Бегущий по лезвию бритвы

— И все же на Землю вернуться тебе уже не удастся! — сказала Энн грустно,— Лео действительно не станет этим заниматься, это можно было понять по выражению его лица. Пока он жи...

— Землей я сыт по горло,— Барни сказал это, прекрасно понимая, какая жизнь может ждать его здесь, на Марсе.

И все же, если уж она могла устроить Палмера Элдрича, она должна была устроить и его самого. К Палмеру Элдричу можно было относиться по-разному, но нельзя было отрицать его мудрости: он был поистине мудр, ибо жил множеством жизней одновременно — людских, звериных и прочих. Слияние с Элдричем, происшедшее там, оставило на Барни неизгладимый след — он обрел нечто такое, что несло в себе отблески абсолютного знания. Он в свою очередь мог одарить Элдрича чем-то другим — своей интуицией, своими чувствами, своей памятью...

И все же этого, скорее всего, не произошло. Наш враг — безобразный и бесконечно чуждый нам — поселился в одном из представителей нашего вида во время его путешествия с Земли на Проксиму. Он не был похож на нас ничем, и все же он знал о нас и о смысле нашего появления в этом мире куда больше нас самих. Он или оно промеряло хладные просторы космоса в поисках определенной формы жизни, в которую оно смогло бы вселиться. Но при том оно оставалось чем-то куда больше нас — тех, кого оно избрало своим вместилищем...

На пороге его комнаты стояли двое. Это были Норм и Фрэн Шайны.

— Привет, Майерсон! Как тебе второй раунд? — Не дожидаясь приглашения, они вошли в комнату и застыли в ожидании ответа.

— Оно не будет пользоваться успехом,— ответил Барни.

— Не знаю, что тебе и сказать...— удивленно покачал головой Норм,— Мне оно показалось куда лучше Кэн-Ди,— он нахмурился и с опаской посмотрел на свою супругу.— Единственное, что мне в нем не понравилось, это то, что ты все время чувствуешь чье-то незримое присутствие — такое ощущение, будто за тобой подсматривают! На одном моменте я даже решил...

— Мистер Майерсон устал, разве ты этого не видишь? — перебила супруга Фрэн,— Расскажешь ему об этом как-нибудь в другой раз.

Норм Шайн посмотрел Барни в глаза.

— Странный ты парень, Барни. Не успел закончиться первый сеанс, как ты силой забрал Чу-Зи у мисс Готорн и уединился в своей комнате, чтобы повторить его еще раз. И после этого ты вдруг заявляешь, что Чу-Зи тебе пришлось не по вкусу.— Он недоуменно пожал плечами,— Кто знает, может быть, ты взял лишку... Это ведь дело опасное, тут надо быть осторожным! Что до меня, то я хочу повторить опыт еще раз; мне оно действительно понравилось.

— А как же это самое присутствие, о котором ты говорил?

— Я ведь тоже его чувствовала,— вмешалась в разговор Фрэн,— И я ни за что не стану принимать Чу-Зи еще раз. Может быть, вам это покажется смешным, но я его боюсь! — Она поежилась и прижалась к своему супругу, который тут же привычным движением обнял ее за талию.

— Бояться его не надо,— усмехнулся Барни.— Ему ведь тоже надо как-то жить!

— Но оно такое...

— Все дело в том, что оно — очень и очень древнее,— перебил Барни.— Отсюда и это неприятное чувство. В нашем понимании оно вечно!

— Ты говоришь так, словно лично знаком с ним,— проворчал Норм.

«В каком-то смысле так оно и есть,— подумал Барни,— ибо часть его поселилась в моей груди. Через несколько месяцев его не станет, и оно вернет мне то, что стало частью его нынешней структуры. Вернет, лишив дарованного мне прежде. Момент его смерти должен отозваться во мне болью. Трудно представить...»

Он обратился к стоявшим перед ним:

— У него есть имя, ведомое вам, хотя само оно не знает его. Лишь мы привыкли величать его этим именем. Величать на расстоянии в тысячи лет. Рано или поздно мы должны были столкнуться с ним лицом к лицу. И вот эта встреча состоялась.

— Если я правильно тебя поняла, ты говоришь о Боге,— пробормотала Энн.

Он еле заметно кивнул.

— Но почему же мы ощущаем его как зло? — спросила шепотом Фрэн Шайн.

— Значит, с нами что-то не так, — ответил Барни. Он вдруг вспомнил о том, как оно пыталось помочь ему, как оно боролось с тенетами судьбы, в которых увязли не только мы, но и оно само...

— О господи! — вздохнул Норм Шайн. В эту минуту он походил на дитятю, узнавшего вдруг о коварстве и подлости взрослых.

 Глава 13

Едва унялась дрожь в ногах, Барни повел Энн Готорн наверх, на то место, где со временем должен был появиться новый огород.

— Сказать «нет» может только по-настоящему мужественный человек! — сказала Энн.— Я до последней минуты не верила в то, что ты им откажешь.

— Это ты о Лео? — спросил Барни. Он прекрасно понимал, что имеет в виду Энн, но говорить о Лео Булеро, Феликсе Блау и делах «Пэт-Комплект» ему как-то не хотелось.—Лео человек взрослый, он может постоять за себя и сам.— «Помимо прочего,— подумал он,— тот процесс ему все равно не удалось бы выиграть». Он знал это точно, ибо был провидцем.

— Свекла,— сказала Энн, поморщившись. Она сидела на бампере самоходного трактора, изучая пакетики с семенами.— Что ненавижу, так это свеклу. Ты уж, пожалуйста, ее у себя не сажай: как бы она ни мутировала, лучше она все равно не станет.

— Ты не хотела бы переселиться к нам? — спросил вдруг Барни.

— Нет.— Она стала смущенно разглядывать пульт управления трактора, соскребая с кабеля старую рассохшуюся изоляцию,— Время от времени я буду к вам заходить. Вы все-таки наши ближайшие соседи.

— Послушай, трущобы, в которых ты живешь...— Он вдруг осекся. Его потрясло то, что он стал ассоциировать себя со своим отсеком, который на деле ничем не отличался от той норы, в которой жила Энн; для того чтобы хоть как-то отремонтировать его, специалистам потребовалось бы лет пятьдесят.— Короче, если ты не хочешь переезжать, то хотя бы заходи почаще. Я жду тебя в любой день, кроме воскресенья.

— Интересно, чем отличается воскресенье от всех прочих дней?

— По воскресеньям мы читаем Библию.

— Не надо так шутить, Барни,— сказал Энн тихо.

— Я не шучу,—он действительно говорил серьезно.

— То, что ты говорил мне о Палмере Элдриче...

— Я хотел, чтобы ты кое-что поняла. Тот, о ком я говорю, действительно существует, более того, он находится именно здесь! Мы и представить себе не могли, что он может быть таким... Ну ты понимаешь, что я имею в виду, да? И второе...— он вдруг замялся.

— Ну что же ты? Договаривай до конца!

— Он не может помочь нам, разве что самую малость... Он хочет этого, но у него ничего не получается. Почему это так — я не знаю, скорее всего, этого не знает и он сам. Просто все оказалось куда сложнее, чем казалось вначале...— «А ведь у него было столько времени на раздумья,— подумал он,— и будет еще столько же, если, конечно, ему удастся скрыться от одного из нас, от Лео Булеро. Понимает ли Лео, с чем он борется? И если бы понимал, то стал бы менять что-либо в своих планах?»

Барни покачал головой, понимая, что этого не произошло бы в любом случае.

— То, что вошло в Элдрича, то, с чем столкнулись мы, является существом, неизмеримо превосходящим нас, людей, именно поэтому мы не понимаем ни того, что оно хочет, ни того, что оно с нами делает. Оно навеки скрыто от нас завесой тайны. Но ты серьезно заблуждаешься, Барни. Это никак не Бог. То, что не может, и то, что не знает, не есть Бог. Мы имеем дело с существом сотворенным! Но никак не с Творцом!

— Я чувствую исходящую от него благодать. Если я не прав, то как ты это объяснишь?

— Я не вижу в этом ничего странного. Он находится в каждом из нас, находится он и в том существе, о котором у нас идет речь. В нем он проявляется полнее, чем в нас... Впрочем, я лучше объясню это на примере. Хозяйка пригласила в дом гостей. Прекрасную вырезку весом в целых пять фунтов она оставляет на кухонном столе. Поболтав с подружками, она возвращается на кухню, с тем чтобы приготовить мясо, и вдруг, к своему ужасу, замечает, что мяса на столе нет! На полу сидит любимец семьи, огромный кот, тщательно вылизывающий себе шерстку.