Страница 190 из 207
Ему ответила Наелора:
— Не волнуйся, Лукайбо. Как только сюда доставят груз с корабля Дасинзина, ты своими глазами увидишь, какое чудесное оружие нам удалось собрать. Более того, ты сам получишь в руки это оружие, как и остальные лорды и многие воины.
Саборнианиы возбужденно заговорили, но Наелора заставила их замолчать, подняв руку.
— Друзья, — сказала она, — сохраняйте спокойствие. Ждать осталось недолго. Приглашаю всех в дом Дасинзина, где Господин Звезды все объяснит.
Вельможи одобрительно заворчали, а Дасинзин поклонился эрцгерцогине и предложил руку, чтобы проводить в дом.
Анигель осталась сидеть на фрониале Наелоры, опустив глаза и положив связанные руки на заднюю луку седла.
— Мой господин, — робко спросил слуга, — что делать с пленницей?
Орогастус внимательно посмотрел на Анигель, затем приказал отвести ее к хозяйке дома, чтобы она могла отдохнуть и подкрепиться.
— Скажи своей госпоже, чтобы она стерегла эту женщину так, словно от этого зависит ее жизнь, что не так далеко от истины.
По мере того как он подходил ближе к парку Брандобы, Толивар все отчетливее понимал: быть невидимым в плотной толпе так же нелепо, как и в окутанном туманом лесу. Он не мог, возможно из-за страшного шума, незаметно убирать со своего пути людей при помощи магии, поэтому ему приходилось расталкивать их, как и всем остальным. «Пустое» пространство, занимаемое его невидимым, но материальным телом, вызывало подозрения, поэтому он забрался на одно из богато украшенных деревьев и, спрятавшись от глаз толпы в густой листве, снова стал видимым.
— Талисман, — сказал он. — Мне нужен костюм птицы. Ничего вызывающего. Сделай мне такой, как у того юноши.
Он показал на мальчика в простом плаще с капюшоном из коричневых перьев и одновременно представил себя в таком наряде.
Костюм мгновенно оказался на нем. Сумка со Звездным Сундуком осталась привязанной к спине, а корона спряталась под головным убором. Довольный, Толивар спустился с дерева и продолжил путь.
Он не ожидал, что Брандоба окажется такой большой и такой богатой. Ведь здесь, в конце концов, жили варвары, крайне подозрительно относившиеся к чужестранцам и свято верившие в свое превосходство и самостоятельность. В Саборнии и присоединившихся к ней странах не было университетов, не создавалось литературы, не развивались традиции изобразительного искусства и классической музыки. Здесь по-прежнему существовало рабство и угнетение аборигенов, а также терпимость к кровавым развлечениям. Кроме торговли сырьем и некоторыми специями, только уникальное мастерство обработки перьев позволяло обеспечивать торговлю с более цивилизованными восточными странами. Цивилизованные соседи презрительно относились к «культуре» Саборнии, считая ее смесью заимствований: музыки и драмы от Вара, искусства и архитектуры от Галанара и республик, экстравагантной моды и ювелирного искусства от Зиноры. Империя переняла судостроение Рэктама и Энджи, а оружейное дело и военную науку взяла от Лаборнока.
«С другой стороны, — подумал принц Толивар, глядя на сверкающие дома и богато одетых горожан, — у саборнианцев Брандобы, по крайней мере, дела идут совсем неплохо. Как, видимо, и у Орогастуса, выбравшего для начального этапа операции по завоеванию мира эту процветающую столицу варваров».
И колдун предложил поделиться этим с ним…
Толивар задумался, не сглупил ли он, отклонив предложение. Даст ли ему Орогастус возможность передумать? Он коснулся короны, раздумывая, не задать ли этот вопрос, потом вспомнил спокойную и непокоренную мать, стоявшую под мечом Наелоры, отдернул предательскую руку и поспешил к центру города.
Он подошел к парку, когда до полуночи оставалось всего полчаса. Принц снова решил забраться на дерево, на этот раз чтобы осмотреть местность. Внизу волновалось море людей, заполнивших огромный прямоугольник земли, с участками, засаженными декоративными деревьями. Парк с трех сторон был ограничен бульварами, на которые кареты и фрониалы знати и других привилегированных горожан могли попасть, миновав кордоны, охраняемые императорскими гвардейцами, вооруженными крепкими деревянными дубинами с железными наконечниками. На бульварах рядами стояли богато украшенные общественные здания и особняки, обнесенные высокими каменными стенами.
На востоке парк подходил к императорскому дворцу. Это было огромное здание, освещенное с наружной стороны бесчисленными светильниками, выстроенное в архитектурном стиле, представлявшем собой смесь фортификационного искусства и потрясающей вульгарности. Главный фасад был выполнен из белого мрамора и алой яшмы с витыми колоннами из зеленого малахита. Вокруг центрального корпуса громоздились башни с амбразурами и бесчисленные флигели, соединенные сводчатыми галереями и контрфорсами. На каждом углу крыши были установлены гаргульи, и они, как черепица крыши и купол внутреннего двора, были позолоченными. Сверкающий купол венчал столб из красной яшмы, на котором была установлена золотая статуя птицы с расправленными крыльями. Все это нагромождение было украшено разноцветными эмалированными щитами, расписными бордюрами, замысловатыми лепными украшениями и статуями в нишах. Сотни окон с золочеными рамами освещались изнутри тысячами подсвечников.
Дворцовые земли были обнесены толстой каменной стеной высотой семь элсов, украшенной декоративными зубцами, огненными корзинами и флагштоками, на которых развевались зелено-золотистые знамена. Позолоченные железные ворота, охраняемые гвардейцами в парадных доспехах, закрывали широкую лестницу, которая вела в зал для торжественных выходов. По обе стороны ворот располагались караульные помещения, украшенные флагами, а перед ними находился широкий двор, окруженный стражниками.
В западной части парка, где сидел на дереве Толивар, стояла эстрада, на которой императорский духовой оркестр играл популярные в Окамисе и Варе мелодии, за ней находилось застекленное хранилище редких птиц и храм национальной богини Матуты. Часть западного бульвара, ведущего к священному зданию, была огорожена и окружена стражниками с копьями и обнаженными мечами, охранявшими пиротехнические материалы, которые скоро должны были превратиться в фейерверк.
Толивар коснулся короны и прошептал:
— Покажи мне фонтан Золотого Грисса, у которого я должен встретиться с Орогастусом.
Там, — прозвучал голос в его голове.
Одновременно в его сознании возникло изображение чего-то блестящего, расположенного в центре огромного открытого участка, между двух небольших рощ. Это была струя воды, взметавшаяся ввысь из центра декоративной чаши. Ее окружали позолоченные статуи морских птиц, из клювов которых били более слабые струи воды. Ветер далеко уносил брызги фонтана, и люди старались держаться подальше от него с той стороны, где фонтан граничил с передним двориком дворца. Люди, не боявшиеся воды, почему-то были все как один одеты в черные костюмы.
— Вот где будет меня ждать колдун, — сказал про себя Толивар.
Он убрал из сознания изображение, спустился с дерева и быстро, как только мог, зашагал через площадь. Он в полной мере пользовался преимуществом небольшого роста и, не обращая внимания на крики и проклятия, прокладывал себе путь сквозь толпу локтями, безжалостно наступал на ноги, бил каблуками по лодыжкам.
— Ой! — услышал он раздраженный мужской голос. — Проклятый мальчишка! Я тебя проучу!
Сильные руки схватили Толивара за плечи и затрясли так сильно, что у него застучали зубы. В панике, он хотел было уже обратиться за помощью к талисману, но поднял взгляд на лицо коренастого мучителя, потерявшего в свалке головной убор.
Лицо было широким и исключительно безобразным, один глаз был завязан, второй сверкал от ярости. Человек был хорошо знаком Толивару, он не стал скрывать изумления и воскликнул:
— А ты что здесь делаешь?
— Вероятно, то же самое, что и ты, — ответил король Ледавардис.
Глава 25