Страница 187 из 257
— Какая разница? — пожал плечами Сэм Риган.
— Смотрите все на меня! — громко проговорил Барни.
Все удивленно посмотрели в его сторону.
— Вот я положил Чу-Зи в рот. Видите? Вот я начинаю жевать.— Сердце его готово было выскочить из груди.
«О боже! — подумал он,— Как же я все это вынесу!»
— Ну и что с того? — усмехнулся Тод Моррис.— Тоже решил немного полетать? Тебе слабо — ты у нас не Элдрич!
Теперь Чу-Зи жевали уже все семеро. Барни вздохнул и закрыл глаза.
Когда он открыл их, то увидел склонившуюся над ним жену.
— Ответь мне толком,— говорила она,— тебе второй «Манхэттен» смешивать или нет? Ведь надо сначала лед приготовить...
— Эмили,— прошептал Барни.
— Да, мой дорогой,— женщина горько улыбнулась.— Каждый раз, когда ты называешь меня по имени, я готовлюсь получить очередную порцию нотаций. Ну давай, говори, что тебе не понравилось на сей раз,— Она уселась на кушетку и небрежным жестом пригладила свою роскошную мексиканскую юбку, которую Барни когда-то подарил ей на Рождество,— Говори, я теперь ко всему готова.
— Никаких нотаций читать не собираюсь!
«Неужели я действительно такой зануда?» — подумал Барни про себя. Он с трудом поднялся с дивана, но тут же понял, что передвигаться самостоятельно не способен,— он был вдребезги пьян.
Эмили смерила его насмешливым взглядом.
— Вон оно в чем дело. Ты опять нарезался!
Нарезался. Последний раз Барни слышал это выражение в бытность свою студентом. Так уже давно никто не говорил. Никто, кроме Эмили.
— Милая... Милая, сейчас говорят «набрался». Понимаешь? Набрался!
Потом Барни каким-то чудом добрался до кухни. Он точно знал: в буфете должно остаться спиртное.
— Набрался так набрался,— вздохнула Эмили. Вид при этом у нее был печальный.— Барни,— добавила она,— ты бы не пил столько, а? Конечно, во всем виновата только я... Ты пьешь потому, что я такая... Потому что я тебе не подхожу, вот! — Она стала поглаживать правую бровь, движение это было у нее чем-то вроде нервного тика.
— Ты здесь ни при чем,—буркнул он в ответ.— Просто я слишком многого хочу.
«Меня приучили быть требовательным к другим,— подумал он,—я подхожу ко всем со своей меркой. Мне кажется, что человек должен владеть собой, собой и своими чувствами».
«Но ведь Эмили не просто женщина,— размышлял Барни,— как ни крути, а все-таки художник. Какая, в конце концов, разница — живописец, прикладник... Все одно, богема. Во-во, точно... Богема. Жить так, как живут все художники, и при этом быть совершенно бесталанным».
Барни принялся готовить коктейль, решив на сей раз обойтись безо льда — просто бурбон и содовая.
— Что на тебя опять нашло? — спросила Эмили.— Зачем ты меня мучаешь?
— Шла бы ты куда подальше!
— А вот и не пойду, не дождешься! Никуда я от тебя не уйду, понял? — Она горестно заломила руки.— Неужели ты не можешь относиться ко мне хоть немного иначе? Мало того, что я сама из-за своих недостатков страдаю, так ты еще норовишь меня носом в них ткнуть!
— Я рад бы их не замечать, да не могу. Ты ведь ничего не доводишь до конца. Все время какие-то безумные планы — то одно, то другое — и что в результате? Вот, например...— Барни махнул рукой. Что толку с этих разговоров? Перевоспитывать Эмили уже поздно. Такое ощущение, что ей, кроме дурацкого гончарного круга и красок, ничего не нужно. Был бы в этом хоть какой-то толк, а так...
Время летело стремительно. Мир, в котором существовали Лео Булеро и сотрудники Отдела прогнозов, так же стремительно рос и мужал. Сам же Барни топтался на месте...
«Никогда мне не стать консультантом Нью-Йорка. Я так и буду торчать в этом богом забытом Детройте.
Хорошо бы возглавить нью-йоркское отделение, вот тогда я был бы счастлив. Что у меня есть, кроме работы? Ничего, ровным счетом ничего. Работать в полную силу и занимать соответственное положение — вот что важно. Все прочее — чушь».
— Я ухожу.— Барни поставил стакан на стол, пошатываясь, добрался до прихожей и снял с вешалки плащ.
— Надеюсь, ты вернешься не поздно? — Эмили проводила его до самой двери.
Барни покачал головой. Какой кошмар, вот уже целых два года они живут в этом жутком доме. Доме номер 11139584.
— Как получится,— буркнул он в ответ и открыл дверь.
В коридоре кто-то стоял. Высокий седой человек с непомерно большими стальными зубами, с неподвижными, лишенными зрачков глазами-щелями, с поблескивающей металлической кистью...
— Привет, Майерсон! — гость сверкнул железной улыбкой.
— Палмер Элдрич,— пробормотал Барни и, повернувшись к Эмили, добавил: — Его фотографии появляются в газетах каждый день! Это самый знаменитый промышленник планеты! — И в тот же миг Барни посетило странное чувство — ему вдруг стало казаться, что все это когда-то уже происходило с ним. Окончательно смутившись, он спросил: — Неужели вы пришли ко мне?
— Вы позволите мне поговорить с вашим супругом? — обратился Элдрич к Эмили. Та кивнула и послушно прикрыла за Барни дверь. Улыбка тут же исчезла с лица Элдрича. Он зло зашептал:
— Майерсон, вы как-то странно распоряжаетесь своим временем. Зачем вы полезли в прошлое? Не стоило давать вам Чу-Зи. Честно говоря, таких извращенцев, как вы, я еще не встречал! У вас осталось совсем немного времени. Через десять минут я отправлю вас назад, в ваш Чумной Барак. Если вы чего-то действительно хотите, то решайтесь побыстрее, слышите!
— Что такое Чу-Зи? — еле слышно спросил Барни.
Металлический кулак со страшной силой ударил Барни в грудь, и он полетел куда-то в кромешную тьму.
Барни хотел закричать, но вдруг сообразил, что никуда не летит, а наоборот — лежит. Лежит на спине... В голове звенит, виски ломит... Он открыл глаза. Комната, в которой он находился, совершенно ему незнакома.
«Я попал в чужую квартиру! Лег в чужую постель, натянул чужую пижаму...»
Барни повернул голову и увидел рядом с собой молоденькую девицу с белыми, как хлопок, волосами.
— Я опоздал,— захрипел Барни чужим голосом.
— Нет, милый,— прошептала девица, не открывая глаз.— Успокойся. От моего дома до нашей работы минут пятнадцать езды,— Зевнув, она открыла глаза и, заметив его тревогу, улыбнулась.— Каждое утро ты говоришь одно и то же. Лучше пошел бы приготовил нам кофе. Без чего не могу, так это без кофе.
— Нет проблем.— Барни тут же выбрался из-под одеяла.
— Зайчик ты мой,— сказала девица насмешливо.— Всего-то ты пугаешься. То из-за меня волнуешься, то на службу боишься опоздать... И все бегаешь, и бегаешь...
— О боже! — простонал Барни.— Как я мог все оставить!
— Что значит «все»?
— Эмили,— Барни посмотрел на девицу и припомнил, что ее зовут Рони. Фамилию же забыл напрочь,— Я потерял все.
— Вон ты о чем! — усмехнулась Рони,— Может быть, теперь мне следует сказать что-нибудь ласковое, чтобы твоя бедная душенька так не терзалась?
— Ведь я только что ушел из дома! Можно подумать, пронеслись годы, а не жалкая пара минут! Я расстался с ней перед самым приходом Элдрича!
— О каком приходе можно говорить, когда Палмер Элдрич валяется на больничной койке где-то в районе Сатурна! Его звездолет попал в аварию, и ООН определила Элдрича в один из Своих госпиталей. Неужели ты об этом не слышал? — Рони говорила с легким презрением, однако в голосе чувствовалась изрядная доля любопытства.
— Палмер Элдрич только что был у меня! — отрезал Барни.
Я должен вернуться к Эмили.
Он поднял с пола свою одежду и, пошатываясь, направился к ванной. Заперев за собой дверь, Барни вымылся, кое-как побрился и оделся. Потом выполз из ванной и бросил девице, все еще нежившейся в постели:
— Мне пора уходить. Не сердись на меня — по-другому я просто не могу.
Через минуту Барни уже стоял внизу, под антитермальным козырьком, в ожидании такси.
Такси — сверкающая новая машина — едва ли не мгновенно довезло его до дома Эмили. Барни расплатился и поспешил к знакомой парадной. Еще через мгновение он уже поднимался на лифте. Со временем происходило что-то странное — оно замерло на месте. В этом застывшем мире Барни был единственным движущимся объектом.