Страница 69 из 173
Старец поднялся.
— Ну что, хочешь, пойдем со мной?
Он приблизился к столпу и исчез в нем, попросту истаял. Но откуда–то изнутри, из–под дымчатой этой поверхности, донесся его голос:
— Шагай как я.
Послушавшись, парень почувствовал, как белый туман, объяв, повлек его вверх. Секунда — и Найл с легким толчком остановился.
— Теперь еще раз шаг вперед, — послышался голос.
На миг Найлу показалось, что он стоит под ночным небом. Над головой виднелись луна, звезды; вокруг безмолвно раскинулся городище пауков. Вон оно, метрах в двухстах, здание с черным фасадом — обиталище Смертоносца–Повелителя. Различались даже бойцовые пауки, застывшие на страже возле входа. Но когда, шагнув вперед, Найл протянул руку, то наткнулся на стекло. Оно было таким прозрачным, что совершенно не отражало света, наполняющего помещение. Найл указал на бойцовых пауков.
— А им нас оттуда видно?
— Нет. Свет может проникать в эти стены, но обратно не выходит.
Помещение было уютно обставлено мебелью, в целом похожей на ту, что во дворце у Каззака. Кресло и диван обтянуты гладким черным покрытием, похожим на кожу, на полу мягкий черный ковер. Необычным было лишь устройство — большой черный короб, стоящий возле прозрачной стены. На его скошенной лицевой части находилось подобие окошка из матово–белого стекла. Многочисленные кнопки, рядком идущие сверху вниз, чем–то напоминали загадочную машину, которую Найл обнаружил тогда в пустыне.
— А это что такое? — поинтересовался юноша.
— Самый ценный здесь предмет. Он один стоит больше, чем весь этот город.
— А чего он делает?
— Для начала он создает меня.
Найлу вспомнились легенды о сотворении мира, что в детстве рассказывала мать.
— Это… Бог? — спросил он робко, сам стесняясь своего вопроса.
— Ну, нет. Это всего–навсего машина.
— А я думал, создавать может только Бог.
— Не совсем так. Ты же создаешь меня.
Утверждение было настолько нелепым, что Найлу оставалось лишь сидеть, вытаращив глаза.
— Я реагирую на твои вопросы и ответы. Даже моя внешность заимствована из твоей памяти.
Найлу потребовалось время, чтобы все это осмыслить.
— А башня?
— Эту башню создали люди, прежде чем оставить Землю. Вначале здесь предполагалось создать музей — место, где воссоздается история планеты и человеческого общества. Когда строительство уже близилось к концу, людям стало известно, что Земле предстоит пройти через хвост огромной радиоактивной кометы.
— А что такое комета?
— Сейчас покажу. Смотри.
Не успел старец договорить, как небосвод на глазах изменился. Полная луна превратилась в узенький месяц–серпик, зависший над силуэтами зданий. Неожиданно преобразились и сами здания. Их окна наполнились светом, а фасады тех, что выходят на площадь, заиграли фонарями подсветки. А на южном небосклоне, прямо над главным проспектом, распустил космы мохнатый огненно–белый султан света, отягченный в нижней части зеленоватым светящимся наконечником. Это чем–то напоминало застывший росчерк падающей звезды. Найлу много раз доводилось видеть их в пустыне, но то, что показалось сейчас, было огромных размеров и висело неподвижно.
— Комета Опик, — пояснил старик. — Голова у нее тысяча двести миль в диаметре, а кома — оболочка, окружающая ядро, — пятьдесят тысяч миль в поперечнике. Хвост длиной более семи миллионов миль.
Она, кстати, не такая грозная, как кажется. Голова у нее состоит из крохотных частичек, в основном не больше песчинки. Даже врезавшись в планету напрямую, она не наделает серьезных разрушений. Но Опик явилась откуда–то из–за пределов Солнечной системы и несла мощный заряд радиации, то есть содержала вещества, способные погубить все живое. У людей оставалось около года, чтобы приготовиться к эвакуации — вынужденному выселению. Больше ста миллионов человек — подавляющее большинство жителей — отбыли на гигантских космических транспортах. Но прежде чем уйти, они достроили эту башню — для той эпохи, когда люди вернутся.
Найл сокрушенно покачал головой:
— Я мало что понимаю.
— Вот для этого и выстроили башню, чтобы люди будущего уяснили всю картину.
— Боюсь, я непрошибаемый болван, — вздохнул Найл.
— Неправда. Твой ум способен вмещать ничуть не меньше, чем ум создателя машины Торвальда Стиига. Только Стииг давно умер, и тебе трудно понять его язык.
— Но ты же сам сказал, Стииг — это твое имя.
Старец улыбнулся.
— У меня есть право зваться этим именем. Я все, что осталось от ума Стиига. — Он указал на черный короб. — Видишь ли, в комнате меня, по сути, и нет. Я нахожусь внутри этого компьютера. На самом деле ты говоришь не со мной, а с ним.
— А компьютер — что такое?
— Ни один из твоих вопросов не останется без ответа. Но на это уйдет немало времени. Ты желаешь остаться, пока не удовлетворишь свое любопытство?
— Да, конечно. Только…
— Ты переживаешь за мать и брата.
Найла пронизал суеверный страх. Не очень приятно ощущать, когда даже тайные твои мысли как на ладони.
— Откуда ты знаешь?
— Ты привлек к себе внимание — не мое, а скорее Стигмастера, — собеседник кивнул на компьютер, — когда привел в действие летательный аппарат в пустыне. С той самой поры мы наблюдаем за тобой. Это Стигмастер вызвал тебя сюда нынче ночью.
— Зачем?
— И на этот вопрос будет дан ответ. Но прежде есть множество других сведений, которые тебе необходимо уяснить. Ты готов приступить сейчас? Или сначала поспишь?
— Я не хочу спать. Кроме того…
— Ты беспокоишься о матери и брате.
— Да. Я боюсь, что Каззак может навредить им, когда узнает, что я исчез.
— Он ничего с ними не сделает. Он не осмелится сообщить Смертоносцу–Повелителю, что позволил тебе уйти. Поэтому сделает вид, что держит тебя во дворце под своим наблюдением. А с матерью и братом будет обходиться как с почетными гостями, потому что знает: пока они у него во дворце, ты неизбежно возвратишься.
— Откуда ты знаешь? Ты можешь читать его ум?
— Ну, не в таких тонкостях, как ты. Но и за Каззаком мы наблюдаем довольно давно. Мы можем предсказывать его реакции. Этого человека, несмотря на хитрость, понять несложно.
— А Смертоносец–Повелитель? Ты можешь понимать его ум?
— Причем запросто. Видишь ли, единственное его желание — удерживать власть над Землей. А на данный момент больше всего ему хочется уговорить тебя помочь.
— Почему?
— Он боится, что существуют другие подобные тебе. Он жаждет найти их всех и уничтожить. После чего не пощадит он ни тебя, ни твоих родных.
Найл сам подозревал нечто похожее, однако слышать все это — так напрямую, безжалостно — было тяжело. Внутри похолодело.
— И что, он непобедим? — спросил юноша.
— Тогда он бы тебя не боялся.
— В таком случае как я могу с ним покончить? — резко спросил Найл.
Старец покачал головой.
— Ты слишком торопишься со своими вопросами. Надо начинать с основы. Пойдем со мной.
Проходя мимо Найла, старец чуть задел его рукавом. Юноша ничего не почувствовал, но вместе с тем послышалось, как сухо шелестнула одежда; так же он воспринимал и глухую поступь по ковру.
Он проследовал за старцем в дымный столп, и вновь его окружил белый туман. Тело невесомым перышком поплыло вниз.
Едва лишь выйдя, Найл сразу понял, что это опять чародейство Стиига: такая залища никак не могла бы уместиться в стенах башни. Глазам открывалась широкая галерея в полсотни метров длиной. Стены — в пышных, голубых с золотом гобеленах, меж ними — множество картин. На равных промежутках друг от друга стояли постаменты с бюстами и статуями. Хрустальные люстры свешивались с затейливо разрисованного потолка.
За окнами виднелся незнакомый город. Размерами он явно уступал паучьему, не город, а скорее городок — и дома только в один–два этажа. Город разделяла река (на берегу — башня), которую в нескольких местах перемыкали каменные мосты–арки. Вокруг города шла стена, равномерно чередуясь прямоугольниками башен. Вдали виднелись зеленые холмы–террасы. На улицах и площадях спешили по своим делам люди в ярких разноцветных одеждах.