периодически проезжали грузовики-цистерны «зубры», точь-в-точь как тот, на котором Осетр приехал в Чертков. Попробовали бы они вот так поездить мимо центрального офиса РИБ в Петрограде!.. Там к зданию на сто пятьдесят метров приближаться запрещено — и наземному транспорту, и глайдерам… Попытаешься пересечь невидимый барьер, ИскИн твоего личного транспорта откажется выполнять маневр. А при повторной попытке остановит (или приземлит) машину и вызовет полицию…
Внутрь здания Осетр заходить не стал, да это и не требовалось — вся необходимая информация красовалась на видеопласте снаружи.
В том числе он обнаружил тут и адрес местной администрации. Это был нужный перст судьбы, ибо всякий прибывший на Угловку торговец должен, как известно, начинать свою деятельность с регистрации.
И Осетр отправился по указанному адресу.
Над Солнечным проспектом светило солнце по имени Вера. В принципе где-то неподалеку от него, в нескольких световых годах, могли находиться и Надежда с Любовью. Хотя, пожалуй, этот набор названий скорее подошел бы какой-нибудь кратной системе. Неужели никому из галактических первооткрывателей такое в голову не пришло? Тройная звезда Вера-Надежда-Любовь…
Души коснулась неясная тревога. Осетр не стал придавать ей значения, продолжал шагать по тротуару, который здесь делали из какого-то черного камня, причем сплошной лентой, а не отдельными плитками. Тревога не проходила. Более того, спина периодически стала ощущать чей-то взгляд. Осетр подошел к ближайшей урне (эта была изготовлена из серого камня), поставил на кромку ногу и принялся перезастегивать липучки на ботинке, одновременно бросив равнодушный взгляд в ту сторону, откуда пришел. Там, метрах в ста, фланирующей походкой топал некий недомерок полутора метров ростом. Нет, не Каблука приятель, карлик Кучерявый, конечно, но и недалеко от того ушел. Заметив, что Осетр остановился, недомерок немедленно перебрался на противоположную сторону улицы.
Ладно, сделаем вид, будто ничего не заметили, ибо обнаруженный хвост — это уже не хвост. Здесь, конечно, нет петроградских громадных универмагов, где любят убивать часы богатые бездельники, получающие удовольствие от старинного способа делать покупки. В таких магазинах хвост сбросить — как два пальца обмочить. Но нам его сбрасывать и незачем, пусть себе тилипается. Почему должен бояться хвоста залетный вольный торговец, шагающий к зданию администрации?
И он спокойно двинулся дальше.
Однако вот что интересно — кому потребовалось цеплять хвост к залетному торговцу? И откуда начали вести — интересно? Неужели от «тетушки» Баян? Но ведь «росомашье» чувство тревоги по дороге к банку молчало! Правда, кадету слишком опираться на это чувство не стоит — не тот еще опыт. Упражнения упражнениями, даже на местности, а искушенность есть искушенность. И реальный хвост — это тоже опыт. Кстати, возможно, этот маневр затеян для усложнения «суворовской купели». Эх, был бы я лет на пять моложе, весь бы выигранный у Беляя Капустина компот отдал за возможность взглянуть на план задуманной для кадета Приданникова «суворовской купели»! Или на отсутствие такого плана…
Кстати, а недомерок-то этот слишком уж приметную внешность имеет, чтобы быть реальным хвостом. Похоже, просто кто-то решил надавить мне на психику. Но кто? Пойти спросить напрямую?
Осетр усмехнулся, представив, как вытянется физиономия у недомерка. Но поступить так означает дать знать хвосту, что он раскрыт. Так грамотные оперативники не поступают. Если ты показал противнику, что раскрыл хвоста, проваленного агента немедленно снимут и пришлют другого. Ищи его свищи! Нет уж, пусть недомерок тащится. Посмотрим, где он от меня отскочит. Возможно, тогда придет пора сделать какие-то выводы.
Выводы пришлось сделать очень скоро, потому что, когда Осетр протопал еще пару кварталов, обнаружилось, что хвост исчез. Похоже, это был и не хвост вовсе. Так что выводы оказались аховые…
Ну да и дьявол с ним! С чего это я решил, что мне тут же прицепят хвост? Подумаешь, вольный торговец! Тоже мне, важная птица! В лучшем случае подстерегут где-нибудь в темном углу и попытаются дать по чайнику! Вот тогда мы и поглядим, кто они такие и чего им надо, кроме налички и кредитной карты!..
И, успокоившись, он пошел дальше. Тревожное чувство больше ни разу не побеспокоило его.
Глава шестнадцатая
Из здания местной администрации он вышел совсем довольным. Нет, зарегистрировать свое дело ему не удалось, поскольку у соискателя не обнаружилось требуемого набора документов. Впрочем, это была не главная проблема, ибо в принципе все эти документы раздобыть не трудно. Главная проблема была в том, что чиновник в регистрационном отделе довольно прозрачно намекнул на необходимость взятки, и это Осетра вполне устраивало, ибо наличных денег у него на взятку не набиралось. Зато теперь он получал возможность на вопрос, почему не начинает торговлю, отвечать любопытствующим: в администрации с оформлением документов волокитят. Конечно, свобода у него появляется всего на несколько дней, потом, дабы не проколоться (что это за торговец, который не только не торгует, но и не пытается торговать), все равно что-то надо будет предпринимать, однако, возможно, за эти несколько дней ему попросту удастся выполнить задание, и тогда необходимость начинать торговлю отпадет сама собой. Тогда на первый план выйдет ее величество Эвакуация. Потому что грош цена тому «росомахе», который, справившись с противниками, не сумел эвакуироваться с поля боя. Говорят, в любом полете самое главное — посадка. Вот так же при работе над любым заданием главное — не только выполнить, но и выйти из него целым. Ибо, как говорит капитан Дьяконов, «успешно не то задание, которое вами выполнено, а то, которое вас выпустило».
Однако об эвакуации у нас еще найдется время и подумать, и с кем надо посовещаться. В случае чего…
По дороге к дому Чинганчгука он хотел зайти в продуктовую лавку и купить перекусить, но потом решил, что лучше пообедать в «Ристалище». В конце концов, если информация не идет к оперативнику, оперативник шагает к информации…
Поднялся на мост через Данилу и немного постоял, облокотившись на перила. Данила текла неспешно — ведь это была равнинная река. Мусора в воде было немного — так же как в давно ставшей Осетру родною петроградской Неве на Новом Санкт-Петербурге, но там на эту чистоту работала целая индустрия, а здесь хватало усилий самой природы…
В кабаке на сей раз было достаточно многолюдно, ибо наступило обеденное время. Возле стойки сидело несколько клиентов, которым их работа не мешала пропустить перед обедом стаканчик «божьей крови». Было шумно. Обсуждали какое-то ночное происшествие. Осетр тоже пристроился за стойкой, заказал кружку жигулевского, прислушался. Вскоре он уяснил, что убили местное чертковское медицинское светило. Из дальнейших реплик стало ясно, что светило было врачом лазарета. С болезнями на Угловке, как известно, бедно, зато часто бывали травмы, в том числе и полученные в пьяных драках и поножовщине. Потому народ доктора Евгения Герасимова знал. Сломанные носы и ключицы, порезанные кишки и печенки — и вылеченные убитым врачом — имелись у многих.
— Кому же могло понадобиться замочить доктора?
— Да хрен его знает! Евгения Петровича даже Карабас уважал.
— Да уж это точно не наши. Наверняка кто-то из приезжих.
— Точно из приезжих!
Осетру показалось, что при этом весь кабак одновременно взглянул на него, и если бы человеческий взгляд имел физическое воплощение, его бы сейчас снесло с табуретки и размазало по стойке.
А потом он вдруг подумал, что объяви официальные лица подозреваемым торговца Остромира Приданникова (вернее, по легенде — Кайманова, позывной Ирбис), алиби у него нет. Чинганчгук ушел вчера очень рано, ночью не появлялся, и его гость вполне имел возможность сбегать в нужное место и спокойненько совершить убийство. А то, что по дороге его никто не видел, так на улицах, известное дело, немноголюдно. Он это, он, голову на отсечение даю…