Страница 13 из 109
Господи, как же ей хотелось показать ему, чего она сумела достичь! Почему он не приехал? И Хорина тоже нет. Что-то случилось? Из знакомых в списке значилась лишь фамилия Дербенева.
— Что-то не так? — заметив пробежавшую по лицу Анны тень, тихо поинтересовался сидевший рядом Балайзер.
— Нет, все в порядке, — ответила та и, собравшись, четко перечислила: — Сейчас вас пригласят в президиум. После того как зачитают приветствие мэра Парижа, ваш доклад значится первым. В папке все лежит по порядку: диаграммы и слайды у операторов, никаких изменений.
Роберт кивнул головой, принял из ее рук папку и осведомился о расписании второй половины дня. Придя в себя, Анна была серьезна, кратка и последовательна, чем он остался доволен…
…Второй раз она проснулась около двенадцати. С кухни послышался разговор: Катя завтракала и воодушевленно делилась с Ириной воспоминаниями.
— …У меня и в Америке есть друзья, но с Олегом мне было интересней в сто раз! Мы всегда и везде были вдвоем, и в садике, и в гимназии. А знаете как часто нас принимали за брата и сестру? Сегодня мы поедем к нему в гости. У него знаете какая бабушка добрая?! Она на нас никогда не ругалась, только воспитывала немножко.
— Доброе утро! — набросив шелковый халат, Анна вошла в кухню и поцеловала дочь в щеку.
— Доброе, доброе, — ответила Ирина, улыбнувшись. — Вам, конечно, сначала кофе?
— Да, кофе покрепче, и больше ничего, — Анна зевнула. — А где Дима?
— Уехал, как только я пришла, — сообщила Ирина и, заметив, что Анна потянулась к сумке за телефоном, воскликнула: — Зачем деньги зря тратить? Вот! — протянула она трубку домашнего радиотелефона и пояснила: — Так дешевле!
— Спасибо!
Взяв трубку и пытаясь сбросить остатки сна, Анна долго смотрела на кнопки.
— Мама! Мы прямо сейчас к Олегу поедем? — вопросительно посмотрела на мать Катя.
Распущенные ниже плеч светлые волосы, большие голубые глаза… «Неужели и я была когда-то такой чистой, наивной, открытой всему миру и беспрекословно верящей однажды данному слову?» — с умилением посмотрела на нее Анна.
Особенную любовь к Кате питал Роберт, что неоднократно замечали окружающие, и в частности жена Джона — Лейла. Она была единственным членом семьи, с кем Анна так и не смогла найти общего языка. Лейла никак не могла смириться с тем, что молодая особа с ребенком живет у Балайзеров на правах члена семьи, и первым делом в редкие минуты общения наедине интересовалась, надолго ли еще Кругловы намерены здесь задержаться. Как поняла позже Анна, особой симпатии к Лейле не питали и Роберт с Джессикой, но вели себя с ней тактично, никак не реагируя на любое проявленное ею недовольство. А так как Джон с семьей жил далеко и был постоянно занят, вместе семейство собиралось нечасто.
Анна долго не могла понять, почему выбор сына Балайзера, добродушного здоровяка, напоминавшего ей медведя Балу из мультфильма про Маугли, пал на такую неуравновешенную, ревнивую и завистливую особу. Но, поинтересовавшись однажды об этом у Джессики, получила вразумительный ответ: это был не его выбор, а ее, Лейлы. Как оказалось, будучи студенткой она сразу положила глаз на молодого преподавателя-отшельника, просиживавшего в университетской лаборатории дни и ночи напролет. Никто не знает, как ей удалось оторвать его от книг и опытов, но через три месяца Лейла забеременела, а еще спустя месяц Джон женился. Через год после появления первенца в семье родился второй мальчик, а за ним, с интервалом в шесть лет, еще один.
В том, что Лейла вышла замуж за Джона по расчету, никто не сомневался, но ей нужно было отдать должное: она была образцовой американской женой. Растила детей, смотрела дом и, по большому счету, не напрягала мужа бытовыми проблемами. В этом тоже был тонкий расчет: чем большего добьется Джон, тем будет лучше ей и детям. «На это у нее ума хватает, и слава Богу, — заключила Джессика и грустно добавила: — А вообще, она спит и видит, когда придет пора получать наследство».
«Так вот в чем дело! — поняла Анна. — Лейла считает, что я тоже рассчитываю на какую-то материальную долю после смерти Роберта!» Желание обрести свой угол только усилилось, и она еще раз поговорила на эту тему с Робертом, в сердцах упомянув и подозрение жены Джона. Но тот снова никуда не отпустил ее с Катей, сказав, что еще не время. Какое время и когда оно наступит, он так и не объяснил…
А в общем, окруженные заботой и вниманием Балайзеров, Кругловы, казалось, окончательно прижились за океаном. И если бы не ностальгические воспоминания, усиливавшиеся с каждым приходом осени, возможно, в это смогла бы, наконец, поверить и сама Аня.
Но наступал сентябрь, и ее снова не покидала грусть. Исключая годы детства, эта пора года обязательно ассоциировалась у нее с каким-нибудь сильнейшим душевным потрясением. Отсчет неприятных событий начинался со смерти дедушки, который умер в начале сентября, спустя годы, приблизительно в это же время получила свой первый инфаркт Ася. Пожалуй, Анна не могла вспомнить ни единой осени, оставившей в ее душе умиротворение. И пусть за последние три года в импровизированный список осенних потерь не добавилось ничего нового, с началом сентября она часто просыпалась по ночам, спускалась в гостиную и со слезами на глазах просматривала семейные фотографии.
После возвращения из Парижа за этим занятием ее однажды и застал Роберт. После смены часовых поясов ему тоже не спалось и, заметив свет в окнах первого этажа, решил узнать, что там происходит. Подсев к ней на диван, он молча пролистал вместе с ней знакомые до мелочей альбомы, затем по-отечески обнял, вздохнул и пожелал спокойной ночи. А назавтра принес билеты на самолет для нее и Кати…
— …Да, дорогая, обязательно поедем. Мне только нужно созвониться с дядей Костей.
— Тогда звони прямо сейчас, — требовательно произнесла дочь.
— Хорошо.
Анна вздохнула и медленно набрала номер Крылова, который засел в ее памяти, наверное, навсегда.
— Костя, доброе утро.
— Доброе, — буркнул Крылов в ответ. — Только уже не утро, а день, это — во-первых. — Несмотря на то что говорить он старался спокойно, Анна поняла, что внутри у него все кипит. — Во-вторых, я и другие очень волнуемся, потому что не знаем, чем закончился вчерашний вечер! Если ты обожаешь шпионские страсти — на здоровье, но о других можно было подумать? У меня, как всегда, нет ни твоего номера телефона, ни адреса, где ты остановилась! Ну, что ты молчишь? Алло?
— Думаю, — тихо ответила Аня после паузы. — Думаю отом,что за прошедшие три года ничего не изменилось.
— А что должно было измениться?
— Наверное, ничего… Вчера все закончилось благополучно, во всяком случае, это все, что я знаю. До свидания. Анна отключила телефон.
— Ну, что? — Катя посмотрела на нее с надеждой в глазах.
— Дядя Костя занят, — ответила она. — Я — в душ.
Находясь под впечатлением короткого разговора, она, как в тумане, вернулась в спальню, зашла в ванную комнату и закрыла дверь на защелку. Включив в душевой кабине воду, она присела на банкетку и заплакала от обиды.
Подводя итоги трех прожитых в Америке лет, она понимала, что за многими положительными сторонами есть и печальные: тоска, ностальгия, но самое главное — женское одиночество. Поставив однажды во главу угла карьерный рост, первое время Анна отказалась от мирских удовольствий, будь то романтические увлечения, влюбленности или просто секс. Последнее она не могла себе позволить в силу воспитания: на ее взгляд, для этого обязательно должны присутствовать чувства. Это правило она нарушила лишь один раз в жизни, в Киеве с Костей, и вспоминала об этом без капли сожаления, потому что сделала это по воле интуиции, словно знала, что впереди ее ждет Большая Любовь.
После первого года жизни в Америке ей вдруг нестерпимо захотелось того, от чего она так долго отказывалась и старалась убежать: любви, романтических встреч, переживаний, страстных объятий. Как оказалось, стоило ей лишь расслабиться и подумать об этом всерьез, предложения посыпались, словно из рога изобилия. На одной из вечеринок она заинтересовалась молодым человеком, воплощавшим идеал мужской красоты: высокий, спортивный, светловолосый, белозубый. Интерес оказался взаимным и две недели он не давал Анне прохода, буквально атакуя ее телефонными звонками, SMS-сообщениями и неожиданными приездами в любое время дня и ночи: сигнал его спортивного автомобиля был слышен по всей округе.