Страница 204 из 207
— Оставь нас! — приказал он сжавшемуся от страха гвардейцу, который тут же убежал.
— Итак, ты нашел нас, Орогастус, — сказала Харамис, — как я и думала.
— Я узнал о твоем присутствии, как только ты материализовалась в камере пыток. Я искал тебя на протяжении многих часов.
— Тогда ты знаешь, что Наелора мертва.
Его правильной формы губы сжались от ярости.
— Дура! Поверь, я ничего не знал о ее планах. Полагал, что она просто заставит тебя отдать свой талисман.
— Она намеревалась преподнести его тебе и завоевать с его помощью твою любовь.
Он раздраженно махнул рукой:
— Любовь? Любовь к ней! Какой вздор! С того момента, как оба талисмана оказались у меня, я думал только о тебе.
— Чтобы заставить меня отдать тебе мой талисман своим способом? Тем не менее… я рада, что ты не одобряешь пыток.
— Человек, который задумал такое, перестал бы существовать, Харамис. Почему ты не веришь в это? — Колдун пошел вперед, протянув к ней руки. — Почему ты не можешь понять…
— Я отлично тебя понимаю, ничуть не хуже этого надменного подлеца Денби Варкура, который тебя создал! Вы оба — манипуляторы человеческими чувствами и поступками, ослепленные тщеславием и высокомерием.
Его руки бессильно опустились, а выражение надежды на лице сменилось отчаянием.
— Моя любовь к тебе честна, и я не боюсь заявить об этом. Ты тоже любишь меня, но можешь только оскорблять меня, не давая шанса объясниться.
— Нежное воссоединение и взаимные оскорбления могут подождать, — твердо вмешалась в их разговор Кадия. — Ты тоже должен понимать, что в любой момент может начаться землетрясение. Весь город может быть разрушен! Ты должен что-то сделать!
Орогастус отвел в сторону взгляд светлых глаз.
— Я не могу контролировать движение земли при помощи талисманов. Я пробовал, когда толчки не были столь сильными, но безрезультатно.
— Это потому, что землетрясения являются лишь симптомами потери миром равновесия, — сказала Харамис, — как и колоссальный грязевой поток, который несется на город с гор.
— Какой грязевой поток? — хором спросили колдун, Кадия, Ледавардис и Гиоргибо. Анигель и Толивар стояли, раскрыв рты от удивления.
Харамис подняла свой талисман:
— Брандоба лежит точно на его пути. Смотрите!
Половина полуразрушенной комнаты, казалось, растворилась, а они словно оказались на одном из высоких утесов над Лирдским лесом. Утреннее небо было затянуто грозовыми тучами, закрывавшими поросшие лесом вершины, как полуопущенный занавес. Из-под этого занавеса, заполняя долину Доба как зеленый желоб, вытекала грязнопенная масса, издалека похожая на серую кашу.
— Темные Силы, защитите нас! — прошептал Орогастус. — Я не знал… Талисманы! Как близко подошел поток к Брандобе?
— Он в шести лигах.
— Он будет здесь через полчаса, — сказала Харамис. — И погребет под собой город.
Она взмахнула талисманом, и изображение исчезло.
— Мой бедный народ, — простонал Гиоргибо. — Мой бедный город.
Ледавардис бросил на него полный сочувствия взгляд:
— Да, ты теперь — император.
— Император забвения! — Он стоял, подбоченясь и сердито глядя на Орогастуса и Харамис — Что теперь? Ты уведешь своих людей подальше от опасности, Господин Звезды? А Великая Волшебница спасет своих близких, оставив Саборнию и ее ничтожных обитателей варваров на волю стихии.
Орогастус повернулся к Харамис:
— Мы так и поступим?
Харамис взглянула на сестер и своих друзей, молча смотревших на нее. Нужно ли сказать им всю правду? Возможно, следует это сделать в ближайшем будущем, но только не сейчас. Еще оставалась надежда, пусть ничтожно малая.
— Орогастус и я должны поговорить наедине, — сказала она. — Прошу нас извинить.
Она подала колдуну знак следовать за ней и отошла так, чтобы их не было слышно, но было видно.
— Мы расстаемся навсегда? — спросил он. — Мое саборнианское приключение закончилось. Я должен начать все сначала в другом месте, если это еще возможно. У тебя останется твой талисман, у меня — мои. По отдельности они чрезвычайно сильны, но не непобедимы, особенно учитывая тот факт, что я практически не умею ими пользоваться. Полагаю, у тебя есть доступ к виадукам?
Она кивнула.
— Значит, мы можем путешествовать по ним, пока их выходы не будут заблокированы. Тебе нужно будет только собрать своих друзей, а потом ты сможешь покинуть эту обреченную страну. Я могу вернуться с членами Гильдии в свой старый дом в Тузамене. Если ты обещаешь не нападать на меня там, я скажу, как освободить Ириану из заточения в голубой ледяной глыбе. Затем мы подождем, пока мир не погрузится в ледяное безмолвие, ты — в своем убежище, я — в своем, и наши подчиненные ничего не узнают. До самого конца. Ты это намереваешься сделать, Харамис? Сбежать?
— Сбегать некуда, даже если бы мы этого захотели, — ответила она.
— О чем ты говоришь?
— Великий Волшебник Небес — самый большой знаток магии, когда-либо живший на земле, — сообщил мне, что именно сейчас начнется решающая фаза потери равновесия миром. Саборнианская катастрофа, какой бы ужасной она ни казалась, лишь начало великого множества подобных катастроф, которые затронут все страны нашего мира. Для нас нет убежища. Орогастус, нам некуда бежать. С этого момента начинается постепенное скольжение вниз, пока весь мир не будет принадлежать Покоряющему Льду.
— Значит, так! Я не был уверен…
— Денби Варкур считал, что только один деспот, обладающий Триединым Скипетром Власти, может предотвратить гибель планеты. Он потребовал отдать ему мой талисман, чтобы он смог передать его тебе. Я отказалась.
— Как отказываешься до сих пор, — добавил колдун.
— Да.
— Ты предпочитаешь увидеть мир разрушенным, но только не спасенным и покоренным мной?
— Я предпочла бы увидеть его спасенным… другим способом. — Она глубоко вздохнула. — Ты готов отдать мне свои талисманы, чтобы я попыталась исцелить мир без его порабощения?
— Никогда! Я знаю, что тебе это не удастся. Процесс исцеления очень мучительный. Простые люди и их наивные правители не смогут понять, как в нем выжить. Твои мягкие увещевания ничего не дадут. Люди сойдут с ума от ужаса.
— Думаю, я нашла ответ на этот вопрос.
— Тогда скажи мне! — Он схватил ее за руку, но она вырвалась и покачала головой, и он не попытался удержать ее.
— Однажды, — напомнила она, — ты обещал позволить мне использовать Скипетр.
— Только если… — начал было он, но замолчал, не в силах произнести ни слова.
— В последние минуты жизни Денби Варкур изменил мнение о своем тираническом замысле. Умирая, он упоминал Черный Триллиум, говоря о нем с иронией и странным смирением. Потом он сказал мне: «Любовь допустима, привязанность — нет».
— Эта проклятая загадочная фраза! — воскликнул Орогастус. — Ты произнесла ее, когда отрекалась от меня в Башне… Тогда какая разница?
— В первом случае, — сказала она, — любящие люди остаются верными себе. Они объединяются без потерь, без подчинения. Никто не остается униженным, напротив, они нравятся друг другу все больше. — Она замолчала и опустила глаза такого же цвета, как и его. — Я люблю тебя, но Звезда требует превосходства над ее приверженцами. Цветок не требует.
Он стоял перед ней, сжимая длинными пальцами висевший на шее медальон.
— Я должен сделать то, для чего был рожден. Денби здесь ни при чем. Он выполнил свою роль, позволив мне узнать правду о моем предназначении, позволив отказаться от глупых убеждений и сосредоточиться на одной и единственной цели, для достижения которой я существую. Я не откажусь от моего предназначения ни ради кого-то, ни ради чего-то. Харамис, любимая моя Харамис, ты должна понять меня.
Она холодно улыбнулась:
— Я понимаю. Быть может, ты сам еще не достиг полного понимания. Денби также сказал мне: «Три Лепестка и Великий Волшебник Небес для наставления… если ты этого хочешь».
Орогастуса ошеломила ее дерзость.