Страница 67 из 257
Отчаянным усилием корабль оторвался от поверхности Луны, волоча за собой пластиковый рукав соединительного туннеля.
Глава 7
Приобретите чудодейственный «Убик» —и все в вашем доме засияет! Вам нечего будет делать на кухне!
Абсолютно безвреден при использовании согласно инструкции.
— Лучше всего нам сесть в Швейцарии,— сказал Джо Чип. Он включил коротковолновый аудиофон и набрал код Швейцарии.— Если мы поместим Рансайтера в тот же мораториум, где лежит Элла, мы сможем одновременно советоваться с обоими. Если соединить их электронными связями...
— Протофазонными,— поправил его Дон Денни.
— Пусть так. Кто-нибудь помнит, как звать владельца того мораториума?
— Герберт... забыла,— сказала Типпи Джексон,— Какой-то Герберт.
— Сейчас,— Венди нахмурилась, вспоминая,— Герберт Шэн-хайт фон Фогельзанг. Герберт-Красота-Птичьего-Пения. Мистер Рансайтер перевел мне однажды, и я запомнила. Как жаль, что меня не назвали так.
— Выходи за него замуж,— посоветовал Тито Апостос.
— Я собираюсь замуж за Джо Чипа,— с детской серьезностью в голосе сказала Венди.
— О-о? — Глаза Пат блеснули.— Неужели?
— Ты можешь изменить и это? — спросила Венди.— Твоих способностей хватит?
— Я уже живу с ним,— сказала Пат.— Я его любовница. Я оплачиваю его счета. Утром я заплатила двери, чтобы она его выпустила. Без меня он так и сидел бы в своем блоке.
— И наш полет на Луну сорвался бы,— сказал Эл Хэммонд, глядя на Пат с каким-то сложным выражением на лице.
— Пусть не сегодня — но мы бы все равно полетели,— сказала Типпи Джексон.— Я вот думаю, как славно для Джо иметь любовницу, которая сама платит его входной двери,— Она игриво толкнула Джо плечом, и на лице ее мелькнуло выражение, озадачившее его: выражение одобрения и даже какого-то сексуального соучастия. Этакий легкий вуайеризм, подумал Джо. Получение удовольствия от чужой личной жизни...
— Найдите кто-нибудь телефонную книгу,— попросил он.— Сообщу в мораториум, пусть встретят нас.
Он посмотрел на часы. Еще десять минут полета...
— Вот она, мистер Чип,— сказал Йон Илд после недолгих поисков. Он протянул Джо тяжелую прямоугольную коробку с клавиатурой и микросканером.
Джо набрал «ШВЕЙЦ», затем «ЦЮР», затем «ВЗЛБ СОБР МОРА».
— Как на иврите,— сказала Пат.— Семантические сокращения.
Микросканер подергался, отбирая необходимую информацию, и выдавил из себя перфокарту, которую Джо ввел в аудиофон.
Аудиофон механическим голосом произнес:
— Номер устарел. Если вам необходима помощь, поместите красный бланк...
— Какого года телефонная книга? — повернулся Джо к Йону Илду. Тот перевернул ее и посмотрел на штамп.
— Тысяча девятьсот девяностого. Двухлетней давности.
— Не может быть,— сказала Эди Дорн.— Два года назад этого корабля не существовало. Тут все наиновейшее.
— Всегда случаются накладки,— сказал Тито Апостос.
— Только не в этом случае,— возразила Эди.— В «Прэтфолл-2» Рансайтер вложил столько денег и сил... Это предмет его гордости.
— Был предметом его гордости,— сказала Фрэнси.
— Не согласен,— вмешался Джо. Он ввел красный бланк в соответствующую прорезь аудиофона и сказал: — Дайте мне номер Мораториума Возлюбленных Собратьев в Цюрихе, Швейцария.— Потом вновь обратился к Фрэнси: — Рансайтер все еще с нами — следовательно, этот корабль продолжает оставаться предметом его гордости.
Карта, обработанная аппаратом, выползла обратно; Джо взял ее и ввел в считывающее устройство. Тут же на экране появилось отрешенное елейное лицо управляющего Мораториумом Возлюбленных Собратьев. Он похож на стервятника в сиропе, подумал Джо.
— Я Герберт Шэнхайт фон Фогельзанг,— владелец мораториума произнес свое имя с апломбом урожденного аристократа,— Вы хотите поделиться со мной вашей печалью, сэр?
— Да, произошел несчастный случай, — сказал Джо.
— То, что мы называем несчастным случаем,— возразил фон Фогельзанг,— в действительности являет собой проявление воли Господней. В определенном смысле вся наша жизнь не более чем несчастный случай. Тем не менее...
— Я не хочу вступать в теологический спор,— сказал Джо.— Как-нибудь в другой раз.
— Но согласитесь, что именно сейчас — более, чем когда-либо,— теология стала самой надежной опорой для вас. Умерший был вашим родственником?
— Работодателем,— сказал Джо,— Это Глен Рансайтер. «Ассоциация Рансайтера», Нью-Йорк. У вас находится его жена, Элла. Через несколько минут мы совершим посадку. Вы пришлете транспорт?
— Сейчас он находится в холодильнике?
— Нет, он загорает на пляже во Флориде,— с раздражением сказал Джо.
— Я понял так, что ваш необычный ответ означает «да»?
— Короче, встречайте нас в космопорту Цюриха,— сказал Джо и отключился. Теперь нам постоянно иметь дело с этим типом, ничего себе...— Холлис заплатит за все.
— Холлис будет платить мистеру Фогельзангу? — спросил Сэмми Мэндо.— Как интересно.
— Нет,— сказал Джо.— Я имею в виду, что мы прикончим Холлиса. Убьем его. За все его делишки.
За Глена Рансайтера, например, подумал Джо. Замороженного в прозрачном ящике и обложенного пластмассовыми розочками. Пробуждаемого к активной полужизни на один час в месяц, гаснущего, исчезающего, вот уже почти неслышимого... Господи, подумал Джо, почему именно он? Из всех — именно он? Самый живой, энергичный...
— Зато теперь он будет рядом с Эллой,— сказала Венди.
— Да, в каком-то смысле... Не люблю мораториумы,— сказал Джо.— И не люблю их владельцев. Этот Герберт Шэнхайт фон Фогельзанг... Почему Рансайтер выбрал Швейцарию? Чем хуже Нью-Йорк?
— Швейцарцы пионеры в этом деле,— сказала Эди Дорн,— У них лучше получается. Средняя продолжительность полужизни в Швейцарии на два часа больше, чем где-либо.
— ООН следует запретить поддержание полужизни,— сказал Джо.— Это извращение природного порядка рождений и смертей.
— Будь Господь приверженцем полужизни, мы так и рождались бы в гробу, набитом сухим льдом,— поддразнил его Эл Хэммонд.
— Мы в створе порта Цюриха,— сказал Дон Денни.— Они принимают управление нашим кораблем.— Он, сгорбившись, отошел от пульта.
— Не унывай так, Дон,— сказала Эди Дорн,— Грубо говоря, нам всем безумно повезло. По идее, мы должны быть мертвыми — все. Разорванными бомбой, порезанными лазерами... Только представь себе это — и сразу станет легче.
— Уже сам факт, что лететь надо было на Луну, должен был вызвать подозрения,— сказал Джо.— В законах этой планеты столько дыр... Рансайтер всегда говорил: если предлагают работу за пределами Земли — насторожись. Будь он жив, он и сейчас сказал бы то же самое. А особо, говорил он, будьте бдительны, если вас приглашают на Луну. Слишком многие там погорели...— Если он оживет в мораториуме, подумал Джо, первой его фразой будет вот эта: «Я всегда с подозрением относился к Луне». Но слишком уж лакомой оказалась приманка... Его поймали именно так, как он сам предполагал.
Заработали тормозные двигатели. Корабль задрожал.
— Джо,— сказал Апостос,— тебе придется сообщить Элле, что случилось с Гленом. Понимаешь, да?
— Я всю обратную дорогу только об этом и думаю,— сказал Джо.
Управляемый автоматами, корабль завис над посадочным столом.
— А кроме того,— сказал Джо,— я должен информировать Объединение о том, что произошло. А они нам вставят хороший фитиль — за то, что дали заманить себя на бойню, как бараны.
— Но ведь Объединение — наш друг,— сказал Сэмми Мэндо.
— После такой параши у нас не останется никаких друзей,— сказал Эл Хэммонд.
Весь в квадратиках солнечных батарей, грузовичок-транс-формер с надписью «МОРАТОРИУМ ВОЗЛЮБЛЕННЫХ СОБРАТЬЕВ» ждал у края посадочного стола. Рядом стоял чем-то напоминающий жука человечек в континентальном одеянии: твидовой тоге, мокасинах, малиновом шарфе и пурпурном летном шлеме времен «этажерок». Владелец мораториума увидел Джо и мелкими шажками побежал ему навстречу, еще издали протягивая обтянутую перчаткой руку.