Страница 170 из 211
Кто знает, может, и выскочим, с божьей помощью…
– Лицом к стене, арестованный! Ну!
Осетр очнулся от дум.
Его куда-то привели.
Процессия находилась в конце короткого коридорчика, перед дверью, рядом с которой не виднелось никаких триконок. По-видимому, это была его тюрьма.
– Лицом к стене, арестованный! – повторил охранник, мундир которого украшали погоны лейтенанта.
Осетр послушно стал лицом к стене.
Дверь с шелестом дематериализовалась, его схватили за локти и втолкнули в камеру с такой силой, что он не удержался и оказался на четвереньках.
– Смотри парадный китель не испачкай! «Росомаха»!
Сзади раздался издевательский хохот, тут же, впрочем, и стихший – дверь отрезала узника от смеющихся охранников.
Осетр скрипнул зубами, поднялся с колен, отряхнул брюки и принялся исследовать свое узилище.
Называть это помещение камерой язык не поворачивался.
В камере должны находиться нары, самый обычный перерабатывающий унитаз, маленький стол со стулом – причем не нынешние, вызываемые, а древние, из дерева либо пластика, да к тому же еще прикрепленные к полу. По крайней мере, именно такую обстановку Осетр видел в фильмах, когда герои их оказывались в заключении.
Это помещение было совсем другим.
Состояло оно из двух самых обыкновенных комнат и весьма смахивало на жилье. В одной комнате двуспальная кровать и платяной шкаф, правда, совершенно пустой. В другой – диванчик, стол с компом и несколько стульев. Современных, исчезающих по желанию проживающего…
Осетр тут же сунулся к компу, однако тот не проявлял никаких признаков жизни, и привести его в чувство не удалось. По-видимому, машину просто-напросто лишили блока питания – во внутренности компа Осетр забираться не стал.
Тем не менее, оказавшись перед пустым видеопластом, он окончательно пришел в себя. Словно ему включили мозг, и он обрел возможность более-менее спокойно размышлять.
Итак, на сей раз туманная сила ему не помогла. Подвела в самый неподходящий момент.
В чем дело?
Тут могли иметь место две причины. Во-первых, «аккумулятор» все-таки разрядился. Может, каждая последующая «зарядка» дает меньший запас. Что он знает об этих чудесах, кроме того, с чем сталкивался?… Во-вторых, его необычные способности могут и не воздействовать на императора. В конце концов, это вполне реальная причина, если других нет. Тем более что у него с Владиславом близкая кровная связь. Кто знает, может, на близких родственников внушение никак не действует…
Это было хоть какое-то логическое объяснение случившемуся. И к тому же – дающее надежду. Ведь если «аккумулятор» не разрядился, на других людей внушение все-таки подействует. И в этом – возможное спасение. Надо только дождаться подходящей возможности. Что ж, «росомахе» порой приходится быть очень терпеливым. Вот и побудем!
Тут, правда, возникает второй вопрос: а позволят ли тебе, друг ситный, побыть терпеливым? Не поволокут ли с ходу, едва император освободится от трудов праведных, на допрос и на казнь?
Увы, тут Осетр не мог предположить ничего утешительного.
Как Владиславу в голову взбредет, так он и поступит. Правда, черта с два они у меня что-либо узнают! Блок не позволит! Если он поставлен…
Вопросы, понятное дело, зададут простые. Кто послал тебя, «росомаха», в императорский дворец? Кто…
«Стоп!» – сказал себе Осетр.
Стоп, стоп и еще раз стоп!
Кто послал тебя, «росомаха», в императорский дворец?… Это не вопрос, а вопросик. Вопрос – как вообще могло прийти в голову приказать императору отправиться в отставку и передать власть другому человеку? Такая мысль могла осенить только сумасшедшего! Разве нормальный человек – даже приди ему в голову такая мысль (к примеру, с большого бодуна!) – решился бы на такое? Да никогда!
И вот тут, кажется, есть возможность зацепиться за призрачное спасение.
Кто станет казнить сумасшедшего? Даже такая сволочь, как Владислав, не посмеет. Проблема только в одном – изобразить себя безумцем так, чтобы никакая медицинская комиссия не смогла разоблачить притворщика.
Впрочем, если щупачи при начальной проверке обнаружили у него ментальный блок, то этот вариант не пройдет. Блоки сумасшедшим не ставят!
Во всяком случае, Осетр никогда не слышал об этом.
Теоретически-то, наверное, могут. Ведь сумасшедшие, насколько известно, бывают разными. Теоретически могут быть и такие, кто работает на спецслужбы…
Он вскочил из-за стола и, натыкаясь на стулья, пробежался из угла в угол. Попытался убрать стулья в пол.
Техника действовала: через минуту в комнате стало свободно – хоть танцуй!
Стоп, в мысли про безумца что-то есть. Сумасшедшие в одной сфере человеческой деятельности могут быть гениальными людьми в другой. Сколько было сумасшедших художников! И не вполне нормальных писателей! И, наверное, могут быть, к примеру, гениальные интуитивщики. Нечто вроде прорицателей!
Ну-ка, ну-ка…
И он принялся обсасывать мелькнувшую мысль.
Конечно, с точки зрения любого человека, находящегося за пределами «тюремной камеры», он занимался полнейшей ерундой. Но «росомаха» попросту не может безвольно ждать конца! Не тому его учили…В безволии не ждут конца даже обычные люди. Всяк будет искать возможность спастись.
Капитан Дьяконов как-то рассказывал на одном из занятий по специальной подготовке притчу о двух лягушках, попавших в банку с молоком. Одна побултыхалась, решила, что спасения нет, и бодро пошла ко дну. Вторая же продолжала биться в молочном озере и дотрепыхалась до того, что сбила из молока масло, после чего оттолкнуться от масляного кома и выпрыгнуть из банки стало лишь делом техники, ржавый болт тебе в котловину!.. Хорошая притча! Никогда не сдавайся, и господь тебе поможет. А коли и не поможет, то ты приложил все усилия, и тебе это на небесном суде зачтется. Изобретать неумные пути к спасению – это не грех! Грех – сдаться, это сродни самоубийству! И две лягушки – тому доказательство!
Итак, что можно придумать? Да многое…
Предположим, он – не вполне нормальный человек, которого, скажем, Железный Полковник привлек к секретной работе на правительство. Железный Полковник – потому что чем меньше вранья, тем лучше, тем оно правдоподобнее. Об этом всякий «росомаха» знает! К тому же, если к Деду обратятся за подтверждением, тот сделает все, чтобы вытащить майора Долгих из беды. И прежде всего подтвердит его показания, чтобы получить передышку, а дальше начнет действовать организация. Ибо без Осетра ее существование бессмысленно. Потерять кандидата в императоры они не могут ни под каким соусом! И немедленно начнут барахтаться. Как та лягушка…
Да, собственно, и не столь важно, обратятся ли за подтверждением к Деду. Главное – выиграть время.
Надо думать, Найден сообщит Деду о том, что случилось с Осетром, не позже завтрашнего дня. И Железный Полковник примется ломать голову над причинами произошедшего.
Со стороны, конечно, никто ничего понять не мог. Подошел награждаемый к его императорскому величеству, о чем-то они некоторое время говорили, а потом его величество приказал арестовать награждаемого.
Какая может быть причина? Либо «росомаха» смертельно оскорбил императора, либо на «росомаху» донесли, что он не тот, за кого себя выдает, и что его величеству не мешало бы пощупать эту птицу.
Ладно, размышления Деда мы оставим самому Деду. Мы знаем точно, что сказал императору майор Долгих.
Остается придумать историю, которая может показаться хоть отчасти правдоподобной, чтобы объяснить следствию, почему майор сказал императору такое.
Он перебрался в спальню, скинул ботинки, повесил китель в шкаф, устроился на двуспальной койке, заложил руки за голову и принялся размышлять. И когда принесли ужин – поднос с накрытыми салфеткой тарелками (наверное, это были остатки праздничного обеда, которым заканчивалась церемония награждения) – кое-какие планы у него появились.
Он с аппетитом покушал, понимая, что завтрак может произойти уже совсем в других апартаментах, в других условиях и состоять из блюд совсем иного качества.