Страница 117 из 257
— Не знаю, что и сказать,— подумав, рассмеялся Джек.
— Уверен, ты справишься. Черт, да тебе это будет раз плюнуть, учитывая, что ты сам шизофреник.
— Ах вот как? — заинтересованно повернулся к Болену доктор Глоб. Автоматически он уже отметил про себя его напряженный позвоночник, ригидность мускулатуры, не говоря уже об общем астеническом телосложении.— Похоже, вы гигантскими шагами движетесь к выздоровлению.
Болен поднял голову, и взгляды их встретились.
— Я совершенно здоров. И уже давно.— На его лице застыло неестественное выражение.
«От этого еще никому не удавалось окончательно выздороветь»,— заметил про себя Глоб, хотя вслух ничего подобного не сказал. Вместо этого он предпочел вернуться к основной теме:
— Возможно, Арни прав, и вы сумеете вступить в эмпатическую связь с аутичным ребенком. Здесь-то и заключена основная сложность, так как аутичные субъекты не осуществляют наших ролевых функций и воспринимают мир иначе, чем мы. А поскольку мы тоже не можем их понять, нас разделяет бездна.
— Построй мост через эту бездну, Джек! — воскликнул Арни и хлопнул Болена по спине.— Вот твоя работа, я включаю тебя в свой штат.
Глоба переполнила зависть. Чтобы скрыть ее, он опустил голову и уставился в стакан. Однако женщина уже обратила внимание на его переживания и улыбнулась ему. Впрочем, доктор не ответил ей.
Глядя на доктора Глоба, сидевшего напротив, Джек Болен ощутил, как постепенно видоизменяется его восприятие и рассеивается внимание — как раз то, чего он больше всего боялся. Именно с этого все началось в кабинете заведующего кадрами в «Короне», и с тех пор это ощущение не покидало его, грозя проявиться в любую минуту.
Сейчас он видел психиатра в абсолютном приближении к реальности: не как человека из кожи и плоти, а как механизм, собранный из проводов и переключателей. Плоть таяла и обретала прозрачность, за ней проступали механические устройства. Пытаясь скрыть свое состояние, Джек сжал стакан, продолжая прислушиваться к разговору и время от времени кивать. Ни Глоб, ни Арни ничего не замечали.
Зато женщина обратила внимание.
— Вам нехорошо? — перегнувшись через стол, тихо спросила она Джека.
Он покачал головой, пытаясь дать ей понять, что с ним все в порядке.
— Давайте оставим их,— шепотом продолжила женщина,— Мне они тоже надоели... Мы с Джеком оставим вас наедине,— громко сообщила она Арни.— Идемте.
Она дотронулась до плеча мастера и встала. Он почувствовал прикосновение ее легких сильных пальцев и тоже поднялся.
— Не исчезайте надолго,— заметил Арни и вернулся к беседе с Глобом.
— Спасибо,— поблагодарил Джек женщину, когда они шли по проходу между столами к выходу.
— Вы обратили внимание, какая его охватила зависть, когда Арни сказал, что берет вас на работу? — спросила Дорин.
— Нет. Вы имеете в виду Глоба?.. Со мной такое бывает,— извиняющимся тоном продолжил Джек.— Что-то с глазами — наверное, астигматизм. В результате напряжения.
— Хотите посидеть в баре? — предложила Дорин.— Или выйдем на улицу?
— На улицу,— ответил Джек.
Они остановились на мосту. В воде, смутно мерцая, скользили рыбы, казавшиеся полуреальными существами,— здесь, на Марсе, они были настоящим раритетом. Они казались чудом, и Джек с Дорин, ощущая это, не могли оторвать от них глаз. Оба чувствовали, что думают об одном и том же, и знали, что не обязательно говорить об этом вслух.
— Как хорошо здесь,— наконец промолвила Дорин.
— Да.
— В разное время, так или иначе, все были знакомы с каким-нибудь шизофреником,— заметила Дорин,— если, конечно, сами не болели. У меня страдал шизофренией младший брат, еще там, Дома.
— Со мной все будет хорошо,— откликнулся Джек.— Со мной уже все в порядке.
— Нет,— покачала головой Дорин.
— Нет,— согласился он,— но что я могу поделать? Вы же сами сказали: шизофреник навсегда останется шизофреником,— Он замолчал, устремив взгляд на бледную, плавно передвигавшуюся рыбу.
— Арни о вас очень высокого мнения,— заметила Дорин.— Он действительно обладает способностью правильно судить о людях. И уже понял, что Глоб отчаянно жаждет продаться и пролезть в штат. Кажется, психиатрией теперь прилично не заработаешь, в отличие от старых времен. Слишком многие ею занимаются. У нас в поселении двадцать психиатров, а толку никакого. А ваше состояние... не явилось препятствием, когда вы получали разрешение на эмиграцию?
— Пожалуйста, мне бы не хотелось говорить об этом,— ответил Джек.
— Давайте погуляем,— предложила Дорин.
Они шли по улицам мимо магазинов, большинство из которых было закрыто в этот день.
— А что вы вдруг увидели, когда смотрели на доктора Глоба там, за столом? — спросила женщина.
— Ничего,—ответил Джек.
— Вы и об этом предпочитаете не говорить?
— Пожалуй.
— Думаете, если скажете мне, положение может ухудшиться?
— Скорее, не положение, а то, что внутри меня.
— Откуда вы знаете, что причина внутри? Может, дело в вашем зрении, искажающем действительность?.. Я всегда изо всех сил пыталась понять то, что видел и слышал мой брат Клей. Он не мог сам это выразить. Я чувствовала, что он живет в совершенно ином мире. Клей покончил жизнь самоубийством, так же как Стайнер.— Она остановилась у газетного стенда и принялась читать заметку на первой странице о Норберте Стайнере.— Экзистенциальные психиатры считают, что не надо им мешать сводить счеты с жизнью, мол, для них это единственный выход... когда видения становятся непереносимо ужасными.
Джек промолчал.
— Это действительно так страшно? — спросила Дорин.
— Нет. Просто приводит в замешательство,— попытался объяснить Джек.— Они никак не согласуются с тем, что ты до сих пор видел и знал, поэтому продолжать привычное существование оказывается невозможным.
— И вам часто приходится делать вид, что все в порядке, ну, изображать? Как актеру? — Он не ответил, и она продолжила: — Как вы пытались это сделать сегодня.
— Я бы с радостью согласился дурачить окружающих,— кивнул Джек,— Чего бы я только не отдал, чтобы научиться прикидываться. Но тут-то и происходит настоящий распад личности, до этого мгновения все идет как по маслу — врачи ошибаются, утверждая, что расщепляется сознание. Я бы вполне мог сохранять его целостность, но тогда мне пришлось бы наклониться к доктору Глобу и сказать ему...— Он внезапно замолчал.
— Что сказать? — спросила Дорин.
Джек сделал глубокий вдох.
— Ну, я бы сказал: док, я вижу вас в перспективе вечности, и вы — мертвы. В этом заключается суть болезненного восприятия. Оно не нужно мне, я не желаю его.
Женщина взяла его за руку.
— Я никому не говорил об этом раньше,— продолжил Джек,— даже Сильвии, своей жене, и сыну Дэвиду. Я каждый день наблюдаю за ним, слежу — не проявляется ли это и в нем. Такие вещи легко передаются по наследству, как у Стайнеров. Я не знал, что у них сын в Бен-Гурионе, пока Глоб не сказал об этом. А ведь мы уже много лет как соседи. Стайнер никогда и словом не обмолвился.
— Нас ждут назад к обеду,— сказала Дорин.— Вы не возражаете? Знаете, если хотите, вы можете отказаться работать на Арни и остаться у мистера И. У вас прекрасный вертолет. Оттого, что Арни решил вас купить, вы не обязаны все бросать.
— Создать прибор для коммуникации аутичного ребенка с нашим миром — очень увлекательная задача,— пожал плечами Джек.— Думаю, в задумке Арни есть глубокий смысл. Я мог бы стать посредником и принести пользу.
«И на самом деле не важно, зачем Арни нужен сын Стайнера,— подумал Джек.— Возможно, он движим чисто эгоистическими мотивами, рассчитывает на значительный доход в звонкой монете. Но меня это совершенно не волнует. К тому же не обязательно порывать с мистером И. И может просто сдать меня Союзу водопроводчиков в аренду: мне будет платить мистер И, а тот, в свою очередь, будет получать деньги от Арни. И все будут счастливы. Уж конечно, возиться с нарушенным сознанием ребенка гораздо интереснее, чем копаться в холодильниках и диктофонах. Если мальчика мучают какие-нибудь известные мне галлюцинации...»