Страница 94 из 257
— Простите, я заставил вас ждать,— сказал он и начал настраивать коммуникационный механизм, напевая себе под нос. Через минуту работа была закончена. Проверив контакты, служащий направился к двери.
— Возьмите вот это,— Рансайтер протянул ему несколько монет по пятьдесят центов, собранные по карманам.— Мне понравилось, как вы работаете.
— Спасибо, мистер Рансайтер,— сказал служащий. Он посмотрел на монеты и вдруг нахмурился.— Какие интересные деньги...
Рансайтер долго рассматривал монету. Действительно, необычные деньги, иначе не скажешь. Чей это профиль? Явно не того, кто должен быть. Но я его знаю, знаю очень хорошо...
И вдруг он узнал его.
Что же это может означать, подумал Рансайтер. В жизни своей не встречался ни с чем более странным. Все можно объяснить, но это?..
Откуда Джо Чип взялся на монетах в пятьдесят центов?
Рансайтера вдруг пронзило леденящее душу предчувствие, что, если он вывернет сейчас карманы и бумажник, все его деньги окажутся с этим надменным профилем...
Впрочем, все еще было впереди.
Сдвиг времени по-марсиански
Глава 1
Сквозь толщу фенобарбитуратной дремы до Сильвии Болен донесся чей-то зов. Резко прорвав напластования, в которых она утопала, зов мгновенно разрушил идеальное состояние несамости.
— Мам,— снова позвал сын с улицы.
Приподнявшись на кровати, она отпила из стакана воды, опустила босые ноги на пол и с трудом встала. На часах было девять тридцать. Отыскав халат, она двинулась к окну.
«Надо завязывать. Лучше сдаться на милость шизофрении, присоединившись ко всем остальным».
Сильвия подняла штору, и ее ослепил солнечный свет привычного красновато-пыльного оттенка. Она прикрыла глаза рукой:
— В чем дело, Дэвид?
— Мам, приехал объездчик канала!
Значит, сегодня среда. Она кивнула и, повернувшись, направилась неуверенным шагом на кухню, где ей удалось поставить на плиту добротный старый глиняный кофейник.
«Что я должна? Для объездчика все готово. Так или иначе, Дэвид проследит». Она включила воду и побрызгала себе на лицо. Вода была мутной и неприятной, и Сильвия закашлялась. «Надо спустить воду в баке. Вычистить, добавить хлорки, проверить, сколько засорилось фильтров; возможно, засорились все. Неужели объездчик не может?.. Нет, это не его дело».
— Я тебе нужна? — спросила Сильвия, открывая заднюю дверь. Вокруг вихрем закружился холодный воздух, забивая легкие мелким песком. Она отвернулась, прислушиваясь к ответу сына. Его воспитание требовало отказаться от помощи.
— Думаю, нет,— проворчал мальчик.
Позднее, сидя в халате за кухонным столом и попивая кофе с тостами и яблочным пюре, Сильвия наблюдала, как приближается объездчик в плоскодонке, которая не спеша тарахтела вверх по каналу, тем не менее появляясь всегда точно по расписанию. Стоял 1994 год, вторая неделя августа. Они уже ждали одиннадцать дней и теперь наконец получат свою порцию воды из большого канала, который пролегал вдоль цепочки домов.
Объездчик пришвартовался к воротам шлюза и, захватив папку с застежками, в которой хранились его записи и инструменты, спрыгнул на землю. На нем была серая форма, забрызганная грязью, и высокие сапоги, почти доверху покрытые коричневым илом. Немец, что ли? Но когда он повернул голову, Сильвия увидела плоское славянское лицо, а над козырьком фуражки — красную звезду. Теперь очередь русских; она уже сбилась со счета.
И, судя по всему, не она одна потеряла нить последовательных смен, осуществлявшихся руководством Объединенных Наций. На крыльце соседнего дома появилось все семейство Стайнеров, намеревающееся идти к объездчику: все шестеро — отец, тяжеловесная мамаша и четверо белокурых пухленьких и шумных девочек.
Именно им отключал воду объездчик.
— Bitte, mein Herr[16],— начал Норберт Стайнер, но, увидев красную звезду, прикусил язык.
Сильвия улыбнулась и про себя подумала: «Да, не повезло».
Через заднюю дверь в дом поспешно вошел Дэвид.
— Мам, ты знаешь? У Стайнеров вчера ночью протек бак, и они лишились половины своей воды! Так что теперь у них не хватит воды для сада, и мистер Стайнер говорит, что тот погибнет.
Сильвия кивнула, доедая последний кусочек тоста и закуривая сигарету.
— Ну разве это не ужасно, мама? — настаивал Дэвид.
— И Стайнеры хотят, чтобы объездчик перекрыл им воду попозже,— произнесла Сильвия.
— Мы не можем допустить, чтобы их сад погиб. Помнишь, когда у нас были неприятности со свеклой? Мистер Стайнер поделился с нами химикалиями, которые он привез из Дома, и все жуки передохли. А мы собирались поделиться с ними свеклой, да так и не поделились, забыли.
Верно. Она вздрогнула от внезапно нахлынувшего чувства вины; мы обещали... а они даже не напомнили, хотя сами наверняка не забыли об этом. И Дэвид всегда играет у них.
— Пожалуйста, выйди, поговори с объездчиком,— упрашивал Дэвид.
— Думаю, воду в конце месяца мы им дадим,— ответила Сильвия.— Мы же можем протянуть рукав в их сад. Но вот насчет утечки я не верю — им всегда не хватает своей доли.
— Знаю,— откликнулся Дэвид, опустив голову.
— Они не заслуживают больше, чем остальные, Дэвид. Все должны получать одинаковое количество.
— Они просто не умеют управляться с хозяйством,— заметил Дэвид.— Мистер Стайнер ничего не понимает в инструментах.
— Значит, сами виноваты.
Сильвия почувствовала раздражение и попыталась объяснить его тем, что еще не совсем проснулась. Нужен дексамин, иначе глаза у нее не раскроются до самого вечера, когда наступит время для очередного фенобарбитурата. Аптечка находилась в ванной, и, вынув бутылочку с маленькими зелеными таблетками в форме сердечка, она пересчитала их: осталось всего двадцать три штуки, вскоре придется сесть на огромный гусеничный автобус и пересечь пустыню, чтобы пополнить запасы в городе.
Над головой раздалось громкое гулкое бульканье — огромный жестяной бак на крыше начал заполняться. Объездчик закрывал ворота шлюза, мольбы Стайнеров были напрасны.
Ощущая себя все больше виноватой, Сильвия налила в стакан воды, чтобы запить утреннюю таблетку. «Если бы Джек чаще бывал дома; как без него одиноко,— подумала она.— До какой мелочности мы дошли — просто какое-то варварство. К чему все эти пререкания, нервозность, неусыпная тревога о каждой капле воды, которые пронизывают нашу жизнь? Неужели только это и ничего больше... Нам ведь столько обещали вначале».
Из соседнего дома внезапно громко завопило радио: танцевальная музыка, а потом реклама какой-то сельскохозяйственной техники.
«Глубина и угол вспашки,— разглагольствовал диктор, и его голос отзывался эхом в холодном, бодрящем утреннем воздухе,— саморегулировка и автоматический контроль обеспечат даже неопытному владельцу быстрое...»
Продолжение заглушила музыка — приемник настроили на другую волну.
Донеслась детская перебранка. И так целый день? Интересно, удастся ли ей вынести это? Да еще Джека не будет до конца недели — словно она и не замужем. Неужели ради этого она покинула Землю?.. Прижав руки к ушам, Сильвия попыталась заглушить вопли радио и крики детей.
«Надо вернуться в постель, нечего было и подниматься»,— подумала она наконец, начав одеваться для дня, который предстояло прожить.
Джек Болен, сидя в кабинете своего шефа в Банчвуд-парке, беседовал по радиотелефону с отцом, который находился в Нью-Йорке. Связь, пролегавшая через систему спутников и покрывавшая миллионы миль безвоздушного пространства, как всегда не отличалась высоким качеством, но, как бы то ни было, за звонок платил Лео Болен.
— Что ты называешь горами Франклина Рузвельта? — громко спрашивал Джек.— Ты, наверно, ошибся, папа,— там ничего нет, это совершенно пустынная местность. Можешь справиться у любого агента по недвижимости.
16
Пожалуйста, господин (нем.).