Страница 122 из 257
— От чего ты могла устать? Ты же ничего не делала, только лежала. Разве нет? Разве лежать так уж тяжело?
— Все,— пристально взглянув на Арни, ответила Дорин.
— Ты что, шутишь? — возмутился он.— Мы же только начали. А ну снимай рубашку! — И, ухватившись за оборку, одним рывком сдернул ее с Дорин и положил на стул рядом с кроватью.
— Я хочу спать,— Дорин закрыла глаза,— Так что не обессудь.
— А я и не возражаю,— рассмеялся Арни,— Ты же здесь, не так ли? Спишь ты или бодрствуешь, тело твое на месте, а мне только того и надо.
— О-о-о.
— Прошу прощения,— И он поцеловал ее в губы.— Не хотел сделать тебе больно.
Голова ее откинулась назад — она действительно собиралась спать. Арни почувствовал себя обиженным. Хотя какого черта — она никогда не проявляла особого энтузиазма.
— Когда закончишь, надень на меня рубашку,— пробормотала Дорин.
— Но я еще не закончил.
«Я могу еще час, а то и два,— подумал Арни.— Так меня тоже вполне устраивает, даже нравится. Спящая женщина хоть не разговаривает. Хуже нет, когда они начинают болтать,— это все портит. Или еще стонут». Он терпеть не мог этих стонов.
«Поскорее бы получить результаты от Болена,—думал Арни.— Я знаю, что нас ждут потрясающие новости, когда мальчишка заговорит. Замкнутый мир аутичного ребенка: подумать только, какие он может таить в себе сокровища! Наверное, как в сказке — сплошная красота, чистота и истинная невинность».
Дорин застонала в полудреме.
Глава 9
Джек вложил в руку Лео Болена большое зеленое семечко. Лео внимательно рассмотрел его и протянул обратно.
— Что ты видел? — спросил Джек.
— Семя, конечно.
— С ним что-нибудь произошло?
Лео задумался, но ничего не мог припомнить.
— Нет.
— А теперь смотри,— Джек уселся за кинопроектор.
Он погасил свет, проектор зажужжал, и на экране появилось изображение. Это было то же семечко, но уже посаженное в землю. На глазах у Лео оно треснуло, из него проклюнулись два росточка: один начал проталкиваться вверх, другой разделился на тончайшие волосинки и ощупью пополз вниз. Семечко перевернулось, из верхнего ростка появились многочисленные ответвления.
Лео смотрел, затаив дыхание.
— Послушай, Джек, это ваше марсианское растение? Ты только посмотри, как оно растет! Господи, как сумасшедшее!
— Это обыкновенная фасоль,— ответил Джек.— Точно такая же, как я тебе только что давал. Просто ты все видишь в ускоренном виде: пять дней спрессованы в несколько секунд. Благодаря этому можно наблюдать процессы, происходящие в прорастающем семени; они идут так медленно, что мы их обычно не замечаем.
— Послушай, Джек, это действительно здорово,— воскликнул Лео.— Значит, мальчик воспринимает время с такой же скоростью, как мы сейчас видели на экране. Понимаю. А то движение, которое воспринимаем мы, кажется ему ускоренным до такой степени, что он его вообще не замечает. Зато верно видит такие замедленные процессы, как прорастание семени: может выйти во двор, сесть и смотреть, и пять дней покажутся ему все равно что десять минут для нас.
— В этом-то и заключается вся идея,— подтвердил Джек и пустился в объяснения, каким образом будет действовать камера. Однако они были настолько перенасыщены техническими терминами, что постепенно в Лео нарастало раздражение. На часах было одиннадцать утра, а Джек все еще не проявлял никакого намерения лететь к горам Франклина Рузвельта — настолько он был поглощен своей теорией.
— Очень интересно,— пробормотал Лео.
— Мы берем пленку, записанную со скоростью пятнадцать дюймов в секунду, и прокручиваем ее для Манфреда со скоростью три и три четверти дюйма в секунду. Например, слово «дерево». Мы включаем изображение дерева, под которым записано само слово, и держим его минут пятнадцать — двадцать. Потом записываем то, что говорит Манфред, на скорость три и три четверти дюйма в секунду, а прослушиваем на скорости пятнадцать.
— Послушай, Джек, нам пора отправляться,— заметил Лео.
— О господи, это же моя работа! — возмущенно жестикулируя, воскликнул Джек,— Я думал, ты хочешь познакомиться с ним — Манфред сейчас будет здесь. Его присылают...
— Послушай, сын,— перебил Лео,— я пролетел миллионы миль, чтобы взглянуть на этот участок. Мы отправимся туда или нет?
— Давай подождем мальчика и возьмем его с собой,— примирительно ответил Джек.
— Ладно,— согласился Лео. Он изо всех сил хотел избежать стычек с сыном и готов был на любые компромиссы, лежащие в рамках человеческих возможностей.
— Господи, ты впервые в жизни оказался на другой планете. Я думал, тебе будет интересно пройтись, взглянуть на канал...— Джек показал рукой направо.— Ты даже не посмотрел на него, а люди веками жаждали их увидеть, спорили о самом их существовании!
Лео пристыженно кивнул.
— Хорошо, покажи мне.— И двинулся вслед за Джеком из мастерской на красноватый солнечный свет.
— Прохладно,— заметил Лео, принюхиваясь.— А ходить здесь легко, не правда ли? Я еще вчера вечером почувствовал, словно вешу фунтов пятьдесят-шестьдесят, не больше. Это из-за небольших размеров Марса, да? Наверное, оказывает благоприятное воздействие на сердечников, если не считать, конечно, разреженности воздуха. Вчера вечером я решил, что из-за солонины...
— Лео, помолчи и посмотри вокруг, ладно? — попросил Джек.
Лео огляделся. Перед ним лежала ровная пустыня, а на горизонте маячили голые горы. Прямо у ног пролегала глубокая канава с грязно-коричневой водой; какая-то растительность, напоминающая мох, покрывала берега. Больше вокруг ничего не было, если не считать чуть подалее домов Джека и Стайнера. За домом Джека виднелся еще огород, но Лео уже видел его накануне.
— Ну как? — спросил Джек.
— Очень впечатляюще,— по необходимости вынужден был согласиться Лео.— У вас здесь прекрасные места, выглядят вполне современно. Если бы еще немного растительности в пейзаже, я бы вообще сказал, что лучше быть не может.
— Миллионы лет люди мечтали оказаться здесь и увидеть все это,— косо взглянув на Лео, заметил Джек.
— Я знаю, сын, и страшно горжусь тем, что сделано тут тобой, тобой и этой замечательной женщиной.— Лео кивнул в сторону дома.— Теперь мы можем отправляться? Ты сам зайдешь за мальчиком или пошлешь за ним Дэвида? Похоже, Дэвид уже пошел к нему — что-то я его не вижу.
— Дэвид в школе. Его забрали, когда ты еще спал.
— Я могу сам сходить за мальчиком, Манфредом или как его там, если не возражаешь,— предложил Лео.
— Пошли вместе,— согласился Джек.
Они прошли вдоль канавы, пересекли песчаную пустошь, на которой кое-где росли папоротникообразные растения, и подошли к соседнему дому. Из дома доносились девчоночьи голоса. Лео без колебаний поднялся на крыльцо и нажал кнопку звонка.
Дверь открылась, на пороге возникла высокая светловолосая женщина с уставшими страдальческими глазами.
— Доброе утро,— поздоровался Лео.— Я — отец Джека Болена, а вы, наверное, хозяйка дома. Не возражаете, если мы возьмем с собой вашего мальчика, а потом привезем его обратно целым и невредимым?
Женщина перевела взгляд на Джека, подошедшего к крыльцу, потом повернулась и, не говоря ни слова, ушла в глубь дома. Когда она вернулась, с ней был мальчик.
«Так вот он, этот маленький шизик,— подумал Лео.— Симпатичный, ни за что бы не догадался».
— Мы собираемся на прогулку, молодой человек,— обратился к нему Лео.— Ты как? — Вспомнив, что говорил Джек о восприятии времени, он повторил вопрос очень медленно и растягивая слова.
Мальчик проскользнул мимо него, сбежал по лестнице и, бросившись к каналу, исчез за домом Боленов.
— Миссис Стайнер, разрешите представить вам моего отца,— промолвил Джек.
Женщина с рассеянным видом протянула руку. «Кажется, с ней тоже не все в порядке»,— заметил Лео про себя. Однако пожал ей руку.
— Рад познакомиться,— вежливо промолвил он.— Примите мои соболезнования в связи со смертью мужа — ужасная неприятность и такая неожиданная, как гром среди ясного неба. У меня был приятель в Детройте, так он как-то на выходных сделал то же самое: попрощался, вышел из магазина, и только его и видели.