Страница 15 из 109
Ей лишь требовалось время от времени преподносить отцу очередной полученный титул. Выиграть конкурс «Мисс Беларусь», например. Но этот титул был ей ни к чему: благодаря стараниям папочки, мир и так лежал у ее ног.
Вечером она изложила отцу свое желание начать трудовой путь в коммерческой фирме, а спустя два месяца устроилась на временно освободившуюся должность секретаря. И хотя бывшие однокурсники недоумевали, почему она выбрала себе такое, прямо скажем, не соответствующее связям отца место, Алина не очень переживала, потому что на этот счет у нее были свои планы.
Три месяца она пыталась хоть как-то привлечь к себе внимание Крылова: тщетно. Исключительно рабочие отношения. Более того, как она поняла со временем, в офисе для шефа не существовало разделения на мужчин и женщин: все были сотрудниками.
А вот с ними-то отношения у Алины не складывались, и тому было немало причин. Во-первых, большая часть коллектива давно работала вместе, а потому к новичкам относилась настороженно. Во-вторых, сама Алина внутренне была согласна с мнением, что занимает должность, не соответствующую ее положению в обществе, а потому сразу отделилась от всех невидимой стеной.
Женский коллектив бухгалтерии, который окрестила «мышиным гнездом», она игнорировала, впрочем, как и он ее. Правда, с главным бухгалтером, которая, как показали наблюдения, была приближенным к Крылову человеком, Алина старалась вести себя миролюбиво и подчеркнуто уважительно.
Хорина она интуитивно побаивалась и опасалась. Как ей показалось, он с первого взгляда разгадал истинную причину ее желания устроиться на работу в «TransitLink», а потому вела себя с ним совершенно иначе: разговаривала лелейным голоском, создавая образ этакой милой кошечки, смотрела прямо в глаза взглядом с поволокой, чем ставила в тупик. Теряясь от такого странного и необычного обхождения, «правая рука» шефа сам старался избегать с ней лишнего общения.
Единственный человек, который, несмотря ни на что, периодически старался уделить ей внимание, польстить, а порой и угодить. был Хвостов. Пройденная им школа выживания научила быть особенно осторожным в отношении не только сильных мира сего. но и всех тех, кто имел к ним отношение. Кто такой Семчуков Хвостов знал не понаслышке.
Других заместителей Крылова, по совместительству — начальников отделов, Алина просто терпела. Впрочем, они ею тоже не больно интересовались. Всех остальных по занимаемому положению она считала ниже себя, а потому особенно с ними не церемонилась.
Тем не менее, проработав четыре месяца, Алина поняла, что ей просто необходим свой доверенный человек в офисе, через которого можно узнать любые настроения в коллективе. На ком остановиться, она пока не решила, и постоянно находилась в поиске подходящей кандидатуры.
О том, что шеф приглашен к Локтионовым, она узнала совершенно случайно: уловила обрывки разговора Крылова и Хорина. Услышав знакомую фамилию, она тут же вспомнила вчерашний вечер, где родители решали, ехать или нет на юбилей свадьбы и новоселье. Под предлогом, что хочет встретиться с подругой детства и бывшей одноклассницей Ингой, она ухватилась за возможность оказаться вместе с Крыловым на вечеринке и упросила отца ему позвонить.
Судьба предоставляла ей шанс, которым не грех было воспользоваться, но все прошло совсем не так, как она задумывала. Мало того, что Константин Петрович еще в машине постарался напомнить ей об истинном положении вещей, так произошло еще и то, чему Алина никак не могла найти объяснения.
Женщина, встреченная ими у Локтионовых, моментально превратила Крылова в другого человека. Таким Алина никогда его не видела: радость и счастье, растерянность и оцепенение… Он просто пожирал глазами эту не известную ей молодую женщину, назвавшуюся Анной. За то недолгое время, что они виделись, .хладнокровный ум Алины сделал немало выводов.
На ее взгляд, не Бог весть какая красавица, эта особа принадлежала к категории людей, способных приковывать к себе внимание естественным, не жеманным поведением, блеском серо-голубых глаз, мягким, чувственным голосом. Она была гармонична во всем: в стильной, но неброской одежде с таким же не бившим в глаза макияжем, в четких и одновременно плавных движениях, в правильно построенных фразах и верно расставленных паузах. Она была очаровательна, даже несмотря на то, что внутренне была напряжена так же, как и Крылов. Алина просто физически прочувствовала то невидимое поле, которое вдруг образовалось между ними!
После того как загадочная Анна исчезла, она облегченно вздохнула. И зря. Практически не отходя от Локтионова ни на шаг за весь оставшийся вечер Константин Петрович удосужился уделить ей не более пяти минут. В город ее отвез верный страж Малинин, высадив по пути Крылова в другом коттеджном поселке.
Она долго не могла уснуть. Досада и раздражение оттого, что ей снова не удалось ни на йоту приблизиться к объекту своего каприза, терзали душу. И на фоне всего этого интерес к Анне достиг просто-таки немыслимых размеров! Что значит для него эта женщина и что в ней есть такого, чего ей, Алине, недостает?! Информации явно не хватало: от Инги удалось выудить лишь то, что мать познакомилась с ней в самолете, что живет она в Штатах и вместе с дочкой прилетела в двухнедельный отпуск.
«Как прилетела, так и улетит, — поразмыслив, слегка успокоилась Алина. — Но узнать о ней надо. Что ж, значит, будем искать ее следы здесь. Не в безвоздушном же пространстве она обитала в Минске?»
Крылов закончил совещание и взглянул на часы. Шестнадцать пятнадцать. Внутренне он нервничал, потому что предстояла еще одна ранее назначенная встреча, а Кругловы в этот момент находились у него дома.
— Виктор, зайди ко мне, — набрал он номер Хорина.
— Ну, что стряслось? — спросил тот через минуту.
— Ты не сможешь вместо меня съездить к Рыбникову?Онзавтра улетает, ты в курсе дела, обговоришь окончательные условия, подпишешь соглашение и все.
— И все?! Да это часа на три, учитывая скорость мыслительного процесса этой персоны! — воскликнул Хорин. — Нет, сегодня не могу. Если бы ты раньше сказал, я бы что-нибудь придумал, но сейчас уже поздно: день рождения любимой тещи, понимаешь ли. Мне еще цветы купить, за детьми заехать. А что случилось-то? День выдался суматошный, мы с тобой о вчерашнем вечере так и не поговорили. Что случилось? — повторил он вопрос.
— Возникла одна проблема, — сев в кресло, ответил Костя. — Романову пришлось спешно исчезнуть, и не зря. Когда гости разъезжались, все машины, как бы невзначай, останавливали и проверяли.
— Ничего себе! К чему бы это?
— Не знаю и, честно говоря, знать не хочу. Кстати, если хочешь знать, кто ему помог скрыться, могу сообщить: Анна.
— Какая Анна? — недоуменно взглянул на друга Виктор. Вдруг он оживился, но, все еще не веря собственным предположениям, на всякий случай тихо уточнил:
— Анна?!
Костя кивнул в ответ.
— Круглова?! Кивок повторился.
— Откуда она здесь? — изумленно посмотрел на него Хорин.
— На днях прилетела. Я встретил ее вчера у Локтионовых.
— Вот это новость! А ты говорил, чудес не бывает! — Виктор никак не мог прийти в себя. — И что? Ты с ней разговаривал? Как она? Где она остановилась?
— Ну как где, у Артюхина, — усмехнулся Костя. — Как я понимаю, для нее ближе людей здесь не осталось. Сейчас вместе с Катей должны быть у меня дома.
— Ну, это в корне меняет дело, — после раздумья произнес Виктор и потянулся к телефону. — Я поеду к Рыбникову, только Лене перезвоню…
— Не надо, я сам, — остановил его Крылов. — День рождения любимой тещи — не менее ответственное мероприятие, чем встреча… — он сделал паузу, подыскивая верное слово, — чем встреча с прошлым.
Виктор внимательно посмотрел на друга. Будучи свидетелем всех жизненных коллизий Крылова, переживавший его личные драмы, как свои собственные, он верил и не верил его словам.
Касаясь в разговорах с женой личной жизни Кости, они нередко вспоминали Анну. Точнее, о ней они помнили всегда, просто не проговаривали ее имя вслух, так как воспоминания были тяжелы для обоих. А ведь их вина в том, что в трудный момент Анна осталась без поддержки, была несоизмеримо меньше! К тому же Виктор не был уверен, что знает все подробности, предшествующие окончательному разрыву их отношений. Впрочем, и того, что было известно, с лихвой хватало, чтобы испытать угрызения совести.