Новоселье

– Да.

– Так не бывает! – заорала доведенная до умопомрачения бдительная работница почты.

– Бывает, – влез с миротворческой миссией Лидорчик. Семьдесят второй потомок оперся о конторку, ненавязчиво продемонстрировав перстень Императорского Дома. Гномка побледнела. – А что тут такого? В чём проблема? – пытался разрядить обстановку новоявленный дипломат, – Дом Синей Вязи просто эммм… поделился. Поделился одним… вот, – постарался не соврать в очередной раз ТоннаЭля, просто указав на Короеда. И видя, что дама почти готова к сотрудничеству, дообъяснил как смог: – Их же два. Налицо избыточность… продукта.

Не иначе, наш "прынц" в учмаги решил податься. Сразу после окончания дипломатических курсов.

Спорить с Лидорчиком гномка не посмела. Письмо Наариэля приняла, Короеду письмо отдала – всё быстро, молча, но у неё прямо на лице было написано, что она думает о Доме Синей Вязи и об "избыточном продукте" у эльфов.

Интересные слухи теперь по Империи поползут…

А вот письмо для Короеда действительно было новостью. И оно грозило попутать нам все планы. В письме глава Дома Синей Вязи сообщал, что разослал такие же письма в Приреченск, Меронг, сюда – в Летард, в Догель (мы там дня через три окажемся – не раньше) и в Ольшанку, в надежде, что "уважаемый нир Караен где-нибудь посетит почту". Посетил на свою голову. Ну, а по сути изложено было следующее: сестра Тарноэра Нирэльяна – "наивное дитя", "скорбящая по брату", не желая верить, что он мёртв, "покинула родной дом" с целью найти Короеда и "обнять его".

Короче, если без словесных выкрутасов – избалованная девчонка, малолетняя, как я поняла, то ли не поверила, что брата убил некромант, то ли не сообразила, что ходячее тело и брат – не одно и то же, и сбежала его искать. Магии в ней – мышки плакали, а все способности заключались в избалованности и вздорном характере. "Любимая младшая дочь" – и этим всё сказано. Нашли же кому подробности смерти Наариэля рассказывать – жив-не жив. Нет, чтобы сказать: "Умер напрочь". И проблем бы не было. Бабуля отвесила мне очередной ментальный подзатыльник и велела не лезть с необоснованными выводами.

Угу. Как будто могут быть другие выводы! Нам дядю искать надо. И некроманта. Настоящего. А теперь мы будем искать ещё и мелкую проныру (Наариэль не сможет не искать), которую умудрились упустить родственники. И не только упустить, но ещё и не догнать. При этом её надлежит сдать любому имперскому патрулю, и, совсем идеально, если Короед при этом "избегнет личной встречи, дабы не травмировать…" Это как? "Держите её!" – а сам должен бежать в другую строну? Хочу посмотреть на такой фокус. Да к тому же вся мужская родня Наариэля снялась с места и прочёсывает города, посёлки и прочие места, где может затаиться, пересидеть, переждать облаву беглянка. Сам глава Дома – отец моего сероглазого красавца – уже мчится в Ольшанку (куда ж ещё его любимой дочке податься, если "тело" её брата мстит злым Разделителям где-то в окрестностях этой крепости?) Патрули на дорогах проверяют обозы и одиноких путников и путниц и сличают всех девиц с портретом. Портрет размножен, приумножен и роздан. А тут мы – со своей конспирацией, Лидорчиком, половником и двумя Наариэлями, мимо которых не пройдёшь, не поедешь. "Здрасьте, мы – избыточный продукт!" Так и ведром нашатыря не обойдёшься. Для себя. А о Драконах с такой конспирацией скоро все эльфы Империи узнают. И не все они – наариэли.

Духи предков (31)

Безутешный брат беглой сестры – лёгок на помине – ворвался в нашу спальню с ветерком. Пока Короед докладывал обстановку, его "близнец" успел посетить местное отделение патруля и получить последние сведения. Из сведений следовало, что его сестрёнка могла находиться где угодно – уже в Ольшанке, или на подходах к ней, на любой дороге, в Догеле или даже здесь – в Меронге, потому что со дня побега прошло уже двадцать дней. А как она "бежит" – верхом или пешком – никто не знает. Как только юная особа покинула Ирсилен (последний раз её видели на мостовой заставе далеко за городом) были перекрыты все дороги на шесть-семь дней пути вперёд, но девчонки и след простыл. Наариэль, как всякий нормальный эльф, предполагал худшее и был безутешен. Надо было видеть это отчаяние: сам бледный, глаза сверкают – только, что волосы на себе рвал.

– Её могли убить… похитить… Митавиа… – Ой, как он на меня посмотрел!

Ну, понятно. Раз я страдаю нетипичными идеями, то на кого же ещё смотреть? Бабуля, как назло, думала молча и не спешила делиться своими "обоснованными" выводами.

– Гм. Для начала, давайте выясним, жива Ваша сестра или нет, – изрекла я тоном нашего магистра по травоведению, – у нас в подвале некромант недоделанный без дела валяется.

– Медиум, – возразила Яся. – А медиум может только с духами мёртвых общаться. Да и то – до сорокового дня.

Вот, что регулярное мечемахание с вроде как разумными женщинами делает. Никакой смекалки.

– А я о чём? Сорок дней от побега ещё не прошло. Пусть призывает дух этой… Нирэльяны. Не призовёт, значит – жива. Хоть будем знать, что искать, – пробурчала я совсем как Синяя Бабушка. – Короче, для начала исключим летальный исход.

"Растёшь!" – откликнулась страшно-старшая родственница. Кто бы сомневался? Целыми днями умную из себя строю. Вот привыкну и на самом деле поумнею ко всем драмзерхам.

На сей раз Наариэль не "посмотрел", а "воззрился" на меня как на воплощённую надежду. Да ладно, если бы не нервы, он и сам бы догадался использовать нашего замогильного сыщика. Рано или поздно.

Лидорчик так не думал. "Прынц" присел рядом, поправил одеяло, волосы мне пригладил – ну, прям территориальное право обозначил, мол – "умная и моя". Надо с ним что-то делать. А то всю личную жизнь портит.

– Кстати, а сколько лет девочке? – Я же чуть самое главное не забыла. – Надо же знать все приметы, если ребёнок жив!

– Двадцать, – горестно вздохнул самый прекрасный из эльфов и протянул мне листок оттиска весьма качественного маго-дупликатора. Цветного.

Ого и ах! Понимаю, что Наариэль не с неба свалился, и у него вся семья должна быть ммм… симпатичная, чтобы родить такого "мужчину мечты". Но везет же Дому Синей Вязи на красавцев и красавиц!

С портрета на меня взирала девушка с такими же серыми, как у Наариэля, глазами в обрамлении густых черных ресниц. (Да она же ими свои брови может расчёсывать путём моргания!) Волосами сестра пошла совсем не в брата – пепельные локоны удивляли прямо-таки нереальным жемчужным отливом. Может, творец портрета польстил оригиналу, или маго-дупликатор чернила попутал? Если и попутал, то только на волосах. Остальные цвета были в норме – кожа мраморная, губы розовые. Губы немножко тонковаты. Но если честно, я попыталась хоть к чему-нибудь придраться. А то комплекс неполноценности по части ума мне бабуля почти вылечила, зато новый – по части внешности – поспевал, как на дрожжах.

М-да… Интересно, а все патрули, получив портрет беглянки, уже считают звёзды, сочиняют стихи и вздыхают ночами, нюхая, ырбуц им в корень, фиалки? И позеленею ли я от зависти, глядя на эту "мечту каждого эльфа и не-эльфа"? Ладно, глаза у меня и так зелёные. Будем считать, что стали ещё зеленее. Вот так девочка-деточка!

– А я думала ей десять… ну, двенадцать,– намекнула я прекрасному стражу на то, что качество паники не соответствует количеству лет пропажи.

Лидорчик, не отрываясь от взбивания дополнительной подушки для меня-лежачей, решил озвучить (для меня же) прописную истину: