Страница 111 из 257
Час спустя он обнаружил, что идет по незнакомой улице в Берлингейме. Он не помнил, что с ним произошло за этот час и как он оказался здесь. Ноги болели, так что, судя по всему, он добрался сюда пешком.
Голова была почти ясной. «Я — шизофреник,— сообщил себе Джек,— Симптомы всем известны: кататоническое возбуждение с параноидальной окраской — врачи объясняли нам это еще в школе. Я — один из них. Это-то и пытался выяснить заведующий кадрами. Я нуждаюсь в медицинской помощи».
Джек извлек из Сердитого Привратника источник питания и положил его на пол.
— Вы очень искусны,— заметила женщина.
Джек поднял глаза на женскую фигуру и подумал: «Неудивительно, что это место так выводит меня из себя. Сразу вспоминаются обстоятельства, при которых произошел мой первый нервный срыв. Мог ли я тогда предвидеть будущее?»
В ту пору таких школ не существовало. А если они и были, то он не знал и не видел их.
— Спасибо,—ответил Джек.
После эпизода с заведующим кадрами корпорации «Корона» больше всего его мучило одно: а что, если это была не галлюцинация? Что, если так называемый заведующий кадрами был автоматом, таким же механизмом, как эти обучающие машины?
Если так, то он не страдал никаким психозом.
Он снова и снова возвращался к мысли о том, что это могло быть просто видением, проникновением в абсолютную реальность, когда внешняя оболочка снята. Мысль была настолько необычной, что никак не согласовывалась с его привычными представлениями, в результате этого-то и возникло психическое нарушение.
Вскрыв проводку Сердитого Привратника, Джек принялся профессионально ощупывать ее своими длинными пальцами, пока не обнаружил то, о чем догадывался,— сорванную пломбу.
— Кажется, нашел,— сообщил он школьному мастеру. «Слава богу, не старая печатная плата, иначе пришлось бы заменять весь блок. И починить его было бы невозможно».
— Насколько я понимаю, основная проблема при создании обучающих автоматов — это проблема надежности,— заметила дама,— Пока нам везло — никаких существенных поломок не случалось. Однако я думаю, что профилактический осмотр не помешает. Пожалуйста, посмотрите еще одного учителя. Признаков поломки в нем пока не наблюдается, но он имеет исключительно важное значение для работы всей школы.— Она вежливо умолкла, видя, как Джек пытается пропихнуть тонкое сопло паяльника через переплетения проводков.— Я бы хотела, чтобы вы осмотрели Доброго Папу.
— Доброго Папу,— повторил Джек. «Интересно, нет ли у них тут Ласковой Мамы,— едко подумал он,— Сладкие мамочкины домашние байки для вскармливания малышей». Он почувствовал, как к горлу подкатывает тошнота.
— Вы знакомы с этим учителем?
Он не был знаком — Дэвид ничего о нем не рассказывал.
Издали доносились детские голоса, обсуждавшие жизнь с Добрым Тюремщиком; все время, пока Джек лежал на спине, держа над годовой паяльник, и ковырялся во внутренностях Сердитого Привратника, они продолжали беседовать.
— Именно,— невозмутимо и спокойно излагал Добрый Тюремщик,— Енот. Удивительный парень, старый енот Джимми. Мне не раз доводилось встречаться с ним. Между прочим, этот приятель довольно большой, с мощными, длинными, очень проворными лапами.
— Я однажды видел енота,— возбужденно пропищал какой-то ребенок.— Я видел его, он был совсем рядом!
«Видел енота на Марсе?!» — подумал Джек.
— Нет, Дон, боюсь, ты ошибаешься,— захихикал Добрый Тюремщик,— Здесь нет енотов. Чтобы увидеть этих замечательных зверюшек, надо проделать длинный путь обратно на старушку Землю. Но вот почему я вспомнил о нем, мальчики и девочки. Вам всем известно, как старый енот Джимми берет пищу, тащит украдкой к воде и начинает ее полоскать. И как мы смеялись, когда старина взял кусочек сахара, и тот растворился в воде, так что зверек остался с пустыми лапами. Так вот, мы вспомнили сейчас Джимми-енота потому...
— Кажется, все,— заметил Джек, убирая паяльник.— Помочь поставить на место кожух?
— Вы торопитесь?
— Мне не нравится эта штука, которая там разглагольствует,— ответил Джек. Автомат так раздражат его, что он едва мог работать.
Роликовая дверь в коридор закрылась, и голоса затихли.
— Так лучше? — осведомилась сопровождающая.
— Спасибо.— Но руки у него все еще дрожали. Школьный мастер видела это — Джек чувствовал ее внимательный взгляд. «Интересно, а из чего она сделана?» — внезапно пришло ему в голову.
Комната, в которой содержался Добрый Папа, была декорирована под гостиную с камином, диваном, кофейным столиком и занавешенным окном, нарисованным на стене. Сам Добрый
Папа восседал в кресле с газетой в руках. Когда Джек Болен со школьным мастером вошли в комнату, на диване сидело несколько ребятишек: они внимательно слушали разглагольствования автомата и даже не обратили внимания на вошедших.
Дама отпустила детей и сама тоже направилась к выходу.
— Я не очень хорошо понимаю, чего вы от меня хотите,— остановил ее Джек.
— Пропустите его через полный цикл. Похоже, он либо частично повторяет отдельные участки цикла, либо застревает; как бы то ни было, время цикла увеличивается. Он должен возвращаться к исходному положению в течение трех часов.
Дверь открылась, и мастер ушла. Джек остался наедине с Добрым Папой, не испытывая от этого никакого восторга.
— Привет, Добрый Папа,— без всякого энтузиазма поздоровался он. Установив ящик с инструментами, Джек принялся отвинчивать заднюю панель.
— Как тебя зовут, молодой человек? — добродушно отозвался Папа.
— Меня зовут Джек Болен, и я такой же добрый папа, как ты, Добрый Папа,— заметил Джек, отвинтив панель и положив ее перед собой,— Моему сыну десять лет, Добрый Папа. Так что не надо называть меня молодым человеком, ладно? — Его снова сотрясала дрожь, а по лбу катился пот.
— Понимаю,— откликнулся Добрый Папа.
— Что ты понимаешь? — Джек с удивлением заметил, что чуть ли не кричит,— Знаешь, начинай лучше свой чертов цикл, ладно? Если тебе так проще, можешь считать меня маленьким мальчиком.
«Надо побыстрее заканчивать со всем этим и убираться отсюда, причем как можно спокойнее,— Он ощущал, как его переполняют странные чувства,— Работы часа на три».
— Крошка Джекки, похоже, у тебя сегодня тяжело на сердце. Я угадал? — начал Добрый Папа.
— И сегодня, и каждый день.—Джек щелкнул выключателем фонарика и посветил внутрь. Пока механизм действовал нормально, в соответствии с программой.
— Вдруг я тебе чем-нибудь помогу,— предложил Добрый Папа.— Часто становится легче, когда тебя выслушает более опытный человек, готовый разделить твои беды и вроде как облегчить их.
— Ладно,— согласился Джек, присаживаясь на корточки.— Я буду тебе подыгрывать — мне все равно здесь торчать три часа.
Хочешь, чтобы я начал с самого начала? С инцидента, происшедшего еще на Земле, когда я работал в «Короне»?
— Начинай с чего хочешь,— великодушно согласился Добрый Папа.
— Знаешь ли ты, что такое шизофрения, Добрый Папа?
— Думаю, что очень хорошо знаю, Джекки,— откликнулся Добрый Папа.
— Это самая таинственная болезнь во всей медицине, вот что это такое. И проявляется она в каждом шестом человеке, это очень много людей.
— Да, безусловно.
— Так вот, когда-то у меня было то, что называется реактивным полиморфным шизофреническим приступом,— сообщил Джек, наблюдая за движениями механизма.— И это было круто, Добрый Папа.
— Верю-верю.
— Теперь я понял твое назначение. Я знаю, для чего ты создан, Добрый Папа. Мы далеко от Дома. За миллионы миль. Наши связи с земной цивилизацией еле ощутимы. И многие испытывают ужасный страх, Добрый Папа, потому что с каждым годом эти связи становятся все тоньше и тоньше. И вот школа решила организовать для детей, рожденных здесь, земную обстановку. Например, камин. У нас на Марсе нет каминов; мы обогреваемся маленькими атомными печками. А это нарисованное стеклянное окно — песчаные бури давно бы сделали его непрозрачным! Да вокруг тебя вообще нет ни одной вещи, которой мы бы в действительности пользовались здесь. Ты знаешь, что такое бликмен, Добрый Папа?