Новоселье

Есть мне напрочь расхотелось.

Два гнома тут же пригнали спотыкающегося мужика в сальной косынке и слегка белом фартуке. Бррр, грязь-то какая! А гномий командир возьми и рявкни:

– Охраняемому объекту двойную порцию, леденец и колыбельную! – И добавил, обращаясь уже ко мне: – На приём пищи полчаса, в нужник и спать!

Интересный у меня статус – "объект". Что-то среднее между крепостью и лабораторией. Хотя… у меня же в голове секретные разработки! Точно – я объект. Надо будет попросить дядю сочинить мне сигнализацию. А то несерьёзный какой-то объект получается. Но двойную порцию местной стряпни никакой объект не осилит.

– Может, леденцом обойдусь? Или мороженое, а? – Попыталась я отвлечь гнома от бурной деятельности по организации ужина.

– Леденец, молоко и колыбельную! – изменил список блюд командир и снова переключился на подчинённых: – Вы двое, в первую смену караула, вы – во вторую, Хлыщ и Дрищ – в третью! Первый пост – под окном, второй пост – под дверью! Проспите объект, боррроды отрррежу!

Ладно, хоть не в самой комнате посты храпеть будут, особенно тот, который Дри… гм… я лучше уж буду по-орочьи ругаться – и мне непонятно, и народ впечатляется. Экое у гномьего повара прозвище-то… Но колыбельную я всё равно не вынесу. Это слишком. Мне речёвок хватило.

– Может, не надо колыбельную, а?

Попытка разжалобить буйно-командующего успехом не увенчалась:

– Дит ям без колыбельной нельзя! Сам спою, – чуть тише, но всё равно громко пообещал бородатый садист. – Я колыбельных много знаю. У меня внуков два! – И в подтверждение продемонстрировал мне два пальца-сардельки.

О-ой! Мало мне было Синей Бабушки, нарвалась на гномьего дедушку. Не получилось по человечески, попробуем по военному.

– А я не дитё. Я… молодой боец.

Надеюсь, бойцам гномий дед песни не поёт. Ни на ночь, ни с утра.

Гном засомневался, даже приподнял капюшон и заглянул мне снизу в личико. Ну, и? Вид у меня боевой – почти раненый.

– Какой рррод войск?! – гарнизонно поинтересовался поющий дед.

Какой-какой… Какой у меня может быть род…

– Особо секретный, – прошептала я гному в самое ухо. – Глубоко законспирированный боец-доброволец по испытанию на себе ментальных вмешательств. Направляюсь домой после обширной магической контузии в оба полушария мозга, для излечения и последующих экспериментов. – Гном "поплыл". – Из прочих полученных ранений: открытый перелом моральных устоев, ожог души третьей степени и передозировка декокта. – Бородач засопел, надо было дожимать. – Десятикратная передозировка. Не рассчитала. Перепила.

Гном протяжно свистнул, его сослуживцы притихли. Даже разносчики перестали посудой громыхать.

– Эк тебя… Это тот маг что ли, раскудрить его в печенку? Но … девочка же… ты, – басовитым шёпотом прохрипел приграничник.

– Гендерная дискриминация, слышал о такой штуке, дедуль? – Тоже шёпотом просветила я отставшего от жизни воина. – Десять лет общественных работ по уборке улиц без права помилования.

– Эээ… – попытался осознать тяжесть своего преступления работник секиры.

– Ладно, – дедушку стало жалко, – своих не выдаём. Но ты мне, дед, контузию колыбельными не усугубляй, а то… – я набрала в грудь побольше воздуха и заорала во всю глотку, – буйной стану! Тогда вам всем ырбуц леденцом покажется! Так ыртытем хурлакну, что позвоночник в штаны осыплется, а драмзех изо лба вылезет!

Кажется, последнее было лишним. Тишина наступила такая, что стало слышно, как мухи родятся.

– Так бы и сказал…ла, – шёпотом просипел любитель ночного вокала. – Ежели изо лба… – дед даже лоб почесал, – то какие уж тут колыбель…

– Уииииуаааа! – вспорол тишину пронзительный вопль.

И почти одновременно с ним раздался всхлип "умирающего лебедя":

– Митавиа!

Я обернулась и глазам своим не поверила. Разве так бывает!? Разве мне может улыбнуться удача? Грустно, как Лидорчик, и острозубо, как Нифса. Габаритная у меня няня, а я её за бугая приняла! Это же они, мои… как их там? Мои, короче!

– Лидорчик, это ты?! Нифса?! Вы откуда здесь?

Я попыталась растолкать гномов, но моя няня управилась первой и расшвыряла бородачей, не особо напрягаясь. Лавкам тоже досталось. Лидорчик пристроился сзади и прошёл за Нифсой, как дельфин в кильватерной струе. Ни обо что не споткнулся. Пока няня меня обнимала и прижимала, Лидорчик толкался рядом и вопил, как гном:

– А мы за тобой! Мы сразу за тобой следом ушли! Я же говорил, нагоним! А что ты тут делаешь одна!?

Когда Нифса наконец разжала объятия, в меня вцепился Тонна Эля. Я бы даже сказала – стал тискать. Какой-то он не робкий. Совсем стеснительность на радостях утратил. Ладно, не буду его расстраивать и сразу браслет не верну.

– Лидорчик, погоди меня целовать. А то чесаться будет! – Вот как надо женихов останавливать. У него аж глаза посинели. – Не видишь, что ли? Я комарами на всё лицо раненная.

– А-а… – дошло до семьдесят-второго потомка. – Тогда я поцелую там, куда комары не кусали.

Я почувствовала, что краснею. Гномы похабно заржали. Нифса сказала им "Уууии" и с одного удара развалила пополам стол. Неплохо. Не хуже короедовой бабушки кулаком лупит. Даже лучше. А я думала, что она только тесто хорошо месит… Горжусь!

– Какая женщина! – Простонал гномо-начальник. – Как тебя зовут, красавица, – и бородатый самоубийца полез к Нифсе знакомиться.

– Она не говорит, – я решила вмешаться, потому что нехорошо, если сразу два внука осиротеют. – Это моя няня. Её зовут Нифса, но близко подходить не надо. Письмо давайте! Быстрее!

– Не говорит… не говорит… – бормотал гном, копаясь в своём мешке, – мечта, а не женщина!

Наконец он докопался до истины и извлёк на свет письмо Короеда.

Хорошее я Керосину обещание дала. Правильное. От гномов не убегала, Нифсе прямо в руки попала, Лидорчик для запечатывания и отправки послания имеется.

Гномы немного посомневались: не слишком ли быстро они "объект" доставили и можно ли меня уже отдавать? Вопрос решали недолго. Как только их предводитель заявил, что всё сходится кроме адреса, Нифса сломала об колено лавку, а я заверила доблестных защитников, что оплата за доставку урезана не будет, к тому же, за быструю доставку им положен бонус. Фургон. Заодно и избавилась от страшного транспорта.

Нифса накарябала под Ясиной росписью два полукруга и пририсовала снизу третий. Вышло чешуйчато и необычно. Письмо положили в конверт, и Лидорчик приступил к своей части обязанностей. Пока искали и плавили сургуч, он как раз закончил с адресом и прочими "кому куда" (отличник – завитушек в два раза больше, чем букв), повернул перстень на пальце печаткой вверх (тоже маскировался, ха!) и шлёпнул им по сургучу. Всё! Свобода!

Нет, не всё… Гномы уставились на перстень Лидорчика и на оттиск печати. А потом их как встряхнуло! Эхх, красота! Быстро гарнизонные строятся. А орут-то как складно:

– Будь-здра-ваш-соч-ство!

Ну, раз приграничники сами на таком диком языке разговаривают, Короеда с его "быщ-дыщ" в любом гарнизоне поймут, даже если он от Яси потеряется.

Лидорчик уступил свою комнату гномам, заявив, что "невесту" он будет охранять сам. С приходом моего конвоя, мест на постоялом дворе оказалось мало, но хозяин отвёл нам самую большую комнату с двумя огромными кроватями. Нифса подтвердила резким "уи", что решение верное, и первой вселилась (ворвалась как таран) в наше пристанище. Это правильно. Она должна контролировать процесс охраны. А то некоторые стали слишком смелыми и обнимаются почём зря.