Новоселье

С маскировкой кое-как мысленно справилась. Маска из биомассы на любой вкус – даже "личико" орка, как оказалось – не проблема. (Просто у нас в Приреченске пока таких не продавали). Валерьянка, та ещё эпатажница, довела народ на маскараде до икоты именно орчачьей мордой. Костюмчик мешковатого типа можно купить у любого косорукого портного (такие мастера никогда не переведутся). Парики тоже пока никто не отменял. А дальше дело (не без помощи Бабушки) встало. Бабуля разбивала все мои версии успешного побега в пух и прах.

Сестра Наариэля уехала одна в лёгкой двуколке из Ирсилена в загородную резиденцию Дома Синей Вязи. Льяна, как называли её домашние, послонялась по лужайкам, понюхала цветочки – то есть, перед слугами показалась-покрутилась и, так же как и приехала, покатила обратно в город. Укатилась недалеко. В загородном доме думали, что Валерьянка давно в городе, а в городе думали, что она уединилась на природе и грустит. Когда родные разобрались и стали её искать, то выяснили, что лошадь ловкая деточка оставила в конюшне охотничьего домика на окраине владений Дома. Овса ей навалила, воды две поилки налила, пришпилила записку к спинке двуколки… и всё. В общем, хитрая Валерьянка поехала не в город, а совсем в другую сторону, и на мостовой заставе по дороге к охотничьему домику, её видели аж за четыре дня до того, как хватились.

В Ирсилене и окрестностях живут в основном эльфы. Это у нас на окраинах всякий народ вперемежку, кого только не встретишь. Так что, места у них тихие и напрочь безопасные, патрули от безделья пухнут, а молодые девицы запросто катаются в одиночку за десятки вёрст от города. Вообще-то я думала, что у нас в Империи везде безопасно.

Валерьянка была таким же тепличным огурцом, как и я (или почти таким же), а значит, и понятия не имела, что где-то что-то может быть опасно. А если и может, то случайно. На этой стадии размышлений бабуля была со мной согласна. Но дальше…

Вот, дальше и получалась ерунда. С маскировкой. Как ни рядись, но любой одиночка должен где-то ночевать, покупать еду – то есть общаться со встречными-поперечными. Бабуля утверждала, что книжные истории "переоделась в мальчика", "нанялась лучником-охранником к обозникам" и "всех одурачила" в жизни заканчиваются на первом этапе: "переоделась". И можно сразу одеваться обратно, потому что как ни рядись, как грудь ни утягивай, любой мужчина вычислит переодетую девицу за пять минут. Дурак справится с опознанием за час-другой. Пришлось согласиться. Я не мужчина, но тоже сообразила бы, что с "мальчиком" что-то сильно не так. Даже Лидор часика за три разобрался бы. (Чтоб ему поперечный драмзерх приключился).

М-да… Из двадцатилетней красавицы можно было маскироваться только в другую двадцатилетнюю красавицу. Но одинокая красавица, без слуг и охраны… Это нечто. Как высокая сосна на лысом пригорке. Одинокие крестьянки, горожанки и прочие персонажи разной степени красивости ничем не отличались от одиноких красавиц. Бабуля так и сказала – лихие мужики на дороге понимают красоту весьма относительно.

Эхх… значит, попалась всё-таки девчонка кому-то в лапы. Нет, чтобы как в книжках – с луком, с мечом (можно с двумя), верхом на коне, всех врагов порубала, брата повстречала, парик стянула: "А вот, и я!" Публика в шоке и аплодирует. Такой сюжет! А у нас что? Ну, найдут её, заплатят выкуп какой-нибудь разбойничьей шайке, потом эту шайку изничтожат… И что получается? Получается, что я отдаю жениха (не какого-нибудь, а потомка Императора) наивной дурочке! Прекрасной, ага, но умом скорбной. Ырбуц через две горы и в колодец! А пока там выкуп, то да сё, она ещё и плохих манер нахватается, среди разбойников-то.

Бабуля всё-таки не утерпела и принудительно свернула мои фантазии о том, каких манер можно нахвататься среди разбойников. Зарвалась, каюсь. Валерьянка у меня возглавила банду, и уже намечался бой Лидорчика и главной бандитки (любовь-любовью, но долг священен), а следом – обоюдная смерть влюблённых в лучших традициях (традициях эльфов, конечно). Но Бабушка велела остановиться, возвращаться обратно в разумное состояние и ловить ту умную мысль, которая у меня была, но проскочила так быстро, что даже Карнэль Короедовна её за хвост не поймала. Да, вот такие они у меня умные мысли – быстрые и бесхвостые.

Когда я в шестой раз переплела Нарику косичку, молчаливая компания жаждущих истины (в моём исполнении) начала проявлять нетерпение. Не проявляли его только подконтрольный сыщик и Нифса.

Мне, если честно, валяться наскучило. За окном ночь, я выспалась, ничего путного не придумала (да об эту Валерьянку все патрули споткнулись и вся её родня, и гад-Лидорчик!)

– Бабуль, давай вставать, – предложила я Короедовне. – И, не знаю как ты, а мне здесь надоело. Застряли тут из-за этого ворюги. Всё равно мы девчонку не найдём, если только не развесим на каждом верстовом столбе объявления о том, что два Наариэля ищут сестру – может выбирать любого – но у неё есть только пара недель до того, как мы пойдём за границу некромантов ловить.

Синяя Бабушка поднапряглась, и я доплелась до стола.

– Что с гадом-то делать будем? – м-да, нашла я, о чём спросить у заждавшихся. Пришлось их огорчать. – На счёт Нирэльяны пока думаю. Пока не придумывается. И Бабушка тоже думает. А Карнэль считает, что если переключиться на другую задачу, умная мысль сама родится. Или вернётся.

– А она была? – неожиданно подал голос Лидорчик.

Надо же! А я думала, он надолго онемел. С предателями не разговариваю.

Народ повздыхал и расчистил стол для ужина.

Ближе к полуночи устроили то ли суд, то ли совет. Кладбищенский сыщик, по мнению Наариэля и его государственного мышления, заслуживал наказания, но с пользой для общества. Бабуля предложила произвести моральную коррекцию, чтобы к производительному труду добавились муки совести. Короед настаивал на возвращении награбленного, помимо труда и совести. Лидорчик предлагал пожизненное заключение (самого бы его…). И только Яся ратовала за смертную казнь. (Мечом давно не махала, соскучилась). Я согласилась с вариантами Бабушки, Короеда и Наариэля.

Не сказать, что мы собирались действовать по закону. По закону, крысёныша надо было сдать патрулю и описать суть его преступления. Но, чтобы это сделать, пришлось бы врать так, как даже Лидорчик никогда не врал (про то, какая я вся из себя замечательно-прекрасная). Да и Короедово вмешательство в голову сыщика тоже никто официально не разрешал, как пояснил Наариэль. Подчинённые бабулей слуги, все, кроме двух, и вовсе ни в чём не были виноваты.

Как только я согласилась с мнением старших, Карнэль Короедовна немедленно озвучила дополнение, перехватив доминанту:

– Поскольку молодым Ракшассам нужна тренировка, Мита зачистит память преступника за два последних дня и попрактикуется в чтении памяти. А я потом произведу коррекцию, заодно Миточка посмотрит, как это делается.

Спорить с ней никто не стал. Ыть. Попала. Это же ох, какие противоправные действия! Опыты на живом человеке, пусть он и преступник! "Вот, и постараешься, чтобы подопытный не превратился в тупой кактус", – ехидно откликнулась коварная Бабушка.

М-да… Попала и до утра пропала. Как в помойке побывала. Лучше бы я поддержала Ясин вариант со смертной казнью. Такую голову, как у этого медиума, и оторвать не грех. Насмотрелась я на его жизнь дальше некуда. Но, что самое отвратительное – когда-то он тоже был ребёнком. И этого ребёнка мне было ужасно жалко – маленького мальчика (и лет так до четырнадцати. Но не дальше).

"Считывать остаточную информационную матрицу", по научному выражению Бабушки, медиум начал лет в тринадцать. То, что он "общается с духами мёртвых", парнишка сообразил достаточно быстро. Сообразил и никому не сказал. Ошибся не хуже нашего – решил, что он – некромант. Но не испугался, а возгордился. Первый раз он воспользовался своим даром в пятнадцать лет, чтобы узнать, где покойная тётка спрятала свои драгоценности. Старушка перед смертью была совсем без ума и почти ничего не помнила. Драгоценностей тех было не так чтобы много – её детям как раз хватило бы оплатить долги. О том, что немудрящее богатство женщина закопала в цветочном ящике за окном, будущий сыщик узнал ещё до того, как его родственницу похоронили.