Страница 80 из 95
«Но раз Артюхин здесь, то, может, Крылов освободился?» — вдруг осенило Риту.
Костя вернулся домой в пятницу поздно вечером. Несмотря за занятость и суету, сопутствующую таким конференциям, в мыслях он постоянно возвращался к последней конфликтной ситуации с Анной, к разговору со Светланой и выяснению истинного положения вещей с Сашей и Олегом. Более того, оценивая увиденное на выставке, он словно слышал смешливо-восторженный комментарий Анны, хотя ее и не было рядом.
И еще. Он постоянно ловил себя на мысли, что рука непроизвольно тянется к телефону: он действительно хочет услышать ее голос, но… Усилием воли себя останавливал. Иногда в последний момент.
«Что это? — думал Костя во время обратного перепета в Минск. — Неужели это проникло в меня так глубоко, что я никак не могу выбросить ее из головы? Если бы она подождала еще пару дней, все могло бы сложиться совсем иначе. Или если бы я сказал о своем решении до отъезда».
Зайдя в свою комнату, он первым делом по привычке взглянул на Анины окна. В одном горел свет. Костя долго стоял в темноте, борясь с желанием побежать туда прямо сейчас и, несмотря ни на что, просто прижать ее к себе, ни о чем не спрашивая. Ведь смог же он забыть историю с Артюхиным, заставил себя поверить, что все было именно так!
«Нет, не могу, — тут же отсекал он сам себе путь. — Почему она проигнорировала мое мнение? Почему в течение двух недель не нашла повода подойти, извиниться в конце концов! Да еще сказала, что ошиблась. Тогда…»
Он очень хорошо помнил все слова, сказанные Анной в Праге. Но не мог забыть и сказанные в ресторане.
Роберт побаивался того, как Анна воспримет известие о том, что именно он и был тем самым американцем, из-за которого много лет назад у ее родителей возникли проблемы.
Была еще одна причина, которая мучила его всю жизнь. Он не мог себе простить, что не был настойчив в попытках уговорить Гуровых покинуть вместе страну, неожиданно ставшую опасной, на присланном посольством США вертолете.
…Трехмесячное знакомство постепенно переросло в крепкую дружбу. Джессика старалась ни на шаг не отходить от Катерины. Она больше не скучала, если Роберт отлучался на какое-то время, и под одобрительный смех Гуровых читала ему перед отъездами лекцию о том, что надо мыть руки перед едой, пользоваться обеззараживающими таблетками и т. д.
После того как они практически перебрались жить в госпиталь, девочка старалась хоть чем-то помочь персоналу: подносила лекарства, кормила больных с ложечки, даже пыталась устраивать концерты.
Постепенно персонал госпиталя так сильно привязался к ребенку, а она ощущала столько любви и ласки со всех сторон, что ее маленькое сердечко оттаяло, она стала реже плакать, вспоминая мать. Все чаще в палаточном городке слышался ее смех.
После рассказов Катерины об их дочери, оставшейся на родине, к которой она вначале относилась по-детски ревниво, Джессика стала уговаривать отца поехать в гости к Гуровым. Наблюдая за теплыми отношениями взрослых, она решила для себя, что обязательно подружится с далекой девочкой Аней, у которой такие добрые мама и папа.
…В течение последней недели до госпиталя доходили слухи о конфликтах, разгоревшихся с новой силой в районе близкой границы. Затем стали поступать первые раненые, а когда по ночам в госпитале стали слышны звуки выстрелов, появились первые серьезные опасения.
Посольство настойчиво слало указания всем подданным США покинуть район, приближенный к боевым действиям. Американцев в госпитале было около десяти человек. Но все они дружно игнорировали депеши, надеясь, что конфликт скоро исчерпает себя и жизнь вернется в прежнее русло.
Однажды утром всех разбудили звуки боя, гремевшего километрах в пяти. Те больные, что могли передвигаться самостоятельно, стали покидать госпиталь. Гуров, будучи заместителем главного врача, занялся срочной эвакуацией тяжелораненых, но сделать это оперативно было трудно. К госпиталю были приписаны три вполне новые машины. Но, по-видимому, они были не слишком приспособлены к знойному климату и частенько ломались. Вот и сейчас одна из них стояла «на приколе».
Роберт, решивший на всякий случай с утра отвезти в гостиницу Джессику, захватил с собой трех раненых и часть документации госпиталя. Уже подъезжая к городу, он обратил внимание на военный вертолет, снижавшийся над центром. По пути заскочил в больницу и оставил раненых. Едва он подъехал к гостинице, как к нему обрадованно подбежали двое морских пехотинцев и без лишних слов вручили конверт.
Там находился лишь один лист с приказом немедленно покинуть город. В случае неповиновения морским пехотинцам разрешалось применить по отношению к нему силу. Роберту ничего не оставалось, как подчиниться.
Перегрузив документацию и уточнив, сколько американских граждан осталось в госпитале, командир пехотинцев приказал улетать.
Вертолет заходил на посадочную площадку со стороны невысоких гор. За те несколько часов, как Роберт покинул территорию госпиталя, многое изменилось. Сверху хорошо было видно, как совсем рядом рвались мины, поднимая клубы пыли.
Вертолетчики не глушили двигатель. Пехотинцы спрыгнули на землю и рассыпались в поисках нужных людей. В лагере царил хаос. Роберт, оставив Джессику на попечение одного из военных, бросился искать Гуровых.
Первой ему попалась на глаза Катерина. С растрепанными волосами и в сером от пыли и копоти халате, она высоко в руках держала капельницу, помогая погрузить носилки с раненым на грузовик.
— Катя, Катя, вы должны улетать отсюда немедленно! Где Николай? В вертолете есть места.
Женщина, казалось, не слышала его слов. Подождав, пока закрыли борт и машина отъехала, она повернулась к Роберту и спокойно ответила:
— Ты должен увезти Джессику. И сам немедленно улетай. Мы отсюда никуда не поедем. Это наш долг, наша работа.
— Какой долг? — не выдержав, заорал Роберт. — Ты что, не понимаешь, что это дикари! Им все равно, кому вы пытаетесь помочь. Для них существуют только интересы их племени! Где Николай?
— Он в операционной, — уже мягче ответила Катерина и попыталась разъяснить ситуацию: — Роберт, мы тебе очень благодарны за все, но, пойми, мы не можем улететь с вами по многим причинам. Дело не только в раненых. Кому-то не понравилась наша с тобой дружба. Неделю назад нам сообщили, что принято решение нас отозвать. Им нужно только время, чтобы замену подготовить. Нам не хотелось тебя расстраивать, ты не виноват. Мы любим тебя с Джессикой всем сердцем…
— К черту решение, к черту вашу дурацкую страну, где людям запрещают даже дружить! — вновь стал кричать Роберт, схватив женщину за руку.
Катя беспомощно оглянулась. Балайзер был неумолим. В этот момент из палатки, служившей операционной, вышел Николай. Его халат был забрызган кровью. Усталые глаза, казалось, ничего не выражали. Заметив рядом с женой Роберта, он встревоженно спросил:
— Где Джессика? Почему ты ее оставил?
— Она в вертолете. Я хочу забрать вас с собой, — при этих словах Балайзер схватил за рукав Николая.
— Спасибо, — взглянув на жену, ответил тот. — Ты настоящий друг. Но мы уже все решили, — Гуров мягко отстранил его руку и прижал к себе Катерину.
Роберт, опустив плечи, стоял рядом. В его глазах показались слезы. Он понял, что никакие уговоры не заставят их уехать отсюда. Единственное, что он мог сделать, просто обнять их. Так они стояли с минуту.
Морские пехотинцы кричали и жестами призывали Балайзера обратно к вертолету.
— Я могу что-то для вас сделать?
Николай с Катей переглянулись. Затем Гуров достал из внутреннего кармана документы и, переложив их, нашел фотографию, которую Роберт видел раньше. На ней были запечатлены солнечный летний день, парк, счастливые Катя и Николай со смеющейся девочкой на руках. Быстро найдя в кармане карандаш, Николай стал что-то писать на обратной стороне.
— Здесь адрес. Два адреса, на всякий случай. Дочку зовут Аня, мы тебе рассказывали. Если с нами что-то случится, ну, понимаешь. .. — он не договорил до конца.