Страница 50 из 69
- Вы знаете о наследовании и поэтому не хотите, чтобы ваши дети были подобны вам? - я знала, что ступаю на зыбкую, опасную почву. В конце концов, это его личное дело. Кто я такая, чтобы лезть?
- Быть непохожим на остальных очень непросто, - ответил Артемий Петрович, нашаривая слова. - Я знаю об этом не понаслышке. Ребенку намного труднее, чем взрослому: детский коллектив не знает снисхождения, а уж чужака отличит за долю секунды. Когда ты вырастаешь, постепенно учишься подстраиваться, но до этого чудесного дня еще нужно дожить. Вы правы, я не желаю такой судьбы своим детям.
Обернулась: тоска и душевные муки не успели исчезнуть из зеленых глаз. Мне удалось заметить их прежде, чем снова спрячутся в глубине. Он моргнул и сердито взглянул на меня, мгновение слабости миновало.
Мой отец любит повторять, что сильные люди не выставляют свои проблемы напоказ - они их решают. Сочувствие им ни к чему, а жалость и вовсе провоцирует желание схватиться за тяжелый тупой предмет. Я пытаюсь быть сильной, но это не всегда удается. Да и рядом всегда есть люди, которым небезразличны мои проблемы. Боль надо выплескивать, иначе она разъест тебя изнутри.
Воропаев стоял совсем близко, почти касаясь меня. Сделай кто-нибудь из нас полшага, и столкнемся. Умом я понимала, что не должна этого делать, но душа во весь голос кричала, что устала бороться с демонами, устала ломать себе хребет. Всё, что я должна, написано в Налоговом кодексе; всё, что не должна - в Уголовном, остальное на мое усмотрение.
Прежде чем он успел сообразить, что происходит, я поцеловала его. Не ожидавший подобной прыти (или наглости?) начальник дернулся было, но потом ответил. К стыду своему признаю, что весь мой любовный опыт сводился к обниманиям и невинным поцелуям в старшей школе. Любой парень, позволивший себе большее, получал вопль в ухо и весомый "аргумент" в виде подручного предмета в голову. Ну, или куда удавалось попадать.
Здесь же всё казалось настолько правильным, естественным и закономерным, что я позволила себе отдаться на растерзание чувствам. А они терзали. Рационализм скулил из-под кровати, прощаясь с днями минувшими. Проблемы и предрассудки, окружавшие нас, вежливо отступили на задний план. Я и подумать не могла, что когда-нибудь решусь на такое... безумство? Нет, скорее, подвиг. Проявить инициативу, сломать барьер. Тетрадка шлепнулась на пол. Руки сами обвили его шею, скользнули по затылку, пальцы зарылись в волосы, неожиданно мягкие. Он гладил мои плечи, спину, прижимал к себе, точно боясь отпустить. Впервые так близко, так... просто. Гораздо проще, чем я думала. Мы оба слишком долго держались, прячась за красивыми словами, но один-единственный поцелуй стоил тысячи слов. Вот оно, подтверждение подлинности письма, единственное возможное подтверждение...
"Что мы творим? Нет, что я творю?!"
Он резко оторвался от меня и отступил на несколько шагов. На лице недоверие и тот самый, что и после корпоратива, суеверный ужас. Страсть гнали поганой метлой, она огрызалась, но убегала. Что я сделала не так?
"А ты не понимаешь?"
Ожидала длинной яростной тирады, где фигурировали бы вопросы "Зачем?", "Ты хоть соображаешь?.." и "Не забыла ли дома голову?", и готовилась отстаивать собственную правоту, но тирады, как и вопросов, не последовало.
- Зря мы так поступили, - тихо сказал Воропаев. - Мы не должны были этого делать, в особенности, я.
- Но почему? Вы ведь тоже человек...
- Этого больше не повторится, слышите? - он с силой потер лицо ладонями. - Я не допущу поползновений со своей стороны, но и вы будьте добры держать себя в рамках.
- Что я делаю не так? Объясните, пожалуйста... Объясните! Я исправлюсь, честное пионерское, я всё сделаю! Артемий Петрович... Артемий...
- Артемий Петрович, - поправил он. - Вера Сергеевна - Артемий Петрович, вариантов тут не должно быть. Мне гораздо сложнее называть вас по имени-отчеству, чем вам меня, но это мелочи по сравнению... Не важно. Ваши жертвы бессмысленны.
Этим своим "не важно" он меня добил, и не важно, что этому предшествовало. "Не важно", "не можем", "не должны" - одно сплошное "не". Почему не можем? Кому не должны? Разве мы успели кому-то задолжать? Волшебство улетучилось так же быстро, как и появилось, в законные права вступала реальность. Тебе нет места в его мире, дурочка, хоть ты в лепешку расшибись! Давно пора признать это и смириться. Я не заплачу, уйду с гордо поднятой головой, будто так и нужно. Ни слезинки не пророню. Титаническим усилием удалось сглотнуть и не разреветься. Грош мне цена в базарный день.
И вдруг...
- Я люблю вас, Вера, - выдохнул он, - всегда буду любить, что бы ни случилось.
Нелегко дались Воропаеву эти слова. Я так ждала их, мечтала о них, грезила наяву, но желанного облегчения они не принесли. Он признался не для того чтобы дать надежду, просто... считает, что я должна знать?
- Я знаю, но ваши жертвы бессмысленны.
С вымученной улыбкой подняла тетрадь, протянула ему и, не оглядываясь, вышла из кабинета. Ощущение поцелуя не покидало меня, заставляло закрывать глаза, прикусывать нижнюю губу. Мы не должны были этого делать. Но сделали. И не жалеем. Я не жалею.
Глава 18
Ведьмы оптом и в розницу
Странная вещь сердце человеческое вообще и женское в особенности!
М. Ю. Лермонтов "Герой нашего времени"
Первые выходные нового года я провела в обнимку с одолженными конспектами и сайтом "Хочу всё знать". Артемий Петрович отдал тетради безо всяких вопросов.
- Хоть насовсем, - великодушно разрешил он и вновь куда-то умчался.
Наедине мы больше не оставались, существуя в режиме "полный игнор": Воропаев явно избегал меня, а я не искала встреч. Догадывалась, что бесполезно. Тогда-то и поселилась в голове озорная мыслишка, типичный русский "апочемубыинет".
От помощи Интернета пришлось отказаться: он щедро делился ссылками типа "Как стать вампиром", "Как распознать ведьму" и через раз отправлял на форум нового молодежного телесериала о нечисти. Вурдалаки правят миром, упыри вытесняют прекрасных принцев. Я вздохнула и выключила ноут. Толку от Всемирной Паутины маловато.
"Теорию магии", "Практическую магию" и "Трансфигурацию" штудировала с фамильным соболевским упорством, цеплялась за каждый абзац в надежде наткнуться на подсказку. Различного типа превращений пруд пруди: и в животных, и в птиц, и в предметы обихода, но о полном перерождении нигде не упоминалось. "Мифы и легенды" наперебой кричали, что единственный возможный вариант - это пойти в подмастерье к опытной (-ому) ведьме/колдуну и позаимствовать силу. Но, опять-таки, об изменении сущности речи не шло, только о приобретении способностей. Довольно частая практика с немаленьким сроком. Обучусь лет через десять-пятнадцать, подождете? Нет, этот вариант не годился. Похоже, волшебники твердо придерживаются правила: "Где родился, там и сгодился", в нашем случае - кем.
Думай, Вера, думай! А если пойти от противного? Тебе опостылело быть нелюдем и хочется слить куда-нибудь свой магический потенциал, ну теоретически. Тогда почему Воропаев этого не сделает? Вот уж кому опротивело быть не похожим на других. Эх, не сходится что-то...
В таком виде - хмурую, обложившуюся тетрадками и со следами мыслительного процесса на лице, - меня и обнаружили Анька с Эллой.
- Во больная, - выдала подруга вместо приветствия. - Воскресенье, а она учится! Не надоело?
- Верк, Эля по магазинам зовет. Пойдешь? - сестрица прыгнула на кровать. - Будем тратить новогоднюю заначку.
- Во-первых, доброе утро, - буркнула я, - а во-вторых, мне некогда, идите сами... Где же эта схема?