Страница 32 из 78
— На самом деле мы не уверены, — признался Джош Вайнер, жадно набросившись на вазочку с миндалем. — У нас есть небольшая проблема. Видите ли, никто из наших сотрудников не говорит на местных наречиях. Правда, есть один парень, который вроде бы говорит по-русски, но он все еще пытается выучить будущее время. Вы оба из этой части света. Вы знаете, что будет после смерти Георгия Канука? Больше демократии? Меньше?
— Когда в этой стране случается переворот, сразу же хватаются за оружие, — сказал Алеша-Боб. — Вспомни об османском восстании 1756 года или о борьбе за персидский престол в 1550 году.
— О, я не могу вспоминать столь давние события, — возразил Джош Вайнер. — Это было тогда, а мы имеем сейчас. У нас глобальная экономика, и никому не интересно, чтобы судно село на мель. Валовый национальный продукт Абсурдистана в прошлом году вырос на девять процентов. В середине сентября начнет эксплуатироваться месторождение «Фига-6 Шеврон (БП)», а это значит сто восемьдесят тысяч баррелей в день! И дело не только в нефти. Сектор сервиса тоже процветает. Вы видели новый ресторан «Тосканский стейк и бобы» на бульваре Национального Единства? Вы пробовали суп ribbolita и crostini misti? Туда вложен серьезный капитал, ребята.
— А как насчет отношений сево и свани? — спросил я. — Ларри Зартарьян сказал, что…
— О, к черту этот крест с разными нижними черточками-перекладинами. Эти люди — прагматики. «Хрен с ним со всем, плати мне» — вот их позиция. Кстати о прагматизме — вот идет мой друг-демократ.
К нам рысцой приближался маленький человечек с носом крючком. На какую-то секунду мне показалось, что я вижу копию своего покойного папы в те дни, когда он еще не был олигархом. Умные карие глаза, козья бородка, мелкие желтые зубы. Вероятно, бывший советский академик, сорока с лишним лет, неимущий; жена страдает от шумов в сердце, а у двоих блестящих, пытливых детей плоскостопие.
— Джентльмены, познакомьтесь, это Сакха Демократ, — представил его Вайнер. — Он редактирует глянцевый журнал «Дайте мне свободу!». Это один из наших мелких местных проектов.
— Простите, что опоздал, — задыхаясь, произнес Сакха, вцепившись в свой ярко-оранжевый галстук. — Надеюсь, вы еще не поели. Я сильно проголодался.
— Мы как раз собирались сделать заказ, — ответил Алеша-Боб. — Мистер Сакха, это мой однокашник по колледжу и друг Миша Вайнберг.
— У еврейского народа долгая и мирная история в нашей стране, — сказал Сакха, прижимая трясущуюся руку к сердцу. — Они наши братья, и их враг — наш враг. Когда вы находитесь в Абсурдистане, моя мать — ваша мать, моя жена — ваша сестра, и вы всегда можете пить воду из моего колодца.
— Спасибо, — ответил я. — Мне бы хотелось ответить вам тем же, но моя дорогая мама умерла, а любимая девушка только что сбежала с одним ничтожеством.
— Они здесь просто так говорят, — объяснил мне Вайнер. — На самом деле это ровным счетом ничего не значит. — Я взглянул на него, и во взгляде моем ясно читалось, что он недостоин находиться со мной на одной планете.
Мы подозвали официанта, и я заказал три омлета с осетриной и графин «кровавой Мэри».
— Можно мне заказать цыпленка с картофелем по-французски, помидорами и пикулями, мистер Вайнер? — спросил Сакха Демократ. Он показал молодому дипломату: — Это вот здесь…
— Закажите только цыпленка, — усталым тоном произнес Вайнер. — Нам урезают наш демократический бюджет.
— Я заплачу за ваш картофель по-французски, мистер Сакха, — вмешался я.
— О, благодарю вас, мистер Вайнберг! — вскричал Сакха Демократ. — Как приятно видеть молодого человека, заинтересованного в плюрализме.
— Как можно выполнять важную работу на голодный желудок? — сказал я ему, заметив, что Джош Вайнер смерил меня ледяным взглядом.
— А кто вы по профессии? — спросил меня Сакха.
— Я филантроп, — ответил я. — Создал в Петербурге благотворительный фонд под названием «Мишины дети».
— У вас открытое сердце, — сказал мой новый друг. — Это так редко бывает в наши дни.
— Сакха только что вернулся с демократического форума в Нью-Йорке, — заметил Джон Вайнер, — где купил себе этот прелестный оранжевый галстук. Мы оплатили авиабилеты и пятидневное пребывание в четырехзвездочном отеле. Полагаю, за галстук он заплатил сам. В бюджете определенно не была предусмотрена подобная статья.
— Это действительно прелестный галстук, — вмешался Алеша-Боб.
— Я купил его в «Веке 21», — со счастливым видом сказал Сакха. — Этот цвет называется «Темно-оранжевый всадник». Некоторые говорят, что люди свани первоначально были коневодами. Вы знаете, что наш археолог нашел глиняный горшок, датируемый восемьсот пятидесятым годом до нашей эры, на котором изображен местный житель, укрощающий пони? Вот и я теперь с этим галстуком могу претендовать на то, что я всадник! Конечно, я всего лишь шучу, джентльмены. Ха-ха!
— Вы по национальности свани? — спросил я.
— Я сево, — ответил Сакха Демократ. — Но это не имеет значения. Свани, сево — все мы один народ. Различия выгодны только правящему классу…
— Как так, мистер Сакха?! — заинтересовался я.
— Таким образом им легче нас подавлять! — воскликнул он. Но, вместо того чтобы развить свою мысль, следующие пятнадцать минут демократ с надеждой смотрел в сторону кухни. Наконец принесли наш заказ. После того как Сакха положил половину картофеля по-французски в свой дипломат «для моих трех маленьких девочек», он расправился с цыпленком прежде, чем я принялся за первый из своих омлетов с осетриной. Пикули он оставил на закуску и смаковал каждый кусочек, и глаза у него были влажные от удовольствия. — Самая вкусная еда в мире, — сказал он. — Как в американском ресторане «Арбис». Не каждый день удается полакомиться картофелем по-французски.
Я с торжествующим видом Взглянул на Джоша Вайнера.
— Я рад, — ответил я.
— Вот что я тебе скажу, Сакха, старина, отчего бы нам с тобой не заказать на двоих чизкейк по-ньюйоркски и кофе? — предложил Джош Вайнер.
— У меня есть идея получше, — вмешался я в разговор. — Сакха, почему бы вам не зайти внутрь, в бар с мороженым, и не угоститься пломбиром с разными фруктами и сиропами? Скажите, чтобы записали на мой счет. Миша Вайнберг, номер в пентхаузе.
— О, если бы только мои маленькие девочки могли меня сейчас видеть! — прошептал Сакха, обращаясь к самому себе, и отправился в бар за вкусным угощением.
— «Мишины дети», — медленно произнес Джон Вайнер. Атмосфера вокруг нас стала густой, как взбитые сливки. — Невероятно, мать их за ногу. Ты просто сочиняешь это на ходу, не так ли, Вайнберг? А потом, когда не остается ничего иного, подписываешь чек.
Я доел последний омлет, наслаждаясь вкусными, экологически чистыми яйцами Абсурдистана и вдыхая соленую свежесть осетрины.
— По крайней мере, я помогаю людям, — прошептал я.
Мы сидели, не произнося ни слова, пока не вернулся Сакха с сооружением из мороженого, напоминавшим фрегат, который взгромоздили на авианосец.
— Банан я не стал брать, — отчитался он передо мной. — Бананы я могу есть где угодно.
— Ешьте, ешьте, — сказал я, погладив его по рукаву.
После того как пломбир с фруктами и сиропом был съеден, наша компания поспешила разбежаться. Мы с Джошем не удостоили друг друга взглядом, по традиции хлопнув ладонью о ладонь на прощанье. Мы даже не выстрелили друг в друга из воображаемых пистолетов, что было немыслимо для выпускников Эксидентал-колледжа. В общем, это был не лучший день для нашего колледжа.
— Идите за мной, — сказал мне Сакха Демократ, когда отбыл мой однокашник. — Я вызвал вашего слугу из его сарая за прудом. Месье Лефевр ждет нас позади «Макдоналдса» на Террасе Свани.
— Где это? — спросил я, но Сакха уже направился в вестибюль.
Глава 17
БЕЛЬГИЙСКОЕ КОНГО КОРОЛЯ ЛЕОПОЛЬДА
Мы выехали с бульвара Национального Единства с небоскребами и сетью магазинов и попали на широкую плоскую возвышенность, откуда открывался вид на город. Сакха Демократ, сияя от гордости — ведь он интеллектуал, который все тут знает! — попросил меня выйти из машины и полюбоваться вместе с ним пейзажем. Мой слуга Тимофей тут же ринулся ко мне и раскрыл пляжный зонтик над моей тушей, как будто я был каким-то африканским правителем, прибывшим в аэропорт. Однако зонтик не помог. Пот с меня катился градом и испарялся, и скоро я стал пахнуть, как гамбургер.