Страница 21 из 72
Купального костюма у неё не было, поэтому пришлось импровизировать. Завязав блузку узлом под грудью, гоэта сняла сандалии и, как была, залезла в воду. Осторожность оправдалась: на том берегу показались другие купающиеся.
Ткань, конечно, прилипла к груди, но под водой всё равно не видно, а, выходя, легко прикрыться руками. Да и концы рубашки кое-что скрывают.
Вдоволь наплававшись и отвергнув предложение присоединиться к тёплой компании у костра, Эллина пошла за лошадью. Вслед ей полетел свист: обычная реакция определённого вида мужчин на женщину.
Парни попались настойчивые, пришлось щедро одарить их крепкими словечками и предложить получить дырку в боку. Желанием познакомиться с холодным оружием они не горели и, обозвав 'старой девой' и 'недотрогой', удалились.
Вымыв и вычистив Звёздочку, гоэта вернулась в город. Ехать пришлось медленно, придерживая юбку - увы, третьих брюк гардероб не предусматривал. Безусловно, мужское седло для подолов не предназначено, да и тело натирает до крови в определённых местах, поэтому Эллина соблюдала меры предосторожности. Неприлично, но как есть, пусть любуются лодыжками.
Заметив столпотворение у информационных листов, гоэта подъехала ближе и разглядела обведённое рамкой объявление Следственного управления. Не желая спешиваться и демонстрировать всем нижнее бельё, она поинтересовалась, кого ищут.
- Да чудака одного сероглазого. Говорят, если моралист широкоплечий с каштановыми волосами встретится, нужно доложить.
Моралист... Перед глазами встал проповедник из храма Сораты. Будто и волосы такие, глаза... Неужели преступник? В любом случае надлежало сообщить.
Закат красным золотом ложился на мостовую, остудив желание гоэты немедленно исполнить верноподданнический долг. Рабочий день закончен, нормальные люди уже где-то развлекаются.
Эллина задумалась: если поместили объявление, то разыскивают не за кражу. Как, например, её в своё время - за убийства и шпионаж. Посему тут каждая минута дорога. Несомненно, о блюстителе строгой морали могли донести десятки человек, но этим совесть не успокоишь. Вот если скажут, что уже знают о нём, то да. А если нет? Вдруг он по ночам ходит и убивает? Писали же в 'Жизни Сатии', что опять объявился человек, осыпающий трупы лепестками...
Поразмыслив, гоэта пришла к выводу, что если ей так неймётся, придётся идти к Брагоньеру. Только этот фанатик работы может выслушать в такой час, если, конечно, тоже не выбрался на свежий воздух из кабинета.
Стража в замок - там, вместе с другими государственными учреждениями, располагалось Следственное управление - не пустила, заявив, что ночью там делать нечего, а господин Брагоньер сегодня только с утра появлялся:
- А потом верхами куда-то уехал.
Эллина понимающе кивнула. Что ж, расскажет всё завтра какому-нибудь следователю.
Она уже развернула Звёздочку, когда один из стражников сжалился:
- А вы ему дома записку оставьте, если что-то срочное.
Гоэта хмыкнула: знала бы, где живёт соэр, так и поступила. Особняк-то она его видела, только везли её туда с закрытыми глазами. Ещё тогда, когда Брагоньер, проверяя, притворялся обыкновенным заказчиком.
Оставив сердце города позади, Эллина долго колебалась, а потом направилась в аристократический квартал. Он был обширен и обнимал замок подковой, прерываемой вкраплениями квартала магов, так что не стоило и пытаться отыскать особняк, не имея примет. Гоэта и не собиралась изображать следопыта: расспрашивая встречных, в конце концов, выяснила адрес.
У крыльца её одолели сомнения и робость. Стоит ли являться в поздний час с такими пустяками? Не лучше ли обождать до утра? Потом решила, что раз приехала, оставит записку.
На звук дверного колокольчика вышел слуга и после детального осмотра в свете фонаря, лампы и отблесков заката согласился пустить гоэту в прихожую.
- У меня сообщение для благородного сеньора, - Эллина бочком протиснулась мимо слуги, с любопытством осмотревшись. От взгляда не ускользнуло, что на вешалке висит мужской плащ, а на полке лежат перчатки. Значит, хозяин дома. - Если позволите, я хотела бы оставить записку.
Слуга кивнул и ушёл.
Гоэта мялась с ноги на ногу, мечтая скорее уйти. Ей тоже хотелось домой, поужинать и заняться вышиванием: она начала украшать одну из диванных подушек.
- Кто там? - услышала Эллина приглушённый голос Брагоньера.
Через минуту он показался в прихожей, сосредоточенный, как всегда спокойный. Узнав посетительницу, кивнул и, сделав гостеприимный жест, произнёс:
- Проходите, не стойте на пороге.
- Не хочу вас беспокоить...
- Уже побеспокоили. Безумно любопытно, что же привело вас ко мне, госпожа Тэр. Необходима помощь?
- Нет, это я хочу вам помочь. Я видела того человека...
- После ужина, с вашего позволения. Присоединяйтесь.
- Но мне, право, неудобно...
Соэр покачал головой:
- Женское кокетство! Не хотите есть, просто посидите.
Пресекая попытки уйти, Брагоньер протянул Эллине руку. Та вынуждена была её принять и проследовать за хозяином дома в столовую.
Слуга принёс таз с водой и полотенце.
Стараясь не обращать внимания на изучающий взгляд соэра, гоэта вымыла руки и села на указанное место. Ей тут же принесли тарелку и приборы.
Решимость отказаться от еды сдалась без боя, когда Эллина увидела ароматное жаркое. Сама не замечая, она поглощала кусочек за кусочком, с жадностью и аппетитом деревенского жителя. Приправленная вином и изысканным гарниром трапеза казалась изумительной, Урсула в жизни таких вкусностей не готовила.
Подняв глаза на Брагоньера, гоэта удивилась, заметив подобие улыбки на его губах. В отличие от неё он ел медленно и мало.
- Вы находите меня забавной, господин Брагоньер? - осведомилась Эллина, промокнув губы салфеткой.
- Отчего же? - пожал плечами тот, вернув лицу бесстрастное выражение. - Просто не часто женщина обнаруживает такой аппетит.
- Простите, не стану вас объедать, - она демонстративно отложила приборы.
Соэр прав, не стоило вести себя, как у Бэль. Пришла на ночь глядя, нарушила его планы на вечер... Нужно было вежливо отказаться и уйти.
- Госпожа Тэр! - возмущённо глянул на неё Брагоньер. - Как вы только могли подумать... Ешьте и пейте столько, сколько вам заблагорассудится. Хоть кто-то порадует мою кухарку.
Тем не менее, Эллина ограничилась крохотным куском бисквита на десерт, сославшись на то, что уже сыта. Соэр к бисквиту и вовсе не прикоснулся. Гоэте казалось, что его мысли витают далеко от стола.
После ужина Брагоньер пригласил посетительнице пройти в его кабинет. Плотно притворив за собой дверь, открыл шкафчик, достал бокал и бутылку коньяка.
Гоэта неодобрительно покачала головой:
- Это вредно для здоровья.
Брагоньер пропустил её слова мимо ушей и, грея фужер в ладонях, занял место за большим столом с пресс-папье в виде скульптуры дракона и письменным прибором с гербом Тордехеша из яшмы и бронзы. Заметив интерес гоэты, соэр коротко пояснил: 'Подарок его величества'.
Эллина кивнула, вспомнив о том, что он ещё и инквизитор.
- Так о чём вы хотели поговорить? Я вас внимательно слушаю. И, если позволите, маленькое замечание: юбка и распущенные волосы идут вам больше, нежели пучок и брюки.
- Скорее, нравятся мужчинам, - усмехнулась гоэта, - а вот работе мешают. Ну, да моя внешность к делу отношения не имеет.
Брагоньер не стал возражать,сделав первый глоток из бокала. Видя, что Эллина всё ещё стоит, кивнул на стул. Она в нерешительности отодвинула его и села, сложив руки на коленях.
Соэр чуть повёл подбородком - призывное движение вверх и вниз, скосив при этом глаза на посетительницу. Подобным жестом он хотел убедить гоэту, что можно не бояться и стесняться.
Брагоньер не торопил посетительницу, потягивая коньяк. Если в столовой спина его была идеально пряма, то сейчас он позволил себе расслабиться.