Страница 113 из 207
— Только разрешит ли она нам это сделать? В последний раз, насколько я помню, она отнеслась к этому резко отрицательно.
— На этот раз, — твердо ответила Майкайла, — я и не собираюсь спрашивать у нее никакого разрешения. Если сам Узун согласится, я это сделаю, пусть даже мне придется заниматься всем в одиночку.
Она вопросительно посмотрела на Файолона.
— Если ты будешь заниматься этим ритуальным действом, — сказал он, — то я тебе помогу. Всякий обряд, происходящий из храма Мерет, наверняка нуждается в том, чтобы в нем участвовало как можно больше народу.
— Спасибо. — Майкайла улыбнулась, но тут же придала лицу нейтральный, ничего не выражающий вид. Они входили в комнату Харамис.
— Где ты была, девочка? — строго спросила волшебница.
— Внизу.
— Неужели тебе не пришло и голову, что ты можешь мне понадобиться?
— Извините, если я оказалась вам нужна, когда меня не было поблизости, — произнесла Майкайла, стараясь не отвечать прямо на заданный Харамис вопрос. К счастью, тут вошла Энья с обедом и избавила девушку от продолжения невеселой беседы — по крайней мере, на некоторое время.
За обедом Харамис беспрестанно сетовала на то, что не может повидаться с Узуном. Майкайла воспользовалась этим.
— Вполне возможно, что через пару дней, — сказала она, — мы сможем устроить вам встречу с ним. А пока вам необходимо отдыхать, набираться сил, а потому нам, пожалуй, пора пожелать вам доброй ночи.
Она встала и легким движением руки отправила грязную посуду на кухню.
Файолон поклонился Харамис и следом за девушкой вышел из комнаты.
— Как думаешь, не заняться ли нам перемещением Узуна в новое тело? — прошептала Майкайла, едва они вышли из спальни волшебницы. — Или ты слишком для этого устал?
— Я вполне в силах тебе помочь, — ответил Файолон, — но, пожалуй, нам следовало бы подождать до утра.
— Согласна, — сказала Майкайла, — но мне кажется, чтобы начать переселение духа Узуна в новое тело, его надо предварительно прогреть до той же самой температуры, что и арфа. Так что давай перенесем его в кабинет и положим рядом с Узуном, так чтобы к утру все было готово.
Юноша согласно кивнул.
— Осталось уладить еще одно небольшое дельце, — сказала Майкайла, заталкивая Файолона в кабинет, мимо которого они как раз проходили. — Узун, — проговорила она, — это Майкайла с Файолоном.
— Лорд Файолон! — отозвалась арфа. — Вот это приятный сюрприз! Что тебя привело к нам?
— Боюсь, что причина моего приезда не очень-то радостна, — ответил юноша, — со страной происходит множество бед.
— Я давно боялся, что будет именно так в случае болезни госпожи, — вздохнул Узун. — Ох, как бы мне хотелось пойти к ней; не сомневаюсь, что она сильно по мне скучает.
— На этот раз она, по крайней мере, помнит, что ты теперь арфа, — сказала Майкайла, — значит, она не так сильно больна, как тогда, в Цитадели. Однако ты совершенно прав: она все время, пока мы сидели за обедом, жаловалась на то, как ей тебя недостает.
— Эх, если б хоть что-нибудь можно было сделать… — Струны арфы прозвенели печально и разочарованно.
— Что ж, может быть, кое-что сделать и удастся, — сказала Майкайла. — Помнишь то тело, что я добыла для тебя в храме Мерет?
— Я думал, Харамис его уничтожила.
Майкайла взглянула на Файолона.
— Оно до сих пор лежит там, где мы его оставили, — сказал тот. — Я специально это проверял на пути в ледяные пещеры. На нем даже обертка совершенно не тронута.
Девушка приблизилась к книжной полке и, сняв несколько томов, увидела свиток, по-прежнему лежащий на том самом месте, куда она положила его после возвращения из храма Мерет.
— Мы сейчас принесем тело сюда и распакуем его, — произнесла она, — и если с ним все в порядке, ответь, Узун, пожелаешь ли ты переселиться в него?
— А как происходит такое переселение? — спросил оддлинг.
Майкайла развернула начало свитка.
— Здесь у меня есть подробные наставления по поводу этого ритуала, — сказала она. — Похоже, он мало отличается от того, что использовала Харамис. помещая тебя в арфу.
— В таком случае мне хотелось бы его опробовать, — сказал Узун. — Но только не забудь, что ты мне пообещала на тот случай, если что-нибудь будет не так.
— Если нас постигнет какая-нибудь серьезная неудача, я освобожу твой дух от всяких уз. Обещаю.
Она поместила свиток обратно в тайник и обернулась к Файолону:
— Пора принести тело.
На то, чтобы перенести сверток наверх по длинным лестницам и развернуть его, ушел почти целый час. К счастью, к тому времени вся прислуга уже улеглась спать, так что Майкайле с Файолоном никто не мог пометить.
— Настоящее произведение искусства, — проговорил Файолон, с восхищением разглядывая расписную деревянную статую, сгибая суставы этого нового тела и убеждаясь, что все они великолепно работают. — Оно выглядит так же, как выглядели вы, господин Узун, то есть по крайней мере так же, как изображение, которое мне показывало зеркало. Вы там были вместе с Харамис. — Он оторвал взгляд от деревянного тела и посмотрел на Майкайлу. — Мне кажется, фигура что надо, — прокомментировал Файолон, затем неожиданно для самого себя зевнул и поспешил извиниться.
— Почему бы тебе не пойти прямо сейчас спать? — предложила Майкайла. — Сама я, пожалуй, переночую прямо здесь, чтобы быть уверенной, что никто в это дело не вмешается. И к тому же мне хочется еще раз перечитать описание обряда.
— Что ж, давай так и сделаем, — сказал Файолон. — Спокойной ночи.
— Приятных снов, — ответила Майкайла. — Я запру дверь, как только ты уйдешь. Так что перед тем, как ты с утра сюда вернешься, переговори со мной с помощью шарика.
— Ладно.
Файолон отправился в предназначенную для него комнату, а Майкайла заперла дверь, подбросила в камин лишнее полено, извлекла из тайника свиток, развернула его и принялась за чтение. Песнопения и магические заклинания она читала про себя, а указания о том, что выполняющий обряд должен при этом проделывать, — вслух, чтобы Узун знал, что ему предстоит. Покончив со свитком, она обернулась к арфе.
— Ты по-прежнему желаешь этого? — спросила Майкайла. — Ты ведь понимаешь, что в любой момент можешь отказаться.
— Мне долгие голы хотелось этого, — отозвался Узун, — и я не собираюсь идти теперь на попятный.
— Тебе известно, что большую часть ритуала не сможешь осознавать, что с тобою происходит? Как только мы проделаем самый первый шаг, то есть удалим с верхушки арфы костяную накладку, ты уже ничего не будешь знать и чувствовать до тех самых пор, пока обряд не закончится.
— Сколько сейчас времени? — спросил Узун.
Майкайла и так внутренне чувствовала время, но все-таки выглянула в окно и проверила положение звезд на уже темном ночном небе.
— Примерно два часа до полуночи, — ответила она.
— В таком случае, поскольку самый первый шаг этого ритуала состоит в том, чтобы вымачивать ту кость, что относилась когда-то к моему черепу, в чаше со слезами от полуночи до утренней зари, ты, пожалуй, можешь уже начинать, — произнес Узун. — А иначе тебе придется ждать до следующей ночи, и целый день пропадет даром. К тому же, — добавил он довольно резко, — потерять целый день для вас, пожалуй, было бы слишком большой роскошью. Насколько я понимаю, вам с Файолоном нужно отправиться лечить пострадавшую страну как можно скорее — как только я стану способен присматривать за Харамис.
— Ты и вправду мудрец, Узун. Что ж, тогда я начну прямо сейчас. Как ты думаешь, та чаша, которую Харамис использует, чтобы глядеть в воду, годится под слезы?
— Да я думаю, она подойдет как нельзя лучше.
Майкайла представила себе чашу на том самом месте, где она оставила ее последний раз, а затем — в собственных руках. Чаша тут же приземлились на вытянутые ладони, с едва слышным хлопком вытеснив воздух. Девушка снова заглянула в свиток, дабы на всякий случай проверить еще раз описание самого начала ритуала.
«Вымочите эту кость на протяжении всего времени от полуночи до утренней зари в серебряной чаше, заполненной слезами девы, оплакивающей смерть сего человека. Слезы должны полностью покрывать кусок кости».