Страница 113 из 257
Третий вариант: Объединенные Нации намерены разместить в горах военную базу, чтобы расстроить аналогичные планы Советов и Соединенных Штатов.
Какой бы из этих слухов ни оказался верным, одно было очевидно: покупка земли в горной цепи Франклина Рузвельта может дать в ближайшем будущем крупный доход. Сейчас земля продавалась по всей гряде участками от полуакра до нескольких тысяч акров и по баснословно низким ценам. Как только до спекулянтов дойдут вести о намерениях Объединенных Наций, все переменится... наверняка они уже начали действовать. Чтобы застолбить участок на Марсе, владельцу нужно прилетать на Марс, с Земли это сделать невозможно — таков закон. Если сведения Энн соответствовали действительности, дельцы начнут прибывать с минуты на минуту. Так что скоро здесь станет так же, как в первый год колонизации, когда они шныряли повсюду.
Усевшись за расстроенный клавесин, Арни раскрыл сборник сонат Скарлатти и принялся исполнять свою любимую, которую разбирал уже несколько месяцев. Это была энергичная, решительная музыка, и он с удовольствием ударял по клавишам, не обращая внимания на фальшивые звуки. Гелиогабал, отодвинувшись в сторону, вновь углубился в инструкцию — исполнение Арни резало ему слух.
— У меня есть долгоиграющая пластинка с этой записью,— заметил Арни, не прерывая исполнения.— Она такая старая и такая ценная, что я боюсь даже ставить ее.
— Что такое долгоиграющая пластинка? — спросил бликмен.
— Ты все равно не поймешь. В исполнении Глена Гульда. Ей уже сорок лет, она принадлежала моей семье. Уж кто-кто, а этот парень умел исполнять сонаты!
Раздосадованный собственным исполнением, Арни бросил играть. «Я никогда ничего не добьюсь, даже если инструмент приведут в идеальное состояние, каким он был на Земле до транспортировки сюда».
Арни снова вернулся мыслями к золотой жиле, открывавшейся в горах Рузвельта. «Располагая союзным фондом, я могу приобрести эту землю в любой момент,— размышлял он.— Но где именно? Гряда большая, нельзя купить ее целиком. Кто знает эти горы? Вероятно, их знал Стайнер, потому что, насколько я понимаю, его база располагается, вернее располагалась, где-то там. По этим местам ходят старатели. Да еще бликмены там живут».
— Гелио, ты знаешь горы Франклина Рузвельта?
— Я знаю их, мистер,— откликнулся бликмен.— Я опасаюсь их. Они пустые, холодные, и там никто не живет.
— А правда, что у вас, бликменов, есть скала оракула, к которому вы обращаетесь, когда хотите узнать будущее?
— Да, мистер. Нецивилизованные бликмены делают так. Но это глупый предрассудок. Скала называется Грязная Башка.
— А сам ты никогда к ней не обращался?
— Нет, мистер.
— А если потребуется, сможешь ее найти?
— Да, мистер.
— Если ты задашь от меня вопрос вашей проклятой Грязной Башке, я дам тебе доллар,— пообещал Арни.
— Спасибо, мистер, но я не могу.
— Почему, Гелио?
— Я выкажу свое невежество, если ввяжусь в это шарлатанство.
— О господи,— возмутился Арни,— ну вроде как играя, неужели ты не можешь это сделать? Ради шутки.
Бликмен ничего не ответил, однако на лице его была написана обида, и он предпочел сделать вид, что снова углубился в чтение инструкции.
— Вы, ребята, сглупили, отказавшись от своей местной религии,— продолжил Арни,— Лишний раз доказали, насколько вы слабы. Я бы не стал так поступать. Расскажи мне, где искать Грязную Башку, и я сам задам ей свой вопрос. Я отлично знаю, что ваша религия учит вас предсказывать будущее, ну и что особенного? У нас Дома тоже есть экстрасенсы, некоторые из них обладают даром предвидения и умеют читать будущее. Естественно, нам приходится сажать их за решетку вместе с другими ненормальными, потому что это признак шизофрении, если тебе известно, что это такое.
— Да, мистер,— ответил Гелиогабал,— Я знаю шизофрению, это дикарь, обитающий в человеке.
— Верно, это возвращение к примитивному мышлению. Так что из того, что вы умеете читать будущее? В наших оздоровительных психлагерях Дома содержатся сотни предсказателей...— Тут Арни осенило: может, здесь, на Марсе, в Бен-Гурионе тоже есть парочка таких?
«К чертям тогда Грязную Башку,— решил Арни.—Лучше я заскочу в Бен-Гурион, пока его не закрыли, и добуду себе психа с даром предвидения. Вытащу его из лагеря и устрою на работу здесь, в Льюистауне».
Арни подошел к телефону и набрал номер управляющего союза Эдварда Гоггинса.
— Эдди,— начал он,— отправляйся в психиатрическую клинику и вытряси из врачей истории болезней полудурков с даром предвидения, я имею в виду симптомы. И спроси, нет ли таких в Бен-Гурионе, чтобы мы могли им воспользоваться.
— О’кей, Арни. Сделаю.
— Кто считается лучшим психиатром на Марсе, Эдди?
— Черт, Арни, надо выяснить. У водителей есть приличный — Мильтон Глоб. Я потому знаю, что мой деверь — водитель и консультировался у Глоба в прошлом году.
— Надеюсь, этот Глоб хорошо знает Бен-Гурион.
— Конечно, Арни: он работает там раз в неделю, они все там работают по очереди. Евреи очень прилично платят — денег у них много. Знаешь ведь, они получают «капусту» с Земли, из Израиля.
— Свяжись с этим Глобом, и пусть он как можно скорее найдет мне шизофреника с даром предвидения. Можешь включить его в платежную ведомость, но только если будет необходимость — психиатры обычно сами не свои до денег, им так редко доводится их видеть. Все понятно, Эдди?
— Да, Арни.— Управляющий повесил трубку.
— Ты когда-нибудь был у психоаналитика, Гелио? — почувствовав прилив энергии, поинтересовался Арни.
— Нет, мистер. Психоанализ — тщеславная глупость.
— Отчего же?
— Врачи никогда не задаются вопросом, что они хотят сделать с больным. Потому что они этого не знают, мистер.
— Я не понял тебя, Гелио.
— Смысл жизни неизвестен, а потому и пути ее скрыты от глаз живых существ. Кто, например, может утверждать, что шизофреники не правы? Они предпринимают отважное путешествие, мистер. Они отворачиваются от простых вещей, которые можно пощупать и которым можно найти практическое применение, они обращаются вглубь, к смыслу. А там-то и находится бездна — черная как ночь. Кто знает, вернутся ли они оттуда? А если вернутся, то какими станут, узрев смысл? Я восхищаюсь ими.
— Господи Иисусе,—усмехнулся Арни,— ты, полуобразованный болван... могу поспорить, если человеческая цивилизация исчезнет с Марса, ты уже через десять секунд будешь со своими дикарями поклоняться идолам и тому подобное. Зачем ты делаешь вид, что хочешь походить на нас? Зачем ты читаешь это руководство?
— Человеческая цивилизация никогда не покинет Марс, мистер,— ответил Гелиогабал,— потому-то я и изучаю эту книгу.
— Ты бы лучше настроил мой проклятый клавесин по этой книге, а не то вернешься в пустыню, останется человеческая цивилизация на Марсе или нет.
— Да, сэр,— ответил ручной бликмен.
После того как Отто Цитте потерял карточку своего союза и лишился законного права на работу, его жизнь превратилась в сплошной кошмар. С карточкой он был бы сейчас первоклассным мастером. Он держал в тайне, что когда-то она у него была, а он умудрился ее потерять: об этом не знал никто, даже Норб Стайнер. По каким-то причинам, которые Отто не мог объяснить и самому себе, он предпочитал, чтобы окружающие считали, что он просто не прошел аттестационные тесты. Возможно, легче считать себя неудачником. Попасть в ремонтное дело было практически невозможно, а быть выгнанным из него...
Он сам во всем виноват. Три года назад он был членом Союза с хорошей репутацией и гарантированной работой, иными словами, уважаемым добропорядочным гражданином. Перед ним открывались широкие возможности: он был молод, у него имелись подружка и собственный вертолет. На последний он имел лицензию, первую, как выяснилось позднее, делил с соперником. Что могло ему помешать? Ничто, кроме собственной глупости.
Отто нарушил постановление союза, которое являлось основным законом. Постановление было дурацким — на его взгляд,— и тем не менее... «Аз воздам» было записано в марсианском отделении Внеземного союза ремонтников. Как он их ненавидел: ненависть к ним пронизывала всю его жизнь, и ему это даже нравилось — он хотел ненавидеть. Ему необходимо было ненавидеть всю эту огромную монолитную структуру.