Страница 139 из 257
— Знаешь, что я думаю,— продолжил Арни.— Я думаю, Манфред не просто видит будущее, он его организует.
Глаза бликмена потемнели, абориген пожал плечами.
— Как ты думаешь? — настойчиво повторил Арни.— Послушай, Гелиогабал, черный мошенник, он тут играл вчера весь вечер. Он все предвидел и пытался помешать? Он пытался предотвратить это? Хотел остановить время?
— Возможно,— откликнулся Гелио.
— Это огромный талант! — воскликнул Арни,— Может, ему под силу вернуться в прошлое и изменить настоящее? Продолжай заниматься с ним, следи за ним. Послушай, Дорин Андертон не звонила, не заходила сегодня? Я хочу поговорить с ней.
— Нет.
— Ты думаешь, я рехнулся? Думаешь, я все сочиняю об этом ребенке?
— Вы движимы страстью, мистер,—отозвался бликмен.— Страсть может подтолкнуть человека к истине.
— Что за ерунда,— недовольно отрезал Арни.— Неужели ты не можешь ответить просто — да или нет? К чему эта твоя болтовня?
— Мистер, я скажу вам кое-что о мистере Болене, которому вы хотите причинить вред. Он очень храним...
— Раним,— поправил Арни.
— Спасибо. Он нежен и легко уязвим. С ним нетрудно разделаться. Но у него есть кем-то подаренный амулет. Амулет бликменов — водяная ведьма. Она спасет его.
— Посмотрим,— помолчав, ответил Арни.
— Да, поживем — увидим, какая сила хранится в этих древних предметах,— странно изменившимся голосом добавил Гелио.
— Весь этот хлам совершенно бесполезен, ты сам — лучшее тому доказательство! Лучше уж тебе быть здесь, готовить мне пищу, подметать пол и выполнять мои распоряжения, чем скитаться по марсианской пустыне. Ведь когда я тебя нашел, ты клянчил воду, как подыхающая тварь!
— М-м-м, возможно,— пробормотал бликмен.
— Не забывай об этом,— добавил Арни.— Иначе снова окажешься в пустыне с яйцами пака и стрелами, будешь брести неведомо куда.
«Я тебе делаю большое одолжение, что позволяю жить, как человеку»,— договорил уже про себя Арни.
Днем Арни Когг получил послание от Скотта Темпла. Поставив кассету на дешифровальный аппарат, он уселся слушать.
— Арни, мы обнаружили посадочную площадку. Все верно — в горах Франклина Рузвельта. Того типа там не было, зато стояла только что прибывшая автоматическая ракета — по ней-то мы и определили место. В общем, у парня огромный склад всяких товаров. Продукты мы забрали, и сейчас они в нашем пакгаузе. Потом сбросили атомный заряд и все разнесли.
«Хорошо»,— подумал Арни.
— А для того, чтобы он знал, с кем связался, оставили ему записку. Прикрепили ее к обломку ориентировочной вышки: «Арни Котту не нравится, чем ты занимаешься». Ну как, Арни?
— Отлично,— вслух ответил Арни, хотя на его вкус в этом и было что-то... как это называется? — банальное.
— Когда вернется, он найдет ее,— продолжал записанный голос,— И еще я подумал — это на твое усмотрение,— может, нам наведаться туда через пару дней, вдруг он займется ремонтом? Эти независимые предприниматели — хитрые ребята, как те, что в прошлом году пытались организовать собственную телефонную сеть. В общем, я полагаю, не мешает проследить. Кстати, он пользовался старым оборудованием Норба Стайнера — мы обнаружили документы с его именем. Так что ты был прав. Хорошо, что мы разобрались с этим парнем, он мог доставить нам немало хлопот.
Послание закончилось. Арни поставил кассету в свой диктофон, взял микрофон и начал отвечать.
— Скотт, ты все сделал правильно. Спасибо. Надеюсь, мы больше не услышим об этом парне, и я одобряю, что ты конфисковал его склад: мы найдем ему применение. Заглядывай как-нибудь вечерком, выпьем.— Он остановил и перемотал пленку.
Из кухни доносился приглушенный голос Гелиогабала, читавшего Манфреду. Арни почувствовал раздражение, а потом и злость на бликмена. «Зачем я связался с Джеком Боленом, если ты можешь читать мысли мальчика? Почему ты сразу не сказал мне об этом? Ты предал меня,— уже с настоящей ненавистью подумал он,— как и все остальные: Энн, Джек, Дорин... все».
— Ну что, есть результаты или нет? — заорал он, подходя к дверям кухни.
— Мистер, это дело требует времени и сил,— ответил Гелиогабал.
— Время! В нем-то вся загвоздка. Отошли его в прошлое, скажем, года на два, и пусть купит каньон Генри Уоллеса на мое имя. Можешь ты это сделать?
Бликмен не ответил: вопрос был слишком глупым, чтобы думать над ним. Арни, помрачнев, захлопнул дверь и вернулся в гостиную.
«Тогда заставь его послать меня в прошлое,— продолжал он беседовать сам с собой.— Эта способность путешествовать во времени — стоящая штука. Почему я не могу добиться желаемого? Что с ними со всеми творится? Специально хотят меня позлить? Но долго я терпеть не стану».
К часу дня из компании И не поступило еше ни одного вызова. Джек Болен, сидевший в ожидании перед телефоном у Дорин Андертон, понял: что-то случилось.
В половине второго он сам позвонил И.
— Я думал, мистер Котт поставил тебя в известность, Джек,— невозмутимо ответил И.— Ты больше не работаешь у меня. Ты принадлежишь ему. Спасибо за службу.
— Котт приобрел мой контракт? — с отчаянием спросил Джек.
— Именно так.
Джек повесил трубку.
— Что он сказал? — спросила Дорин, не спускавшая с него глаз.
— Я принадлежу Арни.
— И что он собирается делать?
— Не знаю. Наверное, надо позвонить ему и спросить. Похоже, сам он не собирается мне сообщать.
«Играет со мной,— подумал Джек,— Садистские игры».
— Незачем ему звонить,— возразила Дорин,— Он никогда ничего не говорит по телефону. Надо идти к нему. И я хочу пойти с тобой — пожалуйста, позволь мне.
— Ладно,— ответил Джек, направляясь за своей курткой.— Пошли.
Глава 14
Около двух часов дня Отто Цитте высунул голову из боковой двери дома Боленов и убедился, что вокруг никого нет. «Он может спокойно идти»,— подумала Сильвия Болен, наблюдая за ним.
«Что я наделала? — спрашивала она себя, стоя посреди спальни и неловко застегивая блузку,— И я еще надеюсь сохранить это в тайне? Даже если его не видела миссис Стайнер, он, безусловно, сам все расскажет Джун Хинесси, а уж она разболтает по всему побережью канала Уильяма Батлера Йетса — она обожает сплетни. И Джеку все станет известно. Уже не говоря о том, что Лео может раньше приехать домой...»
Но теперь было слишком поздно. Дело сделано. Отто собирал чемоданы, готовясь идти.
«Лучше бы я умерла»,— подумала Сильвия.
— До свидания, Сильвия,— торопливо проговорил Отто, направляясь к двери,— я позвоню тебе.
Она не ответила, сосредоточенно надевая туфли.
— Ты не хочешь попрощаться со мной? — спросил Отто, останавливаясь у двери.
— Нет. Убирайся отсюда,—ответила она, метнув в него яростный взгляд.— И не вздумай вернуться — я ненавижу тебя.
— За что? — пожал он плечами.
— За то, что ты отвратительный человек! Я никогда в жизни не имела дел с таким отвратительным человеком. Наверное, я просто сошла с ума, это все из-за одиночества.
Похоже, он действительно обиделся и, залившись краской, остановился у дверей, переминаясь с ноги на ногу.
— Между прочим, идея принадлежала в равной степени и тебе,—наконец пробормотал Отто.
— Убирайся,— повторила она, поворачиваясь к нему спиной.
Наконец раздался звук открывающейся двери, потом хлопок — дверь закрылась, и он ушел.
«Больше никогда, никогда в жизни»,— произнесла Сильвия и направилась в ванную за бутылочкой фенобарбитала: поспешно налила стакан воды, приняла сто пятьдесят миллиграммов и запила их одним большим глотком.
«Напрасно я так вела себя с ним,— неожиданно пронзило ее чувство стыда.— Это нечестно: он ни в чем не виноват, я сама во всем виновата. К чему винить его, если вся беда во мне? Не он, так кто-нибудь другой рано или поздно... Интересно, он еще вернется? Или я выгнала его навсегда?» Сильвия снова почувствовала себя одинокой и несчастной, обреченной на бесконечное блуждание в беспросветной мгле. «На самом деле он был очень мил. Мягок и предусмотрителен. Могло быть гораздо хуже».