Страница 109 из 207
Майкайла отправилась за серебряной чашей, наполнила ее до краев чистой водой, как учила когда-то Харамис, и вернулась. Вряд ли стоит сейчас объяснять волшебнице, что та уже обучила Майкайлу глядеть в воду, заглядывая в любой уголок королевства, несколько лет назад. У девушки было сильное подозрение, что Харамис не помнит, сколько времени юная преемница уже живет в этой башне. «Пожалуй, очень хорошо уже и то, что она вообще меня помнит, — подумала Майкайла, — а расстраивать ее совершенно ни к чему. В конце концов, Кимбри ведь говорила, что надлежит следить за тем, чтоб Белая Дама как можно меньше волновалась».
— Что бы тебе больше всего хотелось увидеть в нашем королевстве? — спросила Харамис, когда девушка возвратилась.
Майкайла призадумалась. Ведь Харамис впервые за всю историю их знакомства поинтересовалась, что именно предпочитает ее подопечная. Что же выбрать? Скритеков? Ну, разумеется, нет. Руины древнего города, к которому они с Файолоном направлялись в тот самый день, когда впервые встретили волшебницу?
— Мне хотелось бы посмотреть, как поживает мой кузен Файолон, — после некоторых раздумий осторожно произнесла Майкайла.
— В таком случае гляди в воду. — Харамис сделала слабый жест кистью правой руки.
Майкайла заглянула в чашу, припоминая наставления, что когда-то давала на этот счет волшебница. Девушка хорошо помнила, как пользоваться чашей с водой, хотя для собственных нужд применяла шарик, висящий у нее на шее на ярко-зеленой ленточке. Через некоторое время отражения окон спальни Харамис на водной поверхности стали дрожать, затем расплылись, и на их месте показалась миниатюрная картинка: Файолон, обутый в теплые сапоги, предназначенные для верховой езды, и одетый в зимнюю накидку, восседал на сером фрониале. Позади шагал еще один фрониал, поменьше, с объемистой поклажей на спине. Майкайла узнала местность: Файолон уже недалеко, он направляется как раз к башне. «Зачем он сюда едет? — удивилась она. — Харамис ведь нее равно отправляет его всякий раз куда-нибудь подальше, стоит только Файолону здесь появиться».
— Итак, дитя, что же ты видишь? — отрывисто произнесла Харамис.
Майкайла закусила губу. «А здоровье у нее явно все еще плохое, раз уж, глядя на меня, она видит дитя, — подумала девушка. — Но сообщать, что сюда едет Файолон, — значит, пожалуй, разозлить ее. Да она ведь все равно узнает. Слуги не станут ей лгать — по крайней мере, в этом».
— Файолон едет сюда, — ответила Майкайла, — у него два фрониала. Сейчас он примерно в полулиге от скалистой пропасти, что начинается возле края площади перед башней.
— Это, наверное, те фрониалы и те вещи, что я оставила у его родителей в тот день, когда вызвала ламмергейеров, чтобы спасти вас от скритеков, — без тени сомнения сразу же заговорила Харамис. — Вот Файолон и направляется сюда, чтобы вернуть все это мне.
Харамис, очевидно, снова погрузилась в прошлое. Она явно живет не сегодняшним днем, но теперь, по крайней мере, Майкайле более или менее понятно, какой отрезок времени Харамис ныне переживает. «Хорошо еще, что она не рассержена приездом Файолона, — подумала Майкайла. — И кстати, она сказала „его родители“, то есть наверняка принимает его за одного из моих братьев».
— Загляни в верхний ящик стола, что возле моей кровати, Майкайла, — начала Харамис. — Там должна быть маленькая серебряная дудочка, с помощью которой я заставляю мост выдвигаться. К тому времени, когда ты выйдешь на двор, он как раз подъедет, так что отправляйся прямо сейчас.
Майкайла сомневалась, что Файолон окажется здесь так быстро, но в данном случае она послушалась волшебницу с удовольствием и поторопилась выйти из комнаты. Схватив серебряную дудочку, она заспешила вниз по длинной череде ступенек, добралась до выхода из башни и очутилась наконец на краю площади с южной стороны здания. Девушка с удовлетворением отметила, что солнечная батарея абсолютно чиста: она подозревала, что магическое зеркало Орогастуса им очень скоро может понадобиться. «Файолон не потащился бы сюда без серьезной причины», — решила она.
Майкайла стояла на площади, ожидая появления Файолона, и нетерпеливо размышляла о теперешнем состоянии Харамис. От знахарки она успела узнать, что из-за подобной болезни старики порою теряют память, а также могут лишиться дара речи и даже рассудка. Подобная перспектива наверняка привела бы Харамис в ярость, если бы она осознала вдруг, что с нею происходит.
Но и о нынешнем состоянии Харамис Майкайла не могла думать без содрогания. Совершенно очевидно, что та отчасти лишилась способности здраво рассуждать хотя сама этого и не понимает. Старуха все еще считает Майкайлу совсем маленькой и ничему еще не обученной девочкой, и лишь одним Владыкам Воздуха известно, что она думает о Файолоне.
«Целая страна лишилась человека, который о ней заботился, и будто осиротела. Ну что ж, в некотором роде…»
Майкайла стояла на площади, предаваясь этим безрадостным мыслям, до тех самых пор, пока в поле зрения не показался Файолон. Она поднесла к губам дудку и прогудела сигнал, как это делала Харамис в тот раз, когда впервые отправляла отсюда Файолона. С тех пор прошло несколько лет — лет, о которых Харамис теперь совершенно ничего не помнит!
Мост плавно выдвинулся, перекинувшись через громадную пропасть, почти точно в тот момент, когда к краю расселины подъехал Файолон со своими двумя фрониалами. Майкайла сгорала от нетерпения, и как только он оказался на этой стороне, девушка побежала навстречу, желая задушить его в объятиях, и буквально стащила юношу с фрониала на землю.
— Ох. Файолон, как я рада! Когда я увидела, что ты направляешься к башне, глазам своим не поверила!
— Так ты об этом знала? — Файолон обнял девушку и крепко прижал к себе. — Тогда понятно, почему ты встретила меня на улице. Ты как, готова сделаться волшебницей? Насколько я понимаю, с Харамис случилось что-то серьезное?
— Да, — сказала Майкайла, — ты прав. Боюсь, что, увидев ее, ты заметишь разительные перемены, и притом отнюдь не в лучшую сторону. Последнее время они была очень больна, так что мы даже опасались за ее жизнь.
Файолон вздохнул:
— Еще один приступ?
Майкайла кивнула.
— А ты, как я полагаю, не готова занять ее место. Ну что ж, это объясняет всю неразбериху, что творится вокруг.
Хотя Майкайла сама давненько уже подумывали именно об этом, ей отнюдь не польстило, что именно здесь кроется главная причина прибытия Файолона.
— Я прекрасно понимаю, что еще не готова, — произнесла она довольно раздражительным тоном, — последние несколько дней Харамис только об этом и говорит, да и Узун тоже. Послушать их — так мне до сих пор лет шесть от роду. Почему бы теперь тебе не нанести госпоже визит? Вы, к всеобщему удовлетворению, вполне сойдетесь во мнениях на мой счет.
Она повернулась и пошла сказать конюху, чтобы тот позаботился о фрониалах. Файолон последовал за ней.
— Прости меня, Майка, — сказал он, обнимая девушку за плечи. — Тебе, наверное, невообразимо тяжело жить здесь бок о бок с нею.
— Чего уж там говорить, — произнесла Майкайла с каким-то мрачным удовлетворением. — Скоро сам получишь возможность на нее взглянуть и все поймешь.
— И кстати, я не хотел сказать, что ты не сможешь прямо сейчас сделаться Великой Волшебницей, — продолжал юноша. — Честно говоря, я считаю, что ты просто обязана это сделать.
— Но ведь это может убить ее!
— Что ж, возможно, ей действительно лучше было бы умереть, чем продолжать делать со страною то, что по ее милости твориться теперь, — спокойно ответил Файолон. — Рувенде причинено уже столько вреда, что бедствия начинают распространяться даже на Вар. Я чувствую это и именно поэтому приехал сюда.
— Я знала, что у тебя непременно должна найтись очень веская причина, чтобы совершить это путешествие, — сказала Майкайла, — принимая во внимание, что Харамис вечно отправляет тебя куда-нибудь подальше, как только ей доведется тебя увидеть. Однако в настоящий момент она, весьма вероятно, и не вспомнит, кто ты такой. Она, кажется, принимает тебя за одного из моих братьев.